Улыбается

Рагнар улыбается. Какой-то совершенно дьявольской улыбкой. Этельстан считает эту улыбку именно дьявольской вовсе не потому, что она появляется на лице Рагнара в не самое подходящее время. И не потому даже, что порой, когда Лодброк улыбался, лицо его было запачкано кровью. Его улыбка дьявольская потому, что представляет собой сплошное искушение. Рагнар вообще - искушение, и Этельстан считает его испытанием своей веры. Его веру не может сломить плен, рабство, смерть братьев, но её может разрушить то, что плещется в светлых глазах его хозяина. Улыбка Рагнара похожа на приглашение в ад. Рагнар улыбается, и Этельстан чувствует тепло где-то внутри. От этого тошно, и монах, бывший монах, становится сам себе противен. Он знает, что его тащат во тьму, и отчаянно сопротивляется этому, но силы взять не откуда. Раньше, в монастыре, он часто размышлял о том, почему некоторые люди греховны, если идти по правильному пути и сохранять свою душу в чистоте так просто. Оказалось, что это совсем непросто. Когда Рагнар подливает ему вино, когда говорит с ним своим глубоким голосом, когда смотрит внимательным взглядом, когда ведёт за собой, Этельстан не в силах противиться, и только внутри, в груди, бьётся что-то маленькое и горячее, что потом отзывается чувством вины. Он не может сохранить чистоту в своих поступках, и с этим приходится мириться, но и его мысли не чисты, несмотря на отчаянное сопротивление. Он думает о вещах, о которых не следует помышлять христианину, и это очень его пугает. Он делает вид, что озабочен внешним миром. Своим положением и тем, не угрожает ли что-то его жизни. Тем, что замышляет Рагнар. Тем, что будет с местом, которое он прежде называл домом, а теперь может назвать Родиной. На самом деле внешний мир не имеет почти никакого значения с тех пор, как в его душе не стало ни гармонии, ни покоя. Он молится и размышляет, он пытается отыскать Бога в себе, но это не помогает. И иногда ему начинает казаться, что, когда Рагнар улыбается, то это смех над ним, Этельстаном. Что же, тут действительно есть, над чем посмеяться. Сначала у Этельстана хорошо получается сопротивляться. Он почти гордится собой, когда ему удаётся отказаться делить ложе с Рагнаром и его женой. Эта маленькая победа, кажется, истощает его. В какой-то момент он практически перестаёт сопротивляться. Когда его перестаёт удерживать его вера, он смотрит на Лагерту и старается думать о ней. Она является воплощением вины, хотя сама не знает этого. Этельстан думает, что Лагерта слишком хорошая женщина, чтобы он мог даже помыслить обидеть её. И ещё, конечно, Рагнар её очень любит. Потом эти мысли перестают спасать. Тогда Этельстан старается думать о детях Рагнара, благо ему приходится заботиться о них. Но потом и эти мысли перестают держать его. И в какой-то момент всё, что его останавливает, это то, что Рагнар не пытается ничего предпринять. Помани он пальцем, и Этельстан сделал бы всё, что от него потребовали бы, но Лодброку это было не нужно. Он старательно учил чужой язык, узнавал всё, что Этельстан знал о «своём мире», и поручал рабу домашнюю работу. Ничего больше. Этельстан старался быть за это благодарным и ни на что другое не надеяться. Точнее, он пытался надеяться на то, что ничего не изменится. Но в какой-то момент даже эта надежда стала болезненной, словно отсутствие греха стало для него не радостью, а наказанием. Но однажды всё меняется. Рагнар улыбается своей дьявольской улыбкой и тянет Этельстана к себе. Прижимает к себе, показывает, что не собирается отпускать, что хочет заполучить целиком и полностью, как получает вообще всё, что хочет. И это идеальный момент, потому что бывший монах уже готов. Уже готов не сопротивляться, ни внешне, ни внутренне. Не ненавидеть ни себя, ни его. И уже готов получить от неминуемого удовольствие. И в какой-то момент, ощущая горячие губы на своей шее, Этельстан понимает, что он тоже улыбается.