Коллекция масок

      Бросив в яму последнюю горсть земли, Канда воткнул рядом лопату и устало облокотился на неё. После последней активации Чистой Силы руки его плохо слушались, пальцы были словно деревянные и гнулись с трудом, а стигматы на запястьях горели огнём, периодически начиная кровоточить. Только что Юу закончил закапывать труп Джонни Гила на заднем дворе полуразрушенной городской ратуши. Это здание единственное сохранило некое подобие крыши, однако находилось от озера довольно далеко, и воспоминания о том, как он, сперва с трудом оторвав руки рыдающего и вообще пребывающего в полном неадеквате Аллена от тела мёртвого друга, тащил на себе обоих, вошли в список самых кошмарных воспоминаний в жизни Канды. Уолкера он бросил в подсобной комнате на груду матрасов, и уже больше двух часов тот не подавал признаков жизни, что честно сказать, мечника только радовало. Он не знал, что теперь делать с мальчишкой и хотел как можно дальше оттянуть момент принятия решения.       Канда посмотрел на свежую могилу, прикидывая, стоит ли воткнуть деревяшку с именем или это не приведёт ни к чему хорошему, если могилу познают. Послав всё и всех к чёрту, нацарапал на частично обгоревшей спинке стула имя бывшего сотрудника научного отдела и пристроил вместо надгробия.       — Покойся с миром, — пробормотал Канда. Что полагается говорить в таких случаях, он не представлял — на официальных церемониях прощания никогда не бывал, а на поле боя обычно как-то не до долгих прощаний и пафосных речей, обращённых к павшему товарищу, - Спа... Спасибо.       Юу чертыхнулся и мысленно обозвал себя идиотом. Всё-таки он не был создан для прощаний. Близость могилы стала угнетать, молодой человек старательно отводил от неё взгляд, оглядывая окрестности якобы на наличие врагов и неосознанно теребя короткую прядку, постоянно выбивающуюся из-за уха и щекочущую подбородок; волосы теперь едва доставали до плеч и свисали неровными клочьями.       Решив, что хватит с него общества мёртвых, Канда задумался над тем, не пора ли пойти проведать Аллена. Мальчишка хоть и съехал с катушек, но коньки пока не отбросил (несмотря на то, что, по мнению мечника, старался изо всех сил) и нуждался в нём больше, чем Джонни. Канда считал, что всё же не совсем бесполезен и хоть чем-то помочь сможет.       Аллен оставался на том же месте, где его оставил Юу, только позу сменил — сидел неподвижным столбиком спиной к двери, вперив взгляд в одну точку. Канда обошёл его и уселся, скрестив ноги, напротив, чтоб иметь возможность лицезреть уолкеровскую физиономию, по которой до сих пор двумя не иссыхающими ручейками текли слёзы. Но взгляд, тут же сфокусировавшийся на молодом человеке, принадлежал Неа.       — Он всё ещё плачет? — Голос глухой, слабый — продолжительные рыдания истощили тело, что сказалось и на Четырнадцатом.       Канда кивнул. Придвинулся ближе и рукавом тщательно вытер лицо юноши; рукав был в земле, поэтому на щеках остались грязные разводы. Не удовольствовавшись этим результатом, Юу попытался оттереть их пальцами. Неа спокойно дожидался, пока молодой человек перестанет мять его лицо, и, только когда тот, опомнившись, отстранился, заговорил:       — Я перегнул палку, не стоило трогать того очкарика...       — Посмеешь сказать, что тебе жаль — врежу, — предупредил Канда, на что Неа только передёрнул плечами.       — Он сам виноват... Почему он не понимает, чего я на самом деле хочу? Как он мог забыть? Раньше ведь всё было хорошо. Раньше мы были заодно, и он понимал меня с полуслова... А сейчас, я бы и рад объяснить, но он даже слушать не хочет. Пусть прошло немало времени, разве может человек так радикально измениться?       — Так ты поэтому решил переделать его на свой лад? — презрительно процедил Канда, сдерживаясь, чтобы не приложить мальчишке по голове чем-нибудь тяжёлым.       — Мне кажется, так будет лучше. — Неа ответил не сразу — он действительно не до конца был уверен, что прав. — Раньше мы были, как одно целое, и это было замечательно время... Так почему бы просто не убрать эту частичку «как»?       Юноша опустил голову и прикоснулся пальцами к своей груди; взгляд затуманился и расфокусировался, словно Неа прислушивался к чему-то внутри себя.       — Всего-то и нужно ещё немного подождать, пока он окончательно сойдёт с ума...       Сильные руки сомкнулись на горле, перекрывая доступ кислорода, и Неа поперхнулся окончанием фразы. Канда потянул его к себе, и юноша, потеряв равновесие, был вынужден практически лечь ему на колени. Соприкоснувшись лбами, они заглядывали друг другу в самую глубину зрачков, более близкий зрительный контакт представить сложно; Канда улыбался краешками губ и сжимал пальцы — крепло ощущение дежавю.       — Ты ничего не сможешь для него сделать.       Канда усилил хватку, Неа уже должен был потерять способность разговаривать.       — Знаю. Но назови хотя бы одну причину, по которой в таком случае я должен оставить тебя в живых.       — У тебя руки дрожат.       — Не потому, что я колеблюсь. Но даже я устаю... однако на тебя сил хватит. Придушу тебя и наконец-то смогу передохнуть.       Неа закрыл глаза, разрывая контакт. Игра-гадалочка «Любит — не любит, убьёт — не убьёт» наконец-то завершилась с однозначным результатом.       — Я могу стереть его воспоминания об этом убийстве, — нехотя, сдаваясь, произнёс Неа. — Но от тебя потребуется отвлечь его, а после очень быстро придумать другую причину смерти очкарика, чтобы эта информация перекрыла настоящую, об уничтожении которой позабочусь уже я.       — И какие гарантии, что эта информация потом не всплывёт снова после какого-нибудь душевного срыва или подобного?       — Исключено. То, что перестанет существовать, всплыть не сможет.       Канда глубоко вздохнул.       — Как мне его отвлекать?       — Как хочешь, хоть стриптиз танцуй, главное, чтобы он хотя бы на пару секунд полностью отключился от мысли об убийстве.       «Лучше я его стукну чем-нибудь посильнее, чтоб вообще все мысли из головы вылетели,» - решил мечник, отпуская шею мальчишки и шаря вокруг в поисках предмета для исполнения своего замысла.       Неа, вопреки здравому инстинкту самосохранения и собственной неприязни к сидящему напротив молодому человеку, вновь подполз к нему вплотную и, накрыв его руки тёплыми влажными слегка дрожащими ладонями, прижал их к своим щекам, потёрся, точно кот, и затих только пробормотав в ответ на немое изумление: «Ему так спокойнее».       Аллену всегда было приятно тепло живого тела: объятия, рукопожатия, просто случайные касания расцветали огненными цветами на его, как иногда казалось, беспросветном одиночестве, которое со смертью Маны, несмотря на появление в его жизни новых дорогих людей, окончательно так и не исчезло.       Неа закатил глаза и обмяк, погружаясь в глубины общего сознания, пытаясь вытолкнуть на освободившееся место самоистязающуюся душу Аллена.       Юноша вздрогнул, словно его ударило током, и повалился вперёд, Канда крепко стиснул его плечи, надеясь так остановить прокатывающиеся по телу Уолкера и передающиеся мечнику волны дрожи, но тот затрясся только сильнее. Кажется, Аллен не осознавал вернувшуюся к нему власть над телом — он не открыл глаза и не двигался, полулёжа в руках Канды, как марионетка с оборванными ниточками. Мечник довольно грубо сгрёб в горсть волосы на затылке Уолкера, собираясь оторвать его голову от своей груди, но тут в уши ворвался странный, набирающий силу монотонный гудящий звук. Юу не сразу сообразил, что этот вой издаёт Аллен...       Пощёчина не помогла. Юноша только внезапно вцепился в руку Канды, прижался лбом к тыльной стороне ладони, обильно орошая её слезами. Мечник чертыхнулся, он чувствовал, что сам начинает поддаваться панике. Оставив правую руку в плену предающегося истерике седовласого мальчишки, Юу решил было привести в исполнение свой первоначальный план, но вокруг, как на зло, не находилось ничего тяжёлого, чем можно было бы выбить из Аллена дурь, даже катана лежала слишком далеко.       Канда остановился взглядом на плече Уолкера; рубашка сползла, обнажив белую кожу. В очередной раз послав всё к чертям, молодой человек рванул за воротник, стягивая рубашку до локтей, и вцепился зубами в плечо. Рот наполнился кровью... Аллен икнул и затих. Юу разжал зубы и, брезгливо вытерев губы, посмотрел на запрокинутое лицо мальчишки: приоткрытый рот, широко распахнутые глаза с сузившимися зрачками, в которых нет ни тени разума.       «Отлично, чтоб его, теперь он завис!»       Вымещая раздражение и, чего греха таить, войдя во вкус, Канда, уже не так сильно, куснул Аллена за подбородок. Уолкер моргнул и, издав глухой всхлип, опустил голову. Их с мечником глаза оказались на одном уровне; глядя так же безумно, юноша стал приближать своё лицо, не остановившись, даже когда столкнулся с Кандой носами. Не придумав ничего лучше, Юу снова его укусил. * * *       «Где я бросил рюкзак с фляжками?» - подумал Канда, чувствуя острое желание прополоскать рот. Он перерыл всю подсобку и, не найдя необходимого, вышел на улицу. Солнце почти скрылось за кронами деревьев и напоследок ослепило озорным лучом. Проморгавшись, Юу, однако, не перестал видеть круглое жёлтое пятно перед глазами, более того, он приобрело чёткость, крылья и хвост.       — Тим, — сказал Канда просто чтобы что-то сказать.       — Лави! — радостно обозначил своё присутствие рыжий, возникая перед мечником словно из-под земли.       Юу осмотрел его с ног до головы: болезненный, исхудалый вид; пыльный плащ явно с чужого плеча; повязка с правого глаза исчезла, и теперь его прикрывала только чёлка; волосы отрасли и спутались, но оставались такими же ярко-рыжими, а здоровый глаз полыхал зеленью.       — Лави, — подтвердил мечник отстранённо. Протянул руку и отодвинул чёлку; открывшийся мутно-белесый глаз превратил улыбающееся лицо в гротескную маску.       — Страшен, да? — Лави подмигнул и тряхнул головой, чтобы волосы вновь прикрыли его уродство. — Вообще, это свинство с твоей стороны — даже не поздоровался, сразу руки распускать начал!       — Здравствуй, — послушно произнёс Канда. — Проваливай отсюда.       — Как всегда любезен, — фыркнул молодой человек. — Я, в общем-то, не ожидал тебя встретить, Тим должен был привести меня к Аллену.       — Там, — коротко бросил мечник, мотнув головой в сторону помещения, из которого только что вышел. — Возлагаю на тебя ответственнейшую задачу разбудить нашу белобрысую «спящую красавицу». Как очухается, сообщи, что Джонни прикончил Акума.       — Джонни... что? — опешил Лави.       — Не важно, долгая история. Главное, скажи, что это сделал именно Акума.       Переложив таким образом часть обязательств по заботе о душевном состоянии Уолкера на рыжего, Канда наконец обнаружил один из рюкзаков прислонённым к оградке бывшего цветника и принялся рыться в нём в поисках фляжки.       Переваривая полученную шокирующую информацию, Лави распахнул дверь подсобки и заглянул внутрь; лицо молодого человека удивленно вытянулось. Лави оглянулся на Канду, смывающего с губ засохшую кровь.       — Я подозревал, что ты его когда-нибудь загрызёшь, но даже подумать не мог, что в прямом смысле... — Рыжий покачал головой и вошёл; дверь закрыл не до конца, оставив довольно широкую щель.       Аллен спал, свернувшись на видавших виды пыльных матрасах, без рубашки, но прикрытый ею. Первое, что бросалось в глаза — алеющие следы укусов на руках, плечах, шее и, как смутно подозревал Лави, вообще по всему телу. Приблизившись, молодой человек увидел, что выражение лица у Уолкера на удивление умиротворённое, словно он видит какой-то очень хороший сон.       «Садист и мазохист, они нашли друг друга». — Лави вздохнул. Разглядев сквозь разорванную штанину укус ещё и на лодыжке. Он думал, что знает обо всех заскоках своего друга с катаной, но эта «склонность» Канды оказалась для него в новинку, да и того, что у Алена настолько поедет крыша, что он позволит сделать с собой подобное, рыжий не ожидал.       — Аллен, подъём! — Лави осторожно потряс друга за плечо. Юноша заворочался и отвернулся от него на другой бок. — А это будет сложнее, чем я предполагал... Проснись и пой!       Уолкер инстинктивно повернулся на источник громкого звука и сонно заморгал, пытаясь разглядеть, кто его потревожил.       — Л-лави?       — Чёлку не трогай! — успел предупредить рыжий, прежде чем Аллен повис у него на шее, радостно хохоча.       — Как я рад тебя видеть! Как ты здесь оказался? Уже виделся с Кандой? А с Джонни? - юноша осёкся. — Джонни...       Уолкер медленно отстранился, пустой взгляд его был обращён куда-то в пустоту, словно юноша усиленно пытался что-то вспомнить.       — Джонни мёртв. Его убил Акума, — осторожно подсказал Лави, настороженно наблюдая за реакцией друга.       — ...Акума?       — Да, Акума, - подтвердил появившийся в дверях Канда, который, услышав смех Уолкера, решил было, что у того снова припадок. — помнишь саламандру у озера? Она напала на него и располосовала.       — Саламандра? Да... помню. — Аллен затряс головой, будто бы так можно было привести смешавшиеся мысли в порядок. Почесал укус на запястье и тут же удивлённо на него уставился. Лави показалось, что он не имеет ни малейшего понятия, откуда на его теле взялись эти отметины. — Почему я весь...?       — Может, сначала заберёшь у меня своего питомца? — перебил Юу, указывая на Тимкампи, устроившегося у него на макушке и самозабвенно жующего волосы.       — Тим! — Аллен потянул к голему руки, но тот не спешил расставаться со своим «гнездом», всем видом выражая крайнее подозрение к хозяину. Уолкеру пришлось самому подняться (при этом споткнувшись на ослабевших ногах и чуть не пропахав носом пол) и выудить Тимкампи из шевелюры Канды, получая от того испепеляющий взгляд за каждый ненароком выдернутый в процессе волос. Оказавшись в руках Аллена, Тим для порядка немного повертелся, после чего довольно нахохлился.       — Юу, ты подстригся? — удивлённо спросил Лави, только сейчас заметив, что волосы мечника стали значительно короче.       — Подстригли, — поморщился Канда, заправляя за уши неровные пряди. Он поймал на себе странный пустой взгляд Уолкера и невольно поёжился. — Что-то не так?       — Волосы сгорели, да? Акума... Где Джонни?       — Джонни умер, — терпеливо повторил мечник, неотрывно глядя мальчишке в глаза, чтобы нужная информация наконец-то закрепилась. — Мы встретили Акума — огненную саламанру, она плюнула в меня огнём и убила Джонни. Волосы сгорели, Джонни убила Акума.       — Я понял... Я помню, — исправился Аллен, но снова спросил: — Где Джонни?       — Он ум... — Канда осёкся, сообразив наконец, что Уолкер имеет в виду. — Он во дворе.       Аллен пересадил Тимкампи на его законное место — себе на макушку — и отправился прощаться с другом. * * *       — Не скажу, что тебе так больше идёт, но всё же лучше, чем если бы было совсем налысо, — высказался Лави, закончив подравнивать ржавыми ножницами, найденными среди прочего хлама, новую причёску Канды.       — Отрастут, — безразлично бросил мечник, наблюдая через распахнутую дверь за сидящим на корточках возле могилы Джонни Алленом. Все полчаса, что Лави занимался волосами Юу, Уолкер даже не шелохнулся. Канда уже сомневался, стоило ли вообще подпускать его к могиле, не пробудит ли это настоящие воспоминания, которые, как подозревал мечник, Неа запрятал всё же не так надёжно, как обещал.       «Долго он собирается самоистязаться?» — раздражённо подумал Юу, прикидывая, стоит ли мальчишку просто окликнуть или сразу за шкирку затащить обратно в подсобку.       — Не трогай его, — словно угадывая мысли мечника, посоветовал Лави, — пусть сидит, сколько хочет, ему это не может повредить.       — Я и не собирался, — хмыкнул Канда, оставив при себе сомнения по поводу последнего утверждения рыжего, и сменил тему. — Так что, когда ты собираешься идти на штурм Чёрного Ордена и вырывать Линали из лап Рувелье?       Лави хихикнул, представив себя, в сияющих доспехах выламывающего ворота новой штаб-квартиру и сносящего голову старому дракону со смрадным дыханием Рувелье. Молодой человек уже успел изложить Канде (говорил громко, чтобы и Аллен слышал) подробности своего пребывания у Ноев и, собственно, причины, заставившей его их «гостеприимное» жилище покинуть. Его план выкрасть Линали из Ордена с помощью Комуи и отправиться на край света мечник с ходу обозвал идиотским, однако лучшего предложить не смог, так что Лави остался стоять на своём.       — Я хотя бы попытаюсь. Не выйдет — пусть казнят меня как предателя, это не самая страшная участь по сравнению с той, что ожидает Линали, если этот высокопоставленный садист узнает, что она Сердце.       — Похоже, первая любовь тебе совсем мозги отшибла.       — Вообще-то, моей первой любовью был ты, — не то в шутку, не то всерьёз сказал рыжий. Канда фыркнул.       — Но сейчас не только сердце Чистой Силы принадлежит Линали.       — Не ревнуй, для вас с Алленом в нём тоже местечко найдётся. - Наплевав на риск получить по башке, Лави несильно потянул за чёрную прядку, пропустил волосы сквозь пальцы и ласково взъерошил на макушке. — О, смотри, он зашевелился!       Аллен поднялся с земли. Задремавший было у него на макушке Тимкампи не ожидал этого и чуть не съехал, в отместку принявшись щекотать хвостом шею хозяина. Юноша на щекотку никак не отреагировал, застегнул на все пуговицы рубашку, поднял с земли свой рюкзак и, не отыскав взглядом плащ, вернулся в подсобку, намереваясь подобрать что-нибудь в старом полуразвалившемся платяном шкафу, который притулился у самой двери и, по счастью, не был завален хламом.       — Ты куда-то собрался? — Канда перехватил руку мальчишки, потянувшуюся к длинному видавшему виды твидовому пиджаку. Уолкер глянул на него удивительно ясными глазами. Мечник уже не помнил, когда в последний раз видел у него такой уверенный взгляд.       — Я возвращаюсь в Орден.