Жена

      Стрелки каминных часов уже давно перевалили за полночь, огромная квартира была пуста за исключением одной комнаты, из которой сквозь дверную щель сочился слабый свет ночника. В комнате у окна беспокойно спал мальчик лет трех, а рядом с ним, на самом краю кровати устроилась молодая женщина – его мама. Несмотря на накопившуюся за суматошный день усталость, женщина спала чутко и сразу же услышала, как проворачивается ключ в дверном замке. Аккуратно убрав свою руку из-под головы сынишки, она встала и прошла в прихожую. У входной двери стоял мужчина и пытался тихо снять обувь, что получалось у него довольно неуклюже и шумно. Заметив женщину, он замер так и оставшись в одном ботинке. - Привет, - прошептал он. - Здравствуй, - прозвучал ответ, и через мгновение он уже обнимает хрупкое тело и целует любимую темную макушку. - Как вы тут? - Тим спит, днем был доктор и сбил немного температуру, но ему все равно тяжело. Я вообще думала, что он всю ночь будет бодрствовать. Сейчас затих, - устало проговорила она. - Угу, а ты как? – поинтересовался мужчина, прижавшись щекой к ее волосам и вдыхая такой родной и любимый аромат лаванды. - Я нормально. Поволновалась немного, а так все хорошо. - Ты не простудилась? По телефону гнусавила немного,- заметил он. - Говорю же, поволновалась немного,- усмехнулась женщина. - Лив, ты плакала? – ответом был неуверенный кивок, и женщина еще сильнее вжалась в родное плече. – Милая моя, не стоило так волноваться, все же обошлось. - Бенедикт, как я могла не волноваться? Ты на съемках, у Тима высокая температура, таблетки не помогают, врач не появляется. Я позвонила маме, и она рассказала мне кучу историй о том, как ты болел в детстве, успокоила меня, – пояснила она. – Ну и дохляк вы были в детстве, мистер Камбербэтч. - Зато сейчас,- картинно выпрямив спину, заметил Бенедикт. - И сейчас, - лукаво заметила женщина. – Почему ты приехал? Я думала, что ты вернешься недели через две. Что-то случилось? - Случилось. Мой сын заболел, а его мамочка, судя по голосу из трубки, находится на грани нервного срыва. - И ты сорвался с окраины соединенного королевства, со съемок на сутки? - Сюрприз, - сообщил мужчина, и даже в темноте она почувствовала, как его лицо расплывается в теплой, немного рассеянной улыбке. – И вообще-то, меня отпустили на пару дней. Как только Тим поправится, я снова уеду, но быстро вернусь. Обещаю. - Я тебе верю, родной. Я тебе всегда верю. - Спасибо тебе за это. Пойдем на кухню, не будем шуметь, вдруг он проснется. И я безумно хочу твоего чая, кофе в стаканчиках уже вызывает рвотный рефлекс. Не размыкая объятий они прошли на кухню, где Лив заварила ароматный, травяной чай, который так любит ее муж. Все это время Бенедикт наблюдал за ее манипуляциями и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. В соседней комнате спит его немного простуженный сын от любимой женщины, которая вот уже пять лет скрашивает его жизнь и наполняет дом уютом. И заваривает потрясающий чай. Бенедикт встал и направился к комнате малыша. Он за долгие недели съемок успел соскучиться по сыну и жене и теперь мечтал хотя бы увидеть мальчишку. Аккуратно открыв дверь, мужчина бесшумно проскользнул в комнату и подошел к кроватке сына. Мальчик спокойно посапывал и, судя по перемещениям зрачков под тоненькими веками, видел сон. Одеяло лежало у изножья кровати, с одной маленькой ножки слетел шерстяной носок, а пижамная кофточка задралась. Мальчику было жарко, но уже не так как несколько часов назад. В комнате витал едва уловимый аромат корицы и шалфея. Бенедикт поправил кофточку сына и прикрыл его одеялом. Тут в комнате появилась Лив, которая мягко взяв его за руку, увела из комнаты. - Пей чай и пойдем спать. Ты, наверное, устал от перелета, - заметила она уже на кухне. - Совсем немного, - все та же рассеянная улыбка. – Я скучал по вам. - Мы тоже скучали, родной. Но теперь у нас есть несколько дней. Я думаю, в присутствии папы Тим пойдет на поправку быстрее. - Я очень соскучился по тебе. Лив сжала его ладонь. Такое простое, но очень значимое действие. Ей всегда так не хватает его теплых рук, когда Бенедикт на съемках. Но она не в чем его не упрекает, ее муж – ее гордость. В этой бесконечной круговерти его семья – это его тихая гавань, где он может отдохнуть, потеряться и быть счастливым. Она не может себе позволить упрекать его за постоянное отсутствие, потому что понимает, что это все ради нее и их сына. Пока они так сидели, просто держась за руки, и наслаждаясь обществом друг друга, в соседней комнате кое-кто проснулся и пришел на кухню. Тим щурился от яркого света и пытался разглядеть людей, что сидели за столом. - Пап? – пролепетал ребенок. - Привет, малыш, - сказал Бенедикт и встав подхватил сынишку на руки. – Почему это ты не спишь? – Мальчишка только неопределенно пожал плечиками и обнял отца за шею. - Давай-ка, пойдем спать, а то мамочка будет сердиться. - А ты мне почитаешь? - Что ты хочешь? - "Хоббита"! - Ну что ж, значит «Хоббит». Прошествовав с ребенком на руках в соседнюю комнату, мужчина уложил сына в кровать и, открыв старую, но красивую книгу начал читать. Лив проследовала за ними и тихонько устроилась на полу рядом с кроваткой Тима и положила голову на колени мужа. Мужчина же держал в одной руке книгу, а свободной зарылся в волосы жены и легонько массировал ее голову. Слушая красивый голос мужа и наблюдая за тем, как засыпает ее сын Лив испытывала непомерное счастье и спокойствие. Это ее награда за такие беспокойные сутки метаний и бесконечных звонков врачам и родным. - Эй, Лив, он заснул. Пойдем, тебе тоже надо отдохнуть. Пойдем, родная, - и она чувствует как крепкие руки подхватывают и несут ее в их спальню. А она и не заметила, как задремала. - А «Хоббита» он воспринимает только в твоем исполнении. Мне даже не разрешает пробовать читать, - уже лежа в объятьях мужа, бурчит Лив. - Я знаю, родная, знаю. А теперь спи. - Я так рада, что ты приехал. Самый хороший сюрприз. Спасибо тебе, я тебя очень люблю, - говорит она и затихает, с каждой фразой проваливаясь в сон. - Я тоже тебя люблю, моя прекрасная, хрупкая жена. Я тоже, - говорит он, целуя такую любимую макушку и тоже постепенно проваливаясь в сон. Стрелки каминных часов по-прежнему отсчитывают время нового дня, в огромной квартире тишина, сквозь дверную щель сочится слабый свет ночника, а в комнате спит сын самых счастливых родителей.