Ты - мое задание

      «- Ты мой друг!       - Ты! Мое! Задание! – дикая ярость в голосе оглушает и лишает последней надежды. Больно. Не физически, хотя его искусственная рука способна справиться даже с усовершенствованным телом суперсолдата, больно в душе.       - Так выполни его, ведь я с тобой до конца, – я закрыл глаза и откинул голову.       Все. Надоело. Я не могу с ним сражаться. Еще несколько минут, и эти чертовы машины для убийства окончательно разнесут друг друга на кусочки – я выполнил своё задание. Все остальное – неважно».       Зимний Солдат в очередной раз занес руку для удара – и не смог нанести его. Этот странный человек, который зовет его таким чужим и таким знакомым именем, его первое невыполненное задание… Он почему-то казался таким близким, почти родным. Но разве у оружия могут быть чувства? Глупости!       Очередной взрыв сотряс корабль, и два человека покатились по прозрачному полу. Тот, кого называли Баки, вцепился в Капитана, стремясь защитить от падающих обломков, хотя сам совсем недавно пытался ударить побольнее и поопаснее. Программа окончательно сломалась, и в голове с дикой скоростью замелькали картинки: детство, юность, армия, Гидра, плен, опыты, спасение, поезд… И везде Стив. Друг, почти брат, сначала храбрый несмышленыш, которого надо защищать, потом Капитан Америка. Сильный, яркий, спасающий уже его самого. Что же с ним сотворили, что он забыл ТАКОЕ?!       В этот момент твердая опора под спиной исчезла, разлетевшись на тысячи осколков, и два тела полетели вниз. Прижимая к себе безвольное тело друга, Барнс принял удар воды на себя. Наверх, к воздуху, скорее. Вытащив Роджерса на берег, Солдат упал рядом без сил. Последнее, что он запомнил – это люди, бегущие в их сторону.       Он приходил в себя тяжело и долго, пробираясь сквозь черноту и пустоту в сознании. Новоприобретенные воспоминания мелькали под закрытыми веками все сильнее и сильнее, разжигая вину перед Стивом и злость на Гидру. Наконец открыв глаза, Баки попытался встать, но боль во всем теле и жуткое головокружение заставили повалиться обратно на подушки. Подушки? Где он вообще?!       - Не стоит пытаться встать. Даже учитывая твою быструю регенерацию, та уйма переломов, что ты заработал, за пару дней еще точно не срослась, - голос шел откуда-то слева. Повернув голову на звук, Барнс увидел чернокожего мужчину, смутно припоминая, что он, вроде бы, помогал Капитану. Да, точно, пришлось еще ему крылья пообломать, чтобы не мешался.       Обведя палату взглядом, наткнулся еще на одного пациента. Роджерс. Заметив удивление Солдата, Сэм пояснил:       - Первыми словами, когда он очнулся, были «Где Баки?», - Сокол усмехнулся. – И до тех пор, пока тебя не перевели из специальной палаты сюда, не унимался.       - А… Что с ним сейчас? Почему он не в сознании? – голос, и так не слишком мелодичный, после долгого молчания стал и вовсе похож на воронье карканье.       Тут мужчина и вовсе рассмеялся:       - Он просто спит. Сейчас примерно три часа ночи, так что и тебе, думаю, стоит отдыхать, а то Кэп потом опять всех на уши поднимет.       Глаза действительно закрывались, несмотря на все усилия держать их открытыми, и Барнс провалился в темноту сна.       В следующий раз его разбудил чей-то пристальный взгляд, который ощущался почти физически. Солдат не спешил давать знать, что он проснулся – мало ли, кто мог за ним наблюдать. По предварительной оценке тело почти пришло в норму, остались только мелкие порезы, ссадины да пара синяков. Подобравшись, чтобы в случае чего отразить атаку, мужчина медленно открыл глаза… Тут же встретившись с таким знакомым взглядом цвета неба.       - Стив… - он сам не заметил, что высказал мысли вслух.       - Ну что, Спящий Красавец, очнулся? – в голосе легкая ехидца. – Вспомнил-таки?       - Стив, прости меня! – голос дрогнул, но Баки почти сразу взял себя в руки. – Я не знаю, что со мной сделали, но теперь я почти идеальное оружие. На мне сотни жизней, у меня руки по локоть в крови. И... То, что ко мне вернулась память может быть лишь временным явлением, и как только оно пройдет, ты снова станешь только моей целью. Я не уверен, что безопасно оставлять меня в живых. Угроза должна быть уничтожена, – Барнс закрыл глаза и упрямо сжал губы.       - А теперь послушай меня, дорогой друг, - голос Капитана отливал сталью. – Я оплакивал тебя чертову уйму лет. Думая, что ты погиб в том ущелье, я оставил часть себя там. Зная, что ты мертв, я не задумывался о своей жизни, и отдал ее без малейшего сомнения, потому что самого дорогого для меня человека нет в живых. Но я остался жить – жестокая ирония судьбы, не правда ли?.. – блондин усмехнулся. – И вот, выполняя очередное задание, я сталкиваюсь в бою - с кем бы ты думал? – с тем, кого любил больше жизни, кто был для меня всегда примером, образцом для подражания, ради кого хотел пойти на фронт… И он меня не узнает. Более того, пытается убить. И когда, наконец, я смирился с судьбой, зная, что без причины не смогу поднять на него руку он спасает меня. А теперь, после всего этого, ты заявляешь, что тебя надо, мать твою, уничтожить?!       Баки сидел как громом пораженный: «пример»? «Дороже жизни»?! Идиот! Как он мог этого не видеть? И не понимать? Сейчас Стив, с блестящими от ярости глазами, раскрасневшийся не то от злости, не то от смущения, в одной больничной рубашке, был как никогда прекрасен. Мало понимая, что он делает Барнс медленно сел на постели и осторожно, кончиками пальцев дотронулся до скулы мужчины и медленно провел вниз, к подбородку. Роджерс накрыл его руку своей.       - Это и вправду ты? – полный робкой надежды голос настолько не вязался с недавней вспышкой и так сильно походил на того мальчишку из прошлого, что Баки не выдержал и прижался губами к губам друга.       Видит Бог, сколько раз он представлял себе это тогда, в сороковых, но реальность превзошла все ожидания. Мягкие полные губы дрогнули, сжимаясь, Кэп весь закаменел… А потом подался навстречу вставая, с силой целуя, зарываясь одной рукой в длинные спутанные волосы, а второй прижимая твердое тело ближе к себе. Из-за своего сидячего положения Солдату пришлось сильно откинуть голову, чем и воспользовался Стив, переходя на смуглую шею. Жесткая щетина колола губы, бионическая рука вцепилась в шею не давая отстраниться, в то время как другая провела сверху вниз по спине, остановившись на твердой ягодице – это подействовало как спусковой крючок. Уже совершенно не сдерживая себя, Капитан повалил Барнса на жесткую больничную койку, прижав сверху своим телом.       Двое не могли оторваться друг от друга - чувства, сдерживаемые столько лет, приправленные виной и болью потери требовали выхода – и, как итог, били фонтаном, заставляя вновь и вновь впиваться в подставленные губы, сжимать тела в объятиях, кусаться и царапаться – делать все, что угодно, лишь бы почувствовать, что самый любимый и дорогой человек рядом.       Едва заставив себя оторваться от таких головокружительных поцелуев, Баки тихо и хрипло прошептал:       - Хочу тебя…       - Заметно! – от тихого хриплого смеха по телу Солдата пробежала волна возбуждения, и он снова впился в манящий рот.       Стив гортанно застонал и, прикусив нижнюю губу, начал прокладывать дорожку поцелуев вниз. Зарычав, Роджерс рванул ворот больничной рубашки, превращая ее в лоскуты - благо сила суперсолдата помогала это сделать без особого труда. Барнс же, хрипло рассмеявшись, встал на колени и медленно провел руками по чужим бедрам, попутно сжав упругую задницу Кэпа. Потом, едва касаясь, дразня, начал подниматься ладонями по торсу, и, заставляя друга усесться на пятки, стянул с него единственный атрибут одежды. Капитан тяжело дышал сквозь крепко сжатые зубы, но не двигался, давая Баки вволю наиграться. Тот не преминул этим воспользоваться: прижавшись торсом к торсу, он мазнул губами по скуле. Перейдя на мочку уха, слегка прикусив ее, чем вызвал очередной низкий стон, начал посасывать чувствительное место. Немного отстранившись, спустился к красиво очерченным ключицам, а после – к затвердевшим соскам, поочередно лизнув каждый и подув на них. В плечи так впились словно бы стальные пальцы, что после наверняка останутся синяки, но Солдат даже не заметил этого, продолжая исследовать совершенное тело. Твердая грудь, четкий пресс – и ни единого волоска, не считая светлой дорожки, начинающейся от пупка. Сглотнув, Барнс мягко толкнул друга в грудь, вынуждая лечь на спину. Поцеловав каждый кубик пресса, он поднял глаза и встретился с голодным взглядом почти черных от возбуждения глаз. Усмехнувшись и не разрывая зрительного контакта, Баки поцеловал бордовую, сочащуюся смазкой головку. Один, другой... И обхватил ее губами. Плотное кольцо, сомкнувшееся вокруг напряженной плоти заставило Стива выгнуться дугой, стискивая в пальцах простынь, и протяжно застонать. Довольный полученным эффектом, брюнет прижал узкие бедра к кровати и вобрал немалых размеров член в рот, принявшись посасывать его. Роджерс стонал уже почти не переставая, окончательно потеряв ориентацию в пространстве и времени, теряясь в ощущениях. Барнс, выпустив достоинство Кэпа из влажного плена, кончиком языка снизу вверх с силой провел по каждой выпирающей венке.       Оторвавшись от своего занятия, Баки снова поднял взгляд, неуверенно посмотрев на блондина, и в серых глазах мелькнуло странное выражение, будто он решился на что-то. Опершись бионической рукой о грудь партнера, мужчина удобно устроился сверху у него на бедрах и, демонстративно облизав пальцы, завел обычную руку назад. Постепенно введя в себя два пальца и поморщившись от неприятных ощущений, стал медленно двигать ими, разрабатывая свое тело для вторжения. Стив, который к этому времени уже немного справился с возбуждением и начал воспринимать происходящее вокруг него, вперился взглядом в пальцы друга то исчезающие, то появляющиеся в заднем проходе. Понимание того, что сейчас должно произойти прокатилось жаркой волной по телу, оседая внизу живота. Резко выдохнув, Капитан толкнул Барнса, вынуждая лечь на спину, и зажимая рукой оба его запястья высоко над головой. Тяжело дышащий, с разметавшимися по подушке волосами, Баки вызывал просто нестерпимое желание. Роджерс поднес ладонь ко рту друга, прося облизать длинные пальцы, что тот незамедлительно сделал.       Приставив два пальца к сокращающейся дырочке, Стив посмотрел в темно-серые глаза и, получив молчаливое согласие, проник в такое желанное тело. Двигая пальцами, он уже сам разрабатывал проход для вторжения, через несколько минут присоединив третий. Решив слегка поменять угол наклона, Кэп наткнулся на какое-то уплотнение, отчего Барнс неясно всхлипнул и изогнулся, пытаясь продлить прикосновение. Пройдясь по этому же месту еще несколько раз, заставив этим друга метаться под собой, блондин вынул пальцы и приставил немаленькую головку к еще не закрывшейся дырочке, нагнувшись, поцеловал припухшие губы и стал очень медленно вводить член в Баки. Природа, а может и чудо-сыворотка, Стива не обделили, и проникновение вышло ужасно болезненным – Солдат сжал зубы и зажмурился. Стальные пальцы впились в чужое плечо, угрожая просто раздробить далеко не самые хрупкие кости. Капитан наклонился и мягко поцеловал узкую полоску губ, стремясь успокоить, отвлечь. Спустя какое-то время, брюнет расслабился – и Роджерс начал движение, опустив одну руку и попутно надрачивая член Барнса. Плавные, тягучие толчки – единение совершенных тел, слияние душ. Темп все увеличивается, пошлые звуки, стоны и тяжелое дыхание наполняют небольшую палату древнейшей музыкой любви. Баки обвил ногами талию партнера, словно бы силясь стать одним неразрывным целым. Еще нескольких резких движений, и по венам блондина прокатилась огненная волна оргазма. Фейерверк, взрыв, рождение сверхновой – ничто не способно сравниться с этим ощущением! Еще несколько движений рукой, и вслед за Стивом последовал и брюнет.       Уставшие, мокрые и счастливые, мужчины устроились на узкой больничной койке, так и не разомкнув объятий. Солдат медленно притянул Роджерса ближе и мягко коснулся губами каждой ссадины, что остались у него на лице:       - Я, наверное, никогда не смогу заслужить прощения… Даже не так. Я никогда не смогу этого простить себе, - Стив прижал палец к его рту, не дав продолжить.       - Это не твоя вина, поверь мне, - блондин впитывал взглядом каждую черточку такого родного лица, очертил кончиками пальцев скулу. – Больнее было от того, что ты меня не помнил… Но все. Хватит об этом. Давай спать? А то нас впереди ждут явно не самые легкие деньки.       Уснув, они не слышали, как дверь в палату открылась, и в нее вошел человек. Посмотрев на идиллическую картину, он усмехнулся, словно ожидая чего-то подобного, и тихо вышел, жалея, что все не разрешилось немного раньше. Без крыльев он все-таки чувствует себя слегка неуютно.