О дружбе сильного мужчины и сумасшедшей женщины

— Но ему не больно, понимаешь?! Вообще. Сидит и улыбается мне, как ребенок. Ты бы зашел, посмотрел. Да чего он там не видел? В экспедиции и так на эти рожи насмотришься, а тут ещё у своего же штаба ходи любуйся. Майк наблюдал, если случалось постоять у окна в кабинете Ирвина, оттуда обзор хороший, но радовался, что его собственный кабинет выходит окнами на другую сторону, туда, где баня. Приходится, правда, порой Нанабу отгонять, чтоб за мужиками не наблюдала, но и это лучше, чем титаны и орущая Ханджи. — Думаешь, что-то изменится от того, что я на него посмотрю? Извини, дел невпроворот, не сегодня, - забот и вправду было много, Майк жевал кашу, а сам думал, что уже сделано по составленному утром плану, а что ещё предстоит сделать. А Ханджи, то и дело поглядывая на распахнутую настежь дверь столовой, лениво работала челюстями, пережевывая хлебную корку. У неё тоже было ещё очень много работы. А боятся ли титаны огня? Что может замедлить их регенерацию? А что, если полностью поместить его в воду, захлебнется ли? Но согласится ли Ирвин выделить людей, чтобы транспортировать подопытного к реке? Да и вообще, нужны люди, эксперименты идут четвертый день, её отряд вымотан донельзя. — Ладно, как знаешь, но завтра всё-таки зайди, я собираюсь взять образец из задней части шеи Альберта. Посмотрим, что там у него интересного. Ривай откажется в этом участвовать, а ты же мне не откажешь, да? Женщина умоляюще уставилась карими глазищами и приникла к Майку, обхватив обеими руками его широкое плечо. Сзади кто-то громко хмыкнул, и Захариусу пришлось резко обернуться, чтобы тяжелым взглядом дать понять наблюдателю, что ничего тут интересного нет. — Не знаю, Ханджи, не могу обещать. Может завтра придется поехать в город, Ирвин там вроде выбил нам приводов новую партию, надо будет проверять. В ответ она вздохнула и потерлась носом о жесткую ткань форменной куртки: — Мои все из сил выбились. — Зато ты бодра, как обычно. Доедай уже, пока совсем не остыло. Есть ей не хотелось, нервное возбуждение, не отпускающее с тех пор, как удалось пленить и удачно доставить в пределы стен пятиметрового титана, отбивало аппетит, и если бы Моблит не выгонял её в столовую, Ханджи, наверняка, и не заметила бы, что голодна, пока не свалилась бы от истощения в обморок. Но под внимательным взглядом Майка пришлось взять ложку и приняться за обед. — И загляни в душ. Голову с тех пор как вернулись не мыла, - Нанабу за подобное он замочил бы в тазу с мылом и выдраил собственноручно. Кажется, Ханджи услышала его мысли: — Я ещё не сказала? Перераспредели там своих, я на пару дней забираю Нанабу. Дернувшись было, чтобы возразить, Майк махнул рукой. Вот пообещал же когда-то отпускать этого солдата, если научному отряду потребуется помощь. Этот солдат уже капитаном стал, а он всё не придумает никак повода, чтобы взять свои слова назад. — Я так понимаю, она уже там? — Разумеется. *** Он имел такой милый и дружелюбный вид, что кто-нибудь посторонний, скорее всего, захотел бы его погладить. Кожа ровная и гладкая, глаза огромные, карие, с болотно-зелеными точками по радужке, добродушная улыбка, непропорциональное тело. Ребенок, да и только. Такие дети и разрывали на части, сжирали друзей. — У, зверюга, - Нанаба его не боялась, но и нежничать с ним, как Ханджи, желания не имела. Тварь она и есть тварь, хорошо хоть к земле прибитая. — Хоть ты-то возле него не броди, - голос у Моблита такой уставший. Четыре дня неустанно следить, чтобы майор, эта глупая гениальная женщина, не совала свою грязную голову в вонючую пасть, тут любой устанет. — Ты бы пошел поспал. — Ночью. Хорошо, что Нанаба подежурит сегодня здесь, как бы ещё отследить, чтобы Ханджи среди ночи не сунулась, а тоже хоть немного поспала, пусть даже и за столом, на кипах исписанной бумаги. *** — Проси-не проси, ни у кого нет сердца. Зачем нам лучшие воины, когда один с кирпичной рожей посылает всех, кроме Ирвина, матом, а другой сматывается в город получать УПМ лишь бы не участвовать в эксперименте? Вот уже час Ханджи непрерывно ворчала, восклицала и заламывала руки, нарезая круги вокруг радостного Альберта. — Не бойся, мой золотой, вредные дядьки не хотят красиво тебя резать, ну и ладно, мы и сами справимся, ты только потерпи, только не умирай, хорошо? Взять образец с задней части шеи и пронаблюдать за регенерацией в этой области задача не из легких. — А может ты? Ты у нас тоже из лучших. Нанаба энергично помотала стриженой головой: — Попроси Эрда. — Ривай сказал ни его не трогать, ни его отряд. — Тогда, может, Гергера? — Если уж ты боишься, то ему не стоит и лезть. Если Нанаба и боялась, то только того, что всадит лезвие слишком глубоко, и они потеряют ценный образец. Тут нужна ювелирная точность. Майк смог бы, но он с утра уехал, а лучше всего, конечно, Ривай, тот бы всё до миллиметра рассчитал. — Ладно, - майор пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, проверила, хорошо ли закреплены на голове очки, и взлетела, вцепившись гарпунами в плечи подопытного, тот замычал, - тише-тише, я тебя не обижу, мы же с тобой давно знакомы, всё будет хорошо. Она приговаривала потихоньку, словно ребенка укачивала. Закрепилась поудобнее, жестче обхватила рукояти клинков – одно движение, только одно движение – взмах… Клубы пыли, взбиваемые ударяющими о землю кулаками, смешивались с клубами горячего пара, под которым скрылся истаивающий остов тела титана. — Майор, пожалуйста! Вот, выпейте. Моблит тщетно пытался влить в неё успокоительное, но не мог приблизиться и на метр, атмосфера горя стала такой плотной, что ни подойти, ни утешить: — Прочь! Не подходи! А-а-а!!! Альберт! — Ханджи, всё, хватит. Ханджи, ты слышишь меня? – Нанаба тоже была бессильна, но скорее потому что, в отличие от перепуганного Моблита, понимала, что у той ещё вынуты клинки, а что ей стукнет в голову в таком приступе истерики предугадать нельзя. Уже послали и за Риваем, и за Ирвином, черт его знает зачем, но хоть кто-то же должен её утихомирить. Толпа собралась огромная. Казалось, вся разведка высыпала на задний двор, чтобы понаблюдать, как испаряется титан и как разбивает кулаки о сухую землю сумасшедшая майор Зоэ. — Разойтись, всем разойтись. Да к чертовой бабушке, дайте же пройти! – надо было рявкнуть, чтобы солдаты расступились, пропуская офицера. Он едва спешился у ворот, как учуял знакомый запах распадающейся титаньей плоти и дикий вопль. — Как давно? Нанабе пришлось свериться с часами на башне, чтобы поточнее ответить: — Почти сорок минут. Она сама пыталась и вот. Тяжелая рука, сжав плечо, отодвинула капитана Барнера в сторону: — Подальше отойди. Присел на корточки, потянулся, коснувшись немытых волос: — Ханджи. — У-у-уйди-и-и! — Ханджи, - Майк потянул к себе натянутое струной тело и обнял, прижимая покрасневшее, опухшее от слез лицо к своей груди, - Ханджи, уже ничего не исправишь, всё. Пойдем отсюда. — А-а-а! – она орала уже не в силах вымолвить ни слова, пачкая слезами и соплями его любимую зеленую футболку. Все снова расступились, пропуская майора Захариуса, несущего майора Зоэ на руках. *** — И что они там закрылись? – Моблит метался под дверью комнаты Ханджи, не в силах устоять на одном месте. — Трахаются, наверное, - лицо у Нанабы было нечитаемое, будто её укусил стоящий рядом Ривай. Этого принесло сюда зачем-то и оставалось только гадать, почему под его взглядом несчастная дверь не рассыпается в труху. На Моблита подействовало, остановился, привалившись к стене и тяжело дыша. — Успокойся, они дружат сто лет, Майк знает, что делает. Майк знал. Уговаривал приглушенным голосом, покачивал размеренно, осторожно, но крепко держал за руку. Да что там, всех женщин успокаивают одинаково. — Как же дальше-то? – перестав орать, Ханджи причитала, как ребенок. — Ну, как-как? Как раньше. Я тебе ещё поймаю. Она вскидывала глаза, кажущиеся ещё больше без снятых запыленных очков: — Правда? — Правда. Вот пойдем в следующую вылазку, и поймаю. — Большого? — Большого. Они повторяли это уже в десятый раз, Ханджи вздыхала и снова принималась плакать. *** — Уснула. Прошло почти два часа, но никто из троих ожидающих от двери не отошел. — Раньше вырубить не мог? – Ривай процедил сквозь зубы, скрывая за циничным сарказмом любую эмоцию, что пожелала бы пробиться наружу. — Она в порядке? – Моблит успел всю стену под дверью обтереть, и теперь потирал отдавленные плечи. И Нанаба спрыгнула с подоконника: — Сам как? Отчего-то резало глаза, словно это он три часа непрерывно прорыдал: — Нанаба, ты здесь больше не понадобишься, а вы – кивнул на мужчин, - подежурьте кто-нибудь, если ночью проснется, дайте что-нибудь выпить, пусть до утра спит. В комнате Майк тяжело упал на жалобно скрипнувшую кровать и попросил: — Пожалуйста, никогда так не рыдай. Нанаба фыркнула, протягивая стакан чистой воды: — Из-за титана не буду. Но он покачал головой: — Вообще никогда. — Хорошо, - она с легкостью сказала то, что он хотел услышать, а сама подумала, что так рыдать сможет по одной единственной причине и тогда её уже никто не сможет утешить. Но каким бы огромным не было горе майора Ханджи Зоэ, новым утром оно стало чуточку меньше.