Неправильный гормон

Наутро, спустившись вниз, Реджина не обнаружила Эмму в гостиной. Завтракать Свон тоже не пришла. Выглянув на улицу, Миллс увидела, что «жука», стоявшего вчера на улице, уже нет. Значит, шериф успела уехать. Но когда? И почему? Значит, всему виной то, что произошло вчера? Собрав Генри обед и отвезя мальчика в школу, Миллс в расстроенных чувствах вернулась домой. Она решительно не могла понять, что творилось с ее жизнью в последнее время. Свон ворвалась в ее размеренный, тихий мирок подобно урагану и начала крушить все там, оставляя за собой одни обломки. Вначале она почти разрушила их с Генри маленькую семью, попутно сорвав все планы Злой Королевы на месть Белоснежке. Затем она же спасла Миллс от участи быть разорванной обезумевшей толпой сторибрукцев, жаждущих поквитаться. После Свон спасла ее еще раз – от рэйва, едва не погибнув после в Зачарованном лесу. Она простила Королеве даже попытку убить их всех на пару с Корой и забрать Генри… А теперь вот каким-то совершенно невероятным образом Эмме удалось найти лазейку в сердце Реджины и плотно поселиться там. Это невозможно было игнорировать. Но и невозможно всерьез предположить, что из этого могло бы вырасти что-то большее. Доверие, настоящая семья, любовь – вещи, которые давно стали для Королевы чем-то сродни мифу. Самая сказочная сказка, в которую она не верила. Не верила, а потому отвергала любую возможность позволить этой сказке сбыться. Вчера она оттолкнула Свон, потому что была уверена: все это не всерьез. Это ведь полнейшая дичь и глупость – предположить, что они могли быть вместе. Эмма Свон оставалась Эммой Свон – светлым Спасителем, единственным чадом Белоснежки и Прекрасного Принца. Ее призванием было уничтожение Злой Королевы и всех ее чар. Ну а то, что произошло вчера… Это лишь случайность. Не более, чем банальное желание физической близости, свойственное большинству людей. А теперь Эмма вместо решения этой проблемы предпочла попросту сбежать, как, должно быть, делала всю свою жизнь до того, как приехала в Сторибрук. Люди не меняются. Но так даже проще – не нужно будет снова молчать, отводить глаза и испытывать неловкость друг перед другом. Их жизнь в одном доме – всего лишь стечение обстоятельств, и не следовало им забывать об этом. Оставался еще Генри, их сын, который, скорее всего, просто не поймет, почему Эмма и Реджина не могут просто быть рядом с ним, как он того хотел. Но тут уже ничего не поделаешь. В конце концов, дети растут. Когда-нибудь он перестанет так отчаянно нуждаться в них… Решив для себя так, Королева почувствовала облегчение пополам с грустью. Ну вот и все. Все кончено… У злодеев ведь не бывает счастливых концов. * * * С тех пор, как Эмма покинула белый особняк Миллс, прошло три недели. Она не стала возвращаться в дом Мэри-Маргарет, а поселилась в одном из съемных коттеджей на окраине города. На работу теперь приходилось добираться более длинной дорогой, но зато можно было избежать нравоучительных лекций Белоснежки и сочувственных взглядов Принца. Напившись в тот вечер, она, как ни странно, многое поняла. Про себя, про Реджину, про собственные чувства к этой странной, великолепной и такой холодной женщине. После того, как Нил получил по заслугам, Свон было просто необходимо как-то успокоить нервы. Возможно, отправиться в бар было не лучшей идеей, но когда ее это останавливало? Уже потом, после пятой по счету рюмки виски, когда в теле появилась странная легкость, а с души потихоньку начал сдвигаться неподъемный камень тоски и одиночества, Эмма поняла, что подобными временными мерами ничего не решишь. Но она продолжила сидеть там и пить виски, потому что просто боялась вообще решать что-либо в сложившейся ситуации. С того почти-поцелуя они с Реджиной ходили по очень тонкому льду, стараясь лишний раз не задевать друг друга – ни в прямом, ни в переносном смысле. И сейчас любое неверное движение могло разрушить все, чего они с таким трудом добились за целых два месяца. Точнее, всего за два месяца. Два месяца жизни под одной крышей, почти как настоящая семья. Это было одновременно и много, и слишком мало, чтоб означать что-либо всерьез. Но Эмма наслаждалась каждым из этих дней. В действительности, она осознавала, что в своей жизни никогда еще не была так счастлива, как за это короткий промежуток времени. А сейчас она чувствовала, что стоит на пороге чего-то большего, и это пугало. - Эй, бармен, - немного заплетающимся языком позвала шериф. – Еще виски. - Может, вам уже хватит? – седой мужчина покачал головой, выразительно глядя на ряд рюмок перед шерифом. - Может быть, - покладисто отозвалась Свон, вставая со стула и бросая на прилавок несколько банкнот. На немного нетвердых ногах она вышла из бара. Ночной воздух ударил в легкие, слегка прочищая мозги. Она уже подходила к «жуку», когда ее внезапно схватили за локоть, развернули и, впечатав в стену бара, зажали рот жестким поцелуем. «Что за дьявол?!» - пронеслось в голове Свон, после чего она резко отпихнула от себя незадачливого сексуального маньяка, которым оказался… - Нил?! – прохрипела Эмма, на мгновение трезвея от подобной неожиданности. Сработав на рефлексах, Свон со всей дури врезала Бэлфайеру в скулу, едва не опрокидывая того на землю. - Я тебя люблю! – выкрикнул мужчина, снова порываясь подойти и поцеловать шерифа. - Ты спятил? Какого хрена ты творишь?! – она машинально вытерла ладонью рот, желая стереть ощущение чужих губ. - Я думал, что смогу расколдовать тебя, - убито произнес Нил, в отчаянии размахивая руками. – Эмма, я люблю тебя! Я всегда любил тебя. И мне все равно, что ты… как ты выглядишь. Эмма, я… - Нил, - она остановила его, подняв руку раскрытой ладонью вверх, а затем медленно и внятно произнесла, глядя мужчине в глаза: - Я тебя не люблю. - Я знаю. Теперь я это точно знаю, - в глазах Бэлфаера снова зажегся огонь ненависти. Только вот на кого она была направлена? На Эмму? Или на кого-то другого? - Прости. Мне нужно было раньше сказать тебе это. - Я знаю… знал, что ты меня не любишь, когда шел к тебе сегодня. Это очевидно. Ты не можешь меня любить, потому что тебе не безразлична эта… Реджина Миллс. - Нил… - Нет, дай мне договорить, - он говорил ровно, но глаза выдавали бушевавшие в нем чувства – боль, разочарование, злость. – Ты любишь ее. - Ты бредишь. Мы просто согласились пожить вместе ради Генри… - Хватит этих сказок, Эмма! – мужчина опять начал кричать. – Эта тварь тебя просто использует, а ты и рада! Ты ничего не видишь, готова на все ради своей ненаглядной ведьмы! - Не смей, - сквозь зубы процедила Свон, чувствуя как алкоголь и ярость снова берут верх. Но Нил оказался быстрее. Он с размаху залепил шерифу кулаком в лицо, а затем под дых, заставляя цепляться за стену и хватать ртом воздух. Когда Эмма смогла, наконец, разогнуться, Нила уже и след простыл. Сплюнув на асфальт кровь из разбитой губы, Свон глубоко вздохнула и с шумом выдохнула. - Безумие какое-то, - пробормотала она прежде, чем продолжить свой путь к машине. Теперь уж она точно уедет отсюда нахер. Этот суматошный день ее окончательно доконал. * * * Как ни странно, эпизод с Нилом действительно расставил все на свои места. - Я люблю Реджину Миллс, - вслух произнесла Эмма, пробуя на вкус эти слова. «Жук» медленно катил к белому особняку. – Я люблю ее. Все последующие действия Свон были продиктованы лишь одним желанием – выяснить, наконец, правду о себе и Реджине, о своих чувствах. Только вот если для Эммы все стало предельно ясно, то Миллс явно так не думала. Однако, кроме естественного нежелания поддаваться на пьяные заигрывания, в глубине ее глаз Свон увидела искру страха. Реджина боялась. Кого? Или чего? Она боялась Эмму? Или своих чувств? А были ли эти чувства вообще? Или Свон просто все себе придумала?.. Так много вопросов, ответы на которые было нереально получить. Чувствуя горечь, Эмма позволила Миллс отпрянуть от себя и пугливо отойти в сторону. Смотреть на нее не хотелось – чтоб не видеть испуганного, недоумевающего выражения лица Королевы. - Я тебя ненавижу, - три слова, так похожие на «я люблю тебя» сорвались с языка прежде, чем шериф успела остановить себя. Она выплюнула их, словно яд, почувствовав одновременно облегчение и еще большую боль. – И себя я тоже ненавижу. Это была чистая правда. Именно ненависть к себе заставила Свон уехать еще до рассвета. На самом деле, она почти не спала в ту ночь. Алкоголь бурлил в крови, но все равно не усыплял мертвецки, так что в шесть утра автомобиль Эммы уже уносил ее прочь из этого дома. Подальше от всего, что стало привычным и близким. Подальше от Реджины. Следующие недели слились в одно сплошное пятно: утро, кофе, работа допоздна, бухло, пьяный Лерой, головная боль наутро… Все повторялось. Лишь одно радовало – Нил больше не объявлялся. Он старался вообще лишний раз не показываться Эмме на глаза. Отметелила она его тогда знатно: мужчина до сих пор сращивал треснувшие ребра и ходил со слегка желтоватым от синяков лицом. Жизни была полным и беспросветным дерьмищем, и Эмма уже всерьез подумывала: а что, собственно, удерживает ее в этом городе настолько сильно? Проблемы с документами были лишь предлогом, чтоб остаться. С Генри они теперь виделись примерно пару раз в неделю. Мальчик грустил, он часто спрашивал Свон, что произошло, но та всегда отмалчивалась. В конце концов, он перестал задавать вопросы, обидевшись. С каждым днем желание уехать из Сторибрука росло. Наконец, напившись однажды сильнее обычного, Эмма снова затеяла драку с какими-то парнями совершенно на пустом месте. Ей было плевать, кого бить и за что. Или от кого получать по ребрам. Оказавшись в участке, но теперь уже в качестве заключенной, Спаситель бездумно пялилась в потолок, пока не уснула. Дэвид с тревогой смотрел на все это, но не знал, что предпринять. Все было слишком сложно и запутанно. Эмме же хотелось просто почувствовать себя живой, ощутить хоть что-нибудь с тех пор, как она сама же уничтожила… что? Наверное, надежду на свой счастливый конец. Принимать взвешенный выбор и прямо браться за проблемы было не в ее стиле. Равно как и делать вторую попытку. Вся эта история началась, как дикий фарс или плохо поставленная комедия, а заканчивалась и вовсе черти чем. А значит, нужно прекратить эту агонию как можно скорее. Так будет лучше для Генри, для родителей и самой Эммы. А еще, так будет лучше для Реджины, которая сможет вновь вернуться к своей привычной роли Злой Королевы. Иногда маски сидят настолько плотно, что, снимая их, рискуешь всем. * * * Приняв решение, Свон почувствовала себя немного лучше. Предчувствие дороги всегда ее успокаивало. С детства дорога ассоциировалась у нее с возможностью вырваться из очередного ада – детского дома или приемной семьи, которой было на нее плевать. Только теперь к этому примешивалось ощущение сожаления и потери. Слишком сильно она успела привязаться к Сторибруку и его жителям. Здесь она нашла сына, родителей, друзей… Тут она встретилась со своим прошлым и общением будущего. Но именно ради будущего стоило сейчас уехать. Эмма не видела Реджину с тех самых пор, как уехала посреди ночи. Что-то все время удерживало от того, чтоб просто пойти и поговорить. Или, может, даже извиниться и сказать, что все это было лишь недоразумением… Потому что это значило – солгать. А единственное, чему в действительно научила Эмму жизни в Сторибруке, - это тому, что нельзя лгать тем, кто тебе дорог. Так что избегать встреч, даже случайных, казалось Свон наилучшим выходом. Правда, перед отъездом все равно нужно было заехать в особняк Миллс за своими вещами и отдать заодно ключи от дома. Эмма до последнего не говорила никому, что собирается уехать, каждый день откладывая эту дату. Она сама не знала, зачем так делает, чего ждет… Наконец, спустя еще три недели она, наконец, решила: пора. Встав утром раньше обычного, она поспешила к дому Мэри-Маргарет, надеясь застать обоих родителей. Четы Прекрасных как раз завтракала, когда раздался стук в дверь. - Эмма? – сказала Белоснежка, но уже через секунду заключила ее в крепкие объятия. – Ты давно не заходила. Что-то случилось? Проходи… Немного неловко потоптавшись в прихожей, Эмма решила остаться там. Ей еще не доводилось ни с кем прощаться до этого, и было странно делать это впервые. - Ничего не случилось… То есть, случилось, но ничего страшного, - поспешила заверить она Прекрасных, видя беспокойство в их глазах. – В общем, я решила уехать из Сторибрука. - Уехать? – Мэри-Маргарет выглядела расстроенной и удивленной. – Но почему? И куда? - В Бостон, для начала. А почему… это долгая история. Просто мне здесь не место. - Что за глупости ты говоришь, Эмма? Твое место здесь, рядом с твоей семьей, - отчаянно заговорила женщина, надеясь переубедить Свон. – А как же Генри? Что он подумает? - У Генри есть вы и… - она на мгновение запнулась, но все же договорила: -…и Реджина. О нем позаботятся. - Да, но он тебя любит. Он будет скучать. И почему… Дэвид мягко положил ладонь на плечо жены, останавливая поток вопросов и восклицаний. Мужчина внимательно посмотрел на Эмму, видя твердость, написанную на ее лице. - Ты уверена? – только и спросил он. - Да, уверена. - Но… - начала было снова Белоснежка, однако замолчала, наткнувшись на взгляд Свон. Обняв родителей по очереди, Эмма вышла из дома. Закрыв дверь, она услышала с той стороны приглушенные рыдания Мэри-Маргарет. * * * Свон до самого конца тянула с визитом в особняк Миллс. Она заехала к доктору Хоперу, попрощалась с Руби, Бабушкой и Лероем, даже навестила Голда, где Бэль снова с плачем повисла у нее на шее. В последнее время, девушка Румпельштильцхена была какой-то излишне эмоциональной. Эмма даже подозревала, что та беременна. Лишь когда часы на городской ратуше показали половину седьмого, Свон добралась до дома Реджины. Все было настолько привычным и знакомым здесь, что невольно грусть снова всколыхнулась в сердце. Стиснув зубы, Свон покрепче вцепилась в руль «жука» и несколько секунд просто сидела в кабине автомобиля прежде, чем выйти на улицу. Вечерний воздух был чуть прохладным, заставляя поежиться. Идя по гравийной дорожке ко входной двери, Эмма рассеянно отметила, что почему-то в доме во всех окнах горел свет. Это было нетипично, но она не придала этому особого значения. Она машинально достала ключи, намереваясь открыть дверь. Но, подумав, решила позвонить. Это был не ее дом. Больше не ее. Несколько минут никто не отвечал, но затем послышались торопливые шаги. Дверь резко распахнулась, заливая крыльцо ярким светом и являя перед Эммой фигуру Реджины Миллс. - Я приехала, чтоб забрать вещи, - сказала Свон ровным тоном. Но Королева не отвечала. Взгляд Эммы зацепился за ее слегка растрепанную прическу и трясущиеся пальцы. Что-то было не так. - Реджина? Все в порядке? Испуганные, с огромными зрачками глаза Миллс впились в ее глаза, когда женщина дрожащим голосом произнесла: - Генри пропал.