Аспект одной сделки

В стену врезалась какая-то склянка. Прямо рядом с моей головой. - Ты что творишь, сопляк? Ты хоть знаешь, что это? – через паузу добавляю, - было? - Заткнись! Только посмотрите, какой яростный. Одно слово – мальчишка. А краска на стене начинает шипеть, вздуваться пузырями и на редкость ароматно чадить. - Как только все уберешь, примитивное создание, найдешь мне новые реагенты. Сопляк дернулся, побледнел и рванул мимо меня к выходу. Наивный идиот! Я поймал его за локоть. - Я же сказал, чем ты сейчас займешься. Мальчишка шипит и яростно пинается. Несерьезность его протестов вновь заставляет меня усомниться в его разумности. Я ведь знаю, на что он на самом деле способен. Дергаю на себя и бью рукой по ребрам. Мальчишка тихо охнул и согнулся. Я знаю, что он может выдержать и больше, гораздо больше. Отшвыриваю к стене, он как кукла взмахивает руками, но все же не падает. Цепляется за стену, смотрит зло и яростно, а потом выпрямляется. С вызовом так. Но я знаю, что ему все еще больно от моего удара. - Убери за собой. - Я не обязан слушаться твоих приказов! Как же мне хочется снять с него с живого кожу, перемолоть кости в муку, вытянуть связки и вены, разодрать каждую мышцу, а потом выдавить эти синие глаза. Что тогда останется от твоей гордости, квинси? Подхожу близко, хватаю черные пряди и запрокидываю голову идиота, смотрю в дерзкие глаза. - Ты не обязан и сюда приходить. Но ты приходишь. Знаешь, что тебя будут третировать, но все равно приходишь. Каждый раз. Ты идиот или мазохист? - Это сделка! Я позволяю тебе изучать меня, а ты делишься материалами по квинси. Об уборке речи не было. - О твоих истериках, примитивное насекомое, мы тоже не договаривались. - А ты изучай их! С размаху бью дерзкого идиота. Появляется кровь в уголке его губ, но взгляд все также яростен. Он не боится. На его теле много шрамов. И почти все дело моих рук. Но он не боится меня. Не боится боли, что я могу причинить. И ведь знает, что смени он поведение, и боли будет вдвое меньше. Идиот. Гордый и неразумный идиот! Зачем усложнять себе жизнь? - Мне не интересны твои примитивные реакции. Меня интересуют твои способности квинси. Все! Это так трудно для твоего понимания? - А тебя интересует, насколько я хорошо что-то понимаю? - Если я снова ударю, то откроются швы, а я не хочу делать неблагодарную работу дважды. Даже такой примитивный мозг, как твой должен это понимать. Или ты хочешь, чтобы я запер тебя здесь? - Пусти! – он вдруг вспыхивает и выворачивается. Я позволяю ему уйти. Меня мало интересуют психология, я практик. Меня интересуют более практичные вещи. Но почему-то мне интересно, почему этот квинси сейчас смутился.