Большой, длинный, поворотный.

      Миссис Брофловски смотрела на сцену побоища: на яркие взрывы, то и дело громыхающие, на зелёные орудия смерти – танки, проезжающие прямо по трупам, на кроваво-грязное месиво из солдат, сражавшихся и погибших непонятно за что.       Шейла лишь хотела, чтобы дети в Саут Парке не подались дурному влиянию всей этой Канадчины, чтобы они жили в спокойствие и порядке. Но разве этого она добилась? Теперь, вдали от дома она не только не могла уберечь своих детей от «сквернословия», но и вовсе могла не сберечь их жизни. Она не знала, жив ли её младший сын Айк и понятия не имела, где находится старший – Кайл. Кайл Брофловски тем временем сидел вместе с Эриком Картманом в одном из окопов, в надежде, что им удастся всё же остаться в живых. - Кайл, всё это время я говорил, что ты здоровый тупой жид. Но это было понарошку...Ты не жид... - Нет, это правда! Я еврей, Картман! - Не, не, Кайл. Не наговаривай на себя. – Картман дружески постучал Кайлу по плечу.       Сказать, что Кайл был удивлён – ничего не сказать. Эрик, дожив до семнадцати лет, до сих пор не узнал, что «еврей» - это не просто оскорбление, а национальность! Кайл думал, что Картман вроде бы умный парень, даже иногда слишком умный, что даже сумасшедший, но в житейских вещах Картман часто тупил. Но чтобы каждый раз объяснять Картману, что тот неправ – много чести. Картман продолжил: - Кайл, ты вовсе не еврей, ты отличный парень. – Картман, казалось, сейчас заплачет. - И если мы умрём здесь, то знай, что я правда никогда не считал тебя по-настоящему жидом, ты хороший! И ты единственный в этом городишке, кто может меня понять!.. Картман осёкся и замолчал, а на глазах его всё-таки выступили слёзы. Брофловски, ясное дело, немного смутился. А вы бы не смутились, услышав такие слова от человека, который, вроде как в шутку, но бесперебойно, издевается над вами? - Чел, спасибо тебе что ли. – Неуверенно сказал Кайл.- Я надеюсь, что мы не помрём здесь. Не может всё закончиться так просто! Кстати, ты тоже хороший, Картман, когда не ведёшь себя, как расистский кусок дерьма...       И тут Эрик обнял Кайла. Просто взял и обнял, при этом плача, как девчонка.Он не хотел умирать. А ещё больше не хотел, чтобы умер парень, им обнимаемый. - Кайл. – Картман поднял голову, демонстрируя заплаканные глаза. – Тебе не надо умирать, Кайл! Лучше пусть сдохну я! Я даже готов отдать Теренса и Филиппа на растерзание Сатане, только чтобы тебя спасти! Всё это не стоит твоей смерти! Все они! – Картман показал свободной от прижимания Кайла к себе рукой на поле боя, где трупы лежали чуть ли не на каждом квадратном метре. От такого поворота событий Кайл, конечно, просто офигел. То, что Картман проявляет своеобразную заботу заставляло и радоваться, и удивляться. А ещё злиться на то, что Эрик совсем не жалеет остальных людей. А ещё он подумал, что всё больше становится похожим на свою маман. - Твою ж мать, Эрик! Ты хочешь сказать, что ты предпочёл бы, чтобы жил я, вместо этой кучи людей? Да их тут, наверное, сотни! И умерли они просто так, из-за дурацкой прихоти наших мам! Я бы отдал свою жизнь, если бы была возможность спасти всех этих невинных. - Я...Кайл...Я не это хотел сказать. – Картман растерялся, отпустив Брофловски из "объятий". – Просто ты мне дорог. Вот. А солдаты - не такие уж и невинные, могла бы попрятаться по домам и не высовывать носа...       Им было страшно. Да, они и раньше попадали в кучу переделок, но это была настоящая война – и гибли настоящие люди вокруг...Внезапно Кайл, поддавшись порыву заботы, наклонился к Картману и поцеловал его в щёку, как делает это мать, укладывая сыновей спать: заботливо и успокаивающе. И сказал: «Мы вытащим наши задницы отсюда...Если, конечно, твоя пролезет.» Картман уже не плакал и даже усмехнулся, благодарно посмотрев на Кайла. Хотя, в любом другом случае он бы начал парировать и, без сомнения, объяснил бы Брофловски о том, что это тазобедренная кость такая широкая, а не сам парень. Но сейчас было вовсе не до этого...       Вдруг Кайл уверенно сказал: «Блять, ебись оно в рот! Надо убираться отсюда!».       Картману не пришлось говорить два раза. Парни, почти без страха, выскочили из окопа. Навстречу им как раз бежала «группа сопротивления», во главе со Стеном. Кайл был по-настоящему рад, что они встретили своих. Брофловски подумал, что теперь всё будет, скорее всего, хорошо.       А для Картмана эти десять минут, проведённые в окопе, стали поворотными. Не зря, именно после этого случая Эрик Теодор Картман – гений, манипулятор и расист, каких свет не видывал, поймёт, что он влюбился в красноволосого парня в зелёной шапочке...