Ключи от смерти

Когда посреди магпункта внезапно появился страшно обеспокоенный директор, держа обмякшее тело Бейбарсова, Танино сердце чуть не разорвалось, а ноги просто отказались держать её. Задыхаясь, Таня упала на стул, остановленная от немедленной истерики только поспешными словами директора, обращенными, в первую очередь, к своей магспирантке: - Без паники! Все живы и почти здоровы! Таня, услышав это, смогла быстро прийти в себя, мгновенно кинувшись к Глебу, которого директор сгрузил на ближайшую кровать и сразу же исчез, телепортировав куда-то в другое место, невзирая на возмущенное ворчание Ягге, требовавшей, чтобы Академик немедленно остался и прошел полный медицинский и магический осмотр. Участие в таких ритуалах даром для здоровья не проходит, даже если ты непосредственно в них не отмечаешься. - Глеб! Что с тобой! - у Тани от ужаса так сдавило горло, что слова с шипением срывались с её губ. Бейбарсов был бледен и абсолютно недвижим. - Танька! А ну, отойди быстро! - Ягге бесцеремонно оттолкнула девушку, моментально сканируя ауру некромага на предмет повреждений. – Еще с обморочными девицами мне возиться не хватало! Ягун, займись своей подружкой, вот, хоть нашатыря ей дай или легким Оглушающим попробуй – может, поможет. - Танька, спокойно, – Ягун пытался оттащить бледную Таню от кровати с бесчувственным некромагом. – Тебе ж сказали, что жив он. Значит, сейчас регенерирует. У них же, как у ящериц всяких, все снова отрастает! - Что отрастает? – Гроттер начала приходить в себя и расслышала только последние слова комментатора. - Ну, если что-то оторвать, то снова должно отрасти, - псевдонаивно пояснил внук Ягге, сохраняя самое невинное выражение лица. - Что оторвать? – Таня с испугом вновь обшарила глазами тело Бейбарсова, боясь увидеть кровавые раны и недостающие конечности. Ягун хихикнул, а потом, уже не сдерживаясь, фыркнул: - А куда это ты смотришь? Ноги немного ниже того места, куда ты уставилась! - Ягун! – завопила Гроттер, сильно покраснев, когда осознала, о чем говорит с любителем пылесосов. – Ты просто извращенец и бесстыжий ушастый болван! Ягун довольно хмыкнул: - По крайней мере, ты пришла в себя и больше не смотришь на своего живого покойничка взглядом умирающего лебедя. Да и вообще, он же страшный и темный некромаг, а такие никогда не умирают на больничной койке. - Он не светлый и не темный. Он мой, - отрезала Таня, неожиданно для самой себя. Затем, отмахнувшись от противно хихикающего внука Ягге, она снова с тревогой уставилась на Бейбарсова, который не подавал никаких признаков жизни, хотя, Ягге уже несколько минут хлопотала над ним, бормоча что-то, не совсем понятное Тане: - Магическое истощение… выгоревший первый слой… боги, как это только ему удалось? - Ягге, что с ним? Он выздоровеет? – Таня со страхом и надеждой смотрела на древнюю богиню. - Если у меня в магпункте будут толпиться влюбленные девицы и болтливые ушастые наглецы, то я ни за что не ручаюсь! – рявкнула Ягге, выгоняя Таню и Ягуна из помещения. - Идите уже! Когда придет в себя – позову. Но не раньше завтрашнего утра, слышала, Танька? Таня кивнула, и, бросив последний взгляд на Глеба, вышла из магпункта. Она готова на все, только бы Бейбарсов поскорее выздоровел. *** Но уже ночью Таня не выдержала и, крадучись, выскользнула из своей спальни, чтобы посмотреть, как там Глеб. Она уже знала, что появившийся недавно Орфей передал пришедшему в себя некромагу перстень Сарданапала, а директор, в свою очередь, принял кольцо из рук Бейбарсова, там же, в магпункте, поскольку Ягге категорически отказалась отпускать некромага куда-либо, ссылаясь на то, что Глеб, даже для некромага потерял слишком много энергии и нуждается в уходе. Таню в палату она не пустила, сказав, что Бейбарсову нужен покой, и раньше завтрашнего дня Тане не следует даже и мечтать о том, чтобы увидеться с ним. Глеб же, после передачи перстня и ритуала по оживлению Эвы был так вымотан, что просто провалился в сон, только успел пробормотать: «А Таня где?» Но об этом Ягге решила Тане не говорить, чтобы не быть втянутой еще в один скандал с упрямой драконболисткой по поводу невозможности попасть в палату больничного крыла. И вот сейчас Таня привычно пробиралась по темным тибидохским коридорам к небольшому помещению магпункта. Вскоре, девушка с волнением остановилась возле двери. Потянув за ручку, (дверь, к Таниному удивлению, оказалась не заперта), она тихо вошла в помещение, освещенное только светом полной луны, заглядывавшей в окно. Бледный некромаг спал, бесшумно дыша и слегка хмурясь во сне. Таня подошла поближе и невесомо провела рукой по черным волосам Бейбарсова, затем, не утерпев, склонилась и очень нежно поцеловала Глеба в лоб, откинув со лба упавшую челку. Но в этот момент коварный некромаг схватил её за руку, притянув к себе. - Целовать меня в лоб, как покойника? Малышка, неужели ты так мечтаешь от меня избавиться? – Бейбарсов говорил шепотом, но его рука притягивала Таню все ниже. В конце концов, Таня позволила себе сесть у изголовья некромага, а затем, когда Бейбарсов не прекратил своих попыток, она прилегла рядом с ним, поверх одеяла. Пусть так! Она так рада и счастлива, что Глеб жив и здоров, что простит ему эту вольность, тем более, они сейчас, вроде, как бы, встречаются. Глеб мгновенно крепко обнял её, прижав к себе. - Ты еще слаб после такого жуткого ритуала. Спи, мой хороший! – Таня не привыкла говорить нежных слов, тем более, некромагу, с которым она всегда ругалась и язвила по поводу и без. Но сейчас ласковые слова слетали с губ совершенно свободно. Тане доставляло удовольствие говорить так о Глебе. - С чего это ты решила, что я слаб и ни на что не годен? – хищные нотки в голосе некромага становились все более чувственными. – Когда ты рядом со мной, я готов хоть каждый день обуздывать силу Хаоса. Хотя, дуэль Орфею этому поганому я, наверное, прощу. Он, все-таки, меня спас. И чего я такой мягкий стал? - Возможно, произошедшие события затронули в тебе ранее дремавшую женскую сущность? – Таня улыбнулась, по ходу дела вспомнив разговор с Ягуном об отсутствии чувства юмора у некромага. - Единственная женская сущность, которую я хочу затрагивать – это ты! – торжественно произнес Глеб, а в его глазах плясали лукавые огоньки. Черт его знает, а, может, и есть в нем оно, это чувство? Как и другие, обычные, человеческие, которые и помогают Бейбарсову нежно и трепетно сжимать её в своих объятьях и целовать так, что весь мир вдруг сужается до бесконечно глубоких черных глаз перед ней, а жар его дыхания опаляет и дурманит. - Не стоит, иначе я поседею раньше времени. Или убью тебя сама, чтоб не мучиться, – Таня медленно оглаживала его волосы, положив голову Глебу на плечо. - Ты волшебная, невероятная, совершенно необыковенная, — почти беззвучно выдохнул он, обжигая ее влажные губы горячим дыханием. - Это ты необыкновенный, — так же тихо прошептала девушка. Его рука легла на ее затылок, привлекая для нового поцелуя, но она остановила его. - Подожди... еще один такой поцелуй, и я потеряю сознание, дай мне отдышаться, - она обвила руками его шею и положила голову на плечо, приникая к некромагу. Глеб просто прижался губами к её шее, чувствуя, как перехватывает дыхание от нежности. - Таня, я… - начал, было, говорить он. - Не надо, я знаю, - девушка молча положила ладонь на его губы. – Я тоже, Глеб. Но у нас еще будет много времени, чтобы поговорить обо всем, о чем мы хотим. А сейчас, я, наверное, пойду. Тебе надо отдохнуть, ладно? - Не уходи, останься, - шепот некромага едва слышен от волнения, а агатовые глаза блестят в лунном свете, сводя с ума. – Просто останься со мной сейчас. Я не хочу, чтобы ты уходила. И Таня осталась, всю ночь крепко обнимая Бейбарсова, и прислушиваясь к его неровному от страсти дыханию. - У нас еще будет время, Глеб, - прошептала она, когда руки некромага стали настойчивее, а поцелуи опасно отнимали разум. – Теперь перед нами вся жизнь. И мы будем вместе, всегда, с тобой… - Вместе, - выдохнул Бейбарсов, до сих пор не зная, кого из богов ему благодарить за счастье, лежащее в его руках и доверчиво приникшее к нему. Его тело вздрагивало от легких прикосновений девушки. Всё было так правильно и так естественно, что Глеб улыбнулся от счастья: - Я люблю тебя… Слышишь? Люблю! - Я знаю, - прошептала она, проводя рукой по его лицу и притягивая к себе для очередного поцелуя. – И я люблю… *** Вот так и закончилась эта история в Тибидохсе. Конечно, можно было еще многое рассказать и о том, как на следующее утро, не попрощавшись даже с Ягуном, Валялкин тихо улетел к себе в тайгу, понимая, что больше ему здесь нечего делать. И о том, как долог и мучителен был разговор некромага с Сарданапалом, происходивший за закрытыми дверями, запертый на всевозможные заклинания от прослушивания. И о том, что после этого разговора отношения директора и Бейбарсова стали вполне сносными, а Сарданапал, поняв, наконец, природу чувств некромага к девушке, перестал смотреть на него с недоверием и бояться за Таню. И как Таня и Глеб достойно несли свою любовь, гордясь и радуясь за успехи друг друга и огорчаясь и утешая один другого в неудачах, которых, впрочем, было совсем немного. И как Глеб, вопреки опасениям директора продолжал смотреть на Таню с той же любовью и страстью, которую она видела в его глазах с самого первого дня их знакомства, а сама она платила ему тем же, любя и принимая таким, какой он есть. И как, в конце концов, через пару месяцев в Тибидохсе появились красивый кудрявый парень с гитарой и черноволосая девушка, похожая на прекрасную принцессу из сказок. А затем, забрав с собой Глеба с Таней, они вчетвером долго гуляли по берегу океана и о чем-то оживленно говорили, причем, некромаг хмурился и отрицательно качал головой, а кудрявый бард его вдохновенно уговаривал, втягивая в какую-то очередную авантюру. Но это уже совсем другая история. конец