Коллекция масок

      Длинное узкое лезвие вспороло воздух в очередном выпаде. Взметнулись собранные в хвост чёрные волосы, слегка хлестнув своего обладателя по лицу. В ледяном взгляде – смертельный приговор. Молодой человек замер, как хищник перед броском, предельно сосредоточившись, напрягшись всем телом, превратившись в тугую стальную пружину, готовую распрямиться в любой момент. Ни одно существо в этот момент не смогло бы воспользоваться ситуацией и попытаться спасти свою жизнь. Перед этим совершенным хищником любой добровольно согласится стать жертвой – целиком и полностью очарованной своим убийцей. Кончик лезвия катаны замер всего в нескольких миллиметрах от шеи жертвы – всего лишь деревянного манекена, но это позволяло представить на его месте кого угодно. Вопреки сложившемуся мнению о его «приземлённости», Юу Канда отнюдь не страдал отсутствием воображения, а уж сцены убийства ненавистных ему людей представлял особо красочно, в мельчайших деталях и самых разнообразных вариациях.       - Умри, – коротко бросил молодой человек отчасти воображаемому противнику.       Но его рука так и не завершила выпад, даже не дрогнула. Пружина внутри парня словно заржавела, сковав движения и сводя на нет всё великолепие смертоносного хищника, превращая его в крайне раздражённого, но, всё-таки, человека. И это только потому, что перед ним, на месте деревянной пародии на человека, стоял седовласый мальчишка, выставивший перед собой руки ладошками вверх и пытающийся что-то объяснить. Безоружный и жалкий, с мерзкой клоунской улыбкой. Казалось бы, что может быть проще и приятнее: короткое движение руки, и сопляк захлёбывается собственной кровью, а кончики его волос, мозолящие глаза своей неестественной белизной, окрашиваются багровым… Но, насколько ярче и слаще становилась эта картина в голове Юу, настолько проблематичнее было шевельнуть рукой.       Чертыхнувшись, Канда всё же смог совладать с собой и опустить руку, выводя своё тело из режима каменной статуи. Шагнув вперёд, он щёлкнул недомерка по лбу – характерный звук от удара по дереву развеял иллюзию. Вернув Муген в ножны и, по привычке проверив, прочно ли они закреплены на поясе, парень покинул центр тренировочного зала, выбрав себе местечко у дальней стены, за колонной, где его не сразу заметят случайные посетители. Юу стянул с волос шнурок, развязал ослабший узелок и, намотав шнурок на ладонь, тряхнул головой, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, сдул упавшую на лицо прядь. Канда не мог точно сказать, откуда у него взялась привычка собирать волосы в хвост, причем, только высокий, несмотря на то, что все знакомые и незнакомые в один голос утверждали, что с распущенными ему лучше. Не мог сказать, почему до сих пор не воспользовался ножницами, хотя к длинным волосам на самом деле особой страсти не питает. Ещё и эти прядки по обеим сторонам лица, которые вечно лезут то в глаза, то в рот, но которые он почему-то даже за уши не заправляет. Этот жест, нежно-заботливый, был привилегией лишь одного человека. Только однажды подобная вольность была дозволена другому. Кому-то, от кого в памяти остался один взгляд, даже цвет глаз Юу припомнить не мог, словно это было когда-то в прошлой жизни. Голубые? Серые?       А вот серые глаза лучше было не вспоминать! У мальчишки, несколько дней назад объявившемся в главном подразделении Чёрного Ордена, глазёнки тоже были серые, А ещё, успевшая осточертеть Юу, постоянная, насквозь фальшивая улыбочка – всего лишь одна из тысячи клоунских масок. И, стоит ли уточнять, что Канда терпеть не мог клоунов. Особенно тех, которые возникают из ниоткуда и, не спрашивая разрешения, занимают место в чужой жизни. Словно по прихоти судьбы, с седовласым экзорцистом мечник сталкивался каждый день, почти везде, куда бы ни шёл. И каждый раз его едва не выворачивало от отвращения, стоило недомерку просто его поприветствовать. Конечно, с каждой встречей радости по этому поводу у сопляка становилось всё меньше, что приносило Юу хоть какую-то удовлетворённость, но отвращения не убавляло…       Кстати, как недомерка зовут-то хоть? Что-то вроде: Альберт, Альфонс… или нет? Мечник растянул губы в зверином оскале, который должен был обозначать улыбку. Даже себя обманывать нужно уметь; имя нового члена Чёрного Ордена Юу запомнил с первого раза, но даже про себя эти пять букв старался не произносить – слишком странные и непонятные ощущения они в нём вызывали – поэтому имя пацана лучше забыть как можно скорее и придумать какое-нибудь прозвище, желательно, обидное… Вот только это проклятое имя словно высекли у него в мозгу. Всякий раз, даже случайно замечая мелкого в толпе, он чисто автоматически отмечал его присутствие ярлычком: «Аллен». А несколько раз случалось такое, чего Канда искренне не понимал и, наверное, предпочёл бы не понимать и дальше. Если он чуть дольше необходимого задерживал взгляд на тонкой мальчишеской фигурке или, того хуже, вглядывался в черты лица, в нём поднималась волна чувств крайне странных, нарушающих и без того хрупкое душевное равновесие Юу. В таком состоянии время для парня словно останавливалось, и он мог в течении нескольких долгих минут неотрывно следить за парнишкой, впитывая каждое его движение: как Уолкер улыбается Линали, слегка наклоняет голову на бок, нетерпеливо переступает на месте, не в состоянии дождаться, когда подойдёт его очередь заказать у Джерри обед, заправляет за ухо светлую прядку – все эти простые, не имеющие никакого значения, движения, при ассоциации с именем «Аллен», на время отодвигали в сторону отвращение, и в молодом человеке на несколько мгновений вспыхивало томительное, щемящее ощущение, будто он вот-вот узнает этого мальчишку, вспомнит, каким это белобрысое чудовище было несколько лет назад, когда они, по идее, не были знакомы… не были ведь?       Но стоило отвести взгляд от Уолкера, Канда тут же приходил в себя, и окружающий мир возвращался в свой привычный ритм. Только Юу чувствовал себя, будто вынырнул из ледяной воды, и стремился как можно скорее покинуть столовую, надеясь, что его необычное поведение осталось незамеченным. Это была лишь одна из причин, по которым мечник чуть ли не возненавидел мальчишку. Даже не мог находиться с ним в одном помещении – злился, срывался… всё, как всегда, и как с любым неприятным Юу человеком, но в случае с Уолкером разница была в том, что мечник почти боялся находиться рядом с Алленом. Если простое наблюдение издалека вводило Канду в некий ступор (к счастью, случалось это не так часто), то когда мальчишка оказывался рядом и заговаривал с ним, эффект был строго противоположный. Руки так и чесались сомкнуться на тощей шее и сжимать её до тех пор, пока не хрустнет переломившийся позвоночник… или просто врезать недомерку, но так, чтобы челюсть сломать… в общем, Юу безумно хотелось его хоть как-то покалечить. В чём конкретно мальчишка перед ним провинился, парень сказать не мог, но едва себя контролировал, а это было чревато не только для шпенделя и окружающих, но и для самого мечника.       В итоге Канда ещё больше избегал мест большого скопления людей, особенно столовую, где Уолкер ошивался практически круглосуточно, и весь день проводил в тренировочном зале, стараясь не задумывать, что попросту прячется. Он решил, что с мальчишкой, перевернувшим и реальный, и внутренний его миры, постарается больше не пересекаться, даже если и дальше придётся прятаться от него по тёмным углам. Во всяком случае, до тех пор, пока мечник не разберётся в себе или, что для Юу было бы наиболее приемлемо, пока недомерок не сдохнет на миссии.       Молодой человек прислонился плечом к каменной колонне. Почему-то именно в этот момент идея «отсидеться» в тренировочном зале показалась Юу особенно идиотской и трусливой – проявлением слабости. Стать слабаком Канда не мог себе позволить. Но он окончательно запутался. Ненависть, отвращение, любопытство и крошечная доля жалости переплелись в тугой комок, ещё больше выводя мечника из себя. Канда уже не хотел понять, почему именно этот седовласый мальчишка пробуждает в нём такой шквал эмоций, он просто желал вытурить шпенделя из своего мирка обратно за окружающую его неприступную стену, через которую Уолкер нагло перелез. Юу действительно очень хотел убить мальчишку – собственноручно, не дожидаясь, пока это сделают Акума. И в следующий раз, когда ему представится такая возможность, Канда не дрогнет. В третий раз уж точно.       На голову Юу что-то шлёпнулось. Рука парня метнулась к Мугену, но он остановил себя, сообразив, что, воспользовавшись катаной, может отрубить себе нос или ухо, но до сути не доберётся. «Что-то»… или, скорее, «кто-то» активно закопошился в волосах, дёргая пряди и делая их неприятно влажными и липкими. На нос мечнику свесился длинный золотистый хвост. Чертыхнувшись, Канда содрал с макушки голема Уолкера, изо рта у которого торчала изжёванная прядь чёрных волос. Зарычав, Юу отобрал у наглеца своё испорченное «сокровище» и сжал кулак, сдавливая голема. Тим отчаянно забил хвостом и попытался укусить обидчика, но мечник не дал ему такой возможности – с силой размахнувшись, молодой человек запустил крылатый шарик в свободный полёт. Завершился он прилипшим к двери Тимкампи, слегка приплюснутым, с растопыренными крыльями. Результатом «запуска» Канда остался доволен, хоть этого было и не достаточно, чтобы искупить вину за покушение на волосы.       - Тим! Тим, куда ты делся?!       Юу отступил обратно в тень от колонны. Кто бы сомневался: раз это мелкое крылатое недоразумение здесь, значит, и недоразумение белобрысое ошивается где-то поблизости.       - Тим, ты тут?       Дверь, на которой живописной картиной в стиле авангардизма всё ещё висел Тимкампи, приоткрылась, и в неё просунулась голова мальчишки. Канда с сожалением отогнал от себя картинку: он мощным пинком захлопывает дверь, отделяя седовласую голову от тела…       - Тим? – Ещё раз позвал Уолкер, осматривая хорошо освещённый зал, но упорно не замечая ни Канду, ни своего голема. Однако, несмотря на это, вместо того, чтобы уйти, Аллен протиснулся в зал целиком и медленно приблизился к деревянному манекену. Проклятой рукой в перчатке Уолкер зачем-то дотронулся до манекена в том месте, где предположительно находилось лицо. Очевидно, как ранее для Юу, эта деревяшка приняла для него вид человека… только человека родного, но, очевидно, далёкого.       Шагнувший было вперёд, чтобы всё-таки обозначить своё присутствие, Канда замер с занесённой ногой. Взгляд его словно насильно кто-то приковал к губам Уолкера – к тронувшей их едва заметной грустной улыбке – и отвести глаза мечник не сумел. Этот слабый намёк на улыбку, и подёрнутые странной дымкой светло-серые глаза не были маской. Словно клоун в своей гримёрной, уверенный, что никто его не видит, ненадолго смыл грим, открыв своё настоящее лицо – не такое яркое, немного уставшее от мира и людей, приходящих на ежедневные «представления», от необходимости всё время им улыбаться – настоящее.       Проводя пальцами, Аллен будто стремился нарисовать на деревянной основе человеческое лицо. Но краски, проступающие на манекене в воображении юноши, вспыхивая отдельными пятнами, изображающие только какие-то мелкие детали, тут же выцветали. Уолкер одновременно помнил и не помнил этого человека, а раньше и не задумывался о нём, но с приходом в Орден кто-то словно напомнил…       Улыбка стала немного горькой и, как сказали бы многие девушки, трогательной. В Юу такая незначительная перемена зажгла желание немедленно стереть эту улыбочку. Чёртов мальчика вновь сеял разруху в его мире, расшатывал и без того хрупкую опору, на которой тот держался. Канда не любил перемены, он успел привыкнуть видеть в Уолкере лживого клоуна, прочно сросшегося со своими масками. А недомерок так просто взял и расколол этот образ.       Мечник вышел из тени и скрестил руки на груди, остановившись сбоку от мальчишки, ожидая, когда тот соизволит обратить на него внимание.       Юноша далеко не сразу заметил присутствие в зале ещё одного человека. Только когда собрался уходить, ненадолго прикрыл глаза, – закрепляя наложенный на деревянный манекен образ – а когда открыл, тут же упёрся взглядом в кончик красного шнурка, который Юу так и держал зажатым между пальцами.       - Канда? – Аллен поднял взгляд на распущенные волосы, смоляным водопадом стекающие по плечам и, частично, груди, мечника. На лицо экзорциста Уолкер не спешил смотреть – боялся, что если оно переплетётся с удерживаемым в памяти образом, настоящее лицо человека, обещавшего научить его плавать, окажется безвозвратно утраченным.       Юу с всевозрастающим нетерпением ждал, когда же мальчишка нацепит свою привычную улыбочку. Но, застигнутый врасплох, клоун ещё не сообразил, что предстал без грима, и лицо его выражало вполне искреннее удивление и сильную растерянность.       - Что ты здесь забыл? – грубо поинтересовался мечник, надвигаясь на Уолкера.       - А? – Аллен моргнул, выходя из ступора. Широко и радостно улыбнулся, несмотря на то, что перед ним был Канда, и принялся сбивчиво объяснять. - Обед только что закончился, а делать-то всё равно нечего – миссию пока не давали – ну, а в этой части Ордена я ещё не был… и Тим полетел на разведку, а то мало ли, тут заблудиться – раз плюнуть…       - Без подробностей! – оборвал Юу, морщась даже от звука голоса недомерка.       - Ты Тимкампи не видел? – уже без улыбки спросил юноша.       Канда усмехнулся, красноречиво глядя за спину Уолкеру – на сползшего на пол голема, вяло трепыхающего крыльями. Поймав этот взгляд, юноша обернулся и коротко возмущённо вскрикнул, кидаясь к Тиму. Остановило его прижавшееся к шее лезвие катаны.       - Это ты сделал? – Рискуя напороться на холодную сталь, Уолкер повернулся обратно к мечнику; бровь сведены к переносице, глаза пылают праведным гневом за своего любимца… но и это лишь маска. Канда был уверен, что мальчишка разозлился намного сильнее, чем показывает. Такой недомерок раздражал Юу меньше самую малость, появлялось некоторое удовлетворение от того, что не он один может выйти из себя. Хорошо было бы поддерживать в Аллене такое настроение при каждой встрече.       - Если и я, что с того? – Молодой человек надменно ухмыльнулся. – Твоё маленькое чудовище измусолило мне все волосы.       - И что с того? – передразнил мальчишка. Канда чуть ли не с восторгом отметил, что Аллен всё больше распаляется. – Он же маленький, ему простительно иногда шалить!       Слегка надавливая, Юу провёл Мугеном по его шее, наблюдая за выступающими капельками крови.       - Раз он маленький, отвечать за него будешь ты, – нарочито спокойно сообщил мечник, глядя прямо в расширившиеся серые глаза. Его позабавил тот факт, что недомерок, кажется, до этого не верил, что Канда может причинить ему вред. Товарищи, как-никак… от подобного предположения Юу чуть не расхохотался. Истерично. Признать товарища в этом мелком, слабом, проклятом мальчишке было бы для него… противоестественно.       Неожиданно всё стало предельно просто. Канда так непривычно для самого себя реагирует на недомерка лишь потому, что они полные противоположности. Взаимная неприязнь – вот что для них естественно, но никак не совместная работа. И Аллен вовсе ему никого не напоминает, просто Юу впервые встретил человека, воплощающего всё, что его в людях бесит, от этого необычная заинтересованность и ступор. Да, такое объяснение Канду вполне устраивало, и другого он искать не собирался. Об этом лучше вообще больше не думать, чтобы не начать сомневаться… А с таким «объяснением» и вести себя рядом с Уолкером будет гораздо проще: если недомерок не будет следить за языком, провоцируя Юу (как, к примеру, сейчас) – получит по морде; начнёт снова лыбиться и любезничать – получит сильнее, так как бесит это Канду больше; а если, что, конечно, маловероятно, вновь покажет себя настоящего… вот когда это восьмое чудо света случится, тогда мечник и будет думать, как на это реагировать.       А пока, следуя первому условию, Канда собирался заняться художественной резьбой по плоти. Нет, убивать мальчишку он, наверное, не будет… Наверное.       - Ну, давай, – правильно истолковав откровенно кровожадный взгляд Юу, разрешил Уолкер. Защищаться он не собирался: опустил руки и даже слегка приподнял подбородок, обнажая горло. Канда чуть не взвыл. Действия мальчишки объяснялись не тем, что он желал смерти, и даже не повреждением скудного умишки – Аллен на самом деле верил, что вреда ему не причинят.       Оскалившись, мечник провёл ещё одну кровавую линию – ровно под первой, а дальше… рука не поднялась.       - Не попадайся мне на глаза.       Муген вернулся в ножны. Повернувшись спиной к Уолкеру и делая вид, что того в зале уже нет, молодой человек принялся собирать волосы в хвост, держа шнурок в зубах.       Безрадостно улыбнувшись затылку мечника, Аллен выскользнул из тренировочного зала, подхватив у двери Тимкампи и прикрывая рукой сочащиеся кровью порезы.       - Спишем это на то, что Бог любит троицу, – завязав узелок, сам себе сказал Юу. – Но за эти три раза я ещё отыграюсь. Места живого не оставлю!

***

      Струйка крови, вытекшая из-под прижатого к тощей шее лезвия, успела засохнуть, а Канда так и мог заставить себя надавить сильнее и наконец-то прервать безумие, в которое превратилась его жизнь, с появлением этого чёртова седовласого мальчишки. Но даже не он сидел сейчас перед Юу на кровати в нелепой позе, не шевелясь довольно долгое время, глядя на него огромными серыми глазами изучающе и абсолютно спокойно. Убивать Ноев было первейшей обязанностью и самым сильным желанием мечника, но в том-то и было дело, что Юу лишь пытался убедить себя, что перед ним Четырнадцатый. Исполнитель скрылся в тот самый момент, когда Канда ворвался в комнату, оставив разгребать то, что натворил, Аллену. Так что, как ни крути, катану (за время их знакомства раз уже, наверное, в тысячный) мечник приставил к горлу именно Аллена; к тому же, ни один Ной, в чьём бы теле он не находился, не бесил Юу одним своим видом.       Но только тот факт, что перед ним не Четырнадцатый, а Уолкер, не мог помешать мечнику использовать Муген по прямому назначению. Виной тому, что Канда уже получаса не мог двинуть рукой, чтобы перерезать-таки мальчишке глотку, был ненавистный молодому человеку взгляд. Аллен смотрел на него, как тогда: спокойно, с полной уверенностью в то, что от меча экзорциста он сегодня не умрёт.       С чувством выругавшись, Канда убрал Муген. Уолкер тут же вскочил с кровати, прогибаясь – разминая затёкшую поясницу.       - С чего это ты решил отказаться от моего избиения? – ехидно поинтересовался юноша. – Заболел? Или есть какая-то другая таинственная причина, которую ты стесняешься оглашать?       Одним неуловимо быстрым движением Юу приблизился к Аллену и грубо вцепился пальцами в его подбородок, сжимая до боли и высоко запрокидывая голову юноши. Склонившись над лицом Уолкера и почти касаясь кончика его носа своим, Канда заглянув в самую глубь расширившихся значков. Аллен дёрнулся, ощутив прокатившуюся по всему телу волну холода. Довольный произведённым эффектом, Канда проникновенно прошептал:       - Я могу и передумать. Вот тогда ты точно никуда не денешься – с переломанными ногами сбежать будет проблематично… А ведь неплохая идея! Не представляешь, как мне осточертело за тобой гоняться.       - Тебя никто не заставлял гоняться! – Аллен попытался вырваться из захвата, но Юу эту попытку пресёк, сомкнув вторую руку на шее недомерка.       Несколько секунд продолжалась безмолвная борьба, в конце которой, на последок сдавив посильнее, мечник всё-таки разжал руки.       - Что с ним? – как ни в чём ни бывало спросил Канда, кивая на распластавшегося на соседней кровати Джонни.       - Ничего. Скоро очнётся. – Уолкер озабоченно ощупал собственную шею. – Кстати, повезло, что он ещё спит. Знаешь ли, твоё очередное покушение на мою жизнь в этот раз со стороны, наверняка, выглядело, как попытка соблазнения.