Не разгадывай мои загадки. Люби их.

Я нежно обнял Билла, отражая оставшееся дыхание от его шеи на свои губы, и тихо засмеявшись, опустил голову. Прозрачно-белые капли так и текли медленно вниз по нашей одежде. Хочется громко засмеяться, но в то же время закричать от безысходности. - Как мы теперь пойдём на уроки? – ему в ухо не восстановившимся дыханием, прижимая сильнее, стараясь скрыть от своих же глаз мокрое удовольствие. - А мы не пойдём, - хохотнул он, обвивая руками мою шею, и расслабленно перебирая пальцами дреды. – Твоя сестра ведь в школе? - Да, точно. – Покинув одной рукой его тёплую талию, я залез рукой в безразмерный карман. Конечно, найти телефон в нём слегка проблематично, но как ни странно, судьба решила сжалиться надо мной, подкинув чудо техники прямо в руку. Нервно нажимая совсем ненужные кнопки, я еле сфокусировал мутный взгляд. Руки дрожат. После сильных оргазмов всегда так. И кнопки решили долго меня не мучить. - Алло.. Эллен? – вопрос хриплый. Тихо хихикая, я постарался прокашляться. Какая абсурдная ситуация… - Ты чё мне звонишь на уроке? Другое время для разговоров найти не мог? – шипение. На заднем плане слышны различные громкие вскрики, смех, скрип резины о пол. У неё физкультура. - Не мог. Это срочно. Слушай, как закончится урок – подойди в 403 кабинет и забери наши с Биллом вещи. Только незаметно. Ну ты это умеешь… В общем, мы уходим домой, будем ждать тебя там. – Быстрым словесным потоком. Кажется, что из моих слов ничего невозможно разобрать. Это от волнения. Билл пытается застегнуть ремень на моих джинсах, смешно зажмуривая глаза и кусая нижнюю губу. - А что вы сами их забрать не можете? Урок кончится через пять минут. – Сестра в шоке и не понимает, что я от неё собственно хочу и почему так волнуюсь. - Мы не можем никому показываться, поэтому до перемены нужно быстро сбежать, я дома всё объясню. – Совсем тихо заканчиваю я, убирая пальцы Билла с моего ремня, в борьбе с которым, он явно в проигрыше и сжимаю их в ладони. - Агааа… Я вроде догадалась. Заберу. – Слышу в её голосе нотки умиления. Да, она догадалась. Нажав на отбой, я нежно поцеловал Билла в щёку, сжимая его талию теперь уже обеими руками. *** Знал бы кто, как сложно пробегать мимо вахтёрш, чтобы тебя не запалили. Мы с Биллом были похожи на шпионов, у которых секретная миссия. Дааа.. Смыть сперму с одежды – п*здец какая секретная миссия! Нам повезло, что они вышли на перекур перед тем, как мы забежали в гардероб. Моя толстовка и его куртка скрыли «следы» и кровь, объявив отбой, свалила из моих щёк. До дома мы дошли, периодически смеясь, обнимаясь, целуя друг друга. И было глубоко плевать на шокированные глаза окружающих людей, так спешащих куда-то, но ради наших ласк недоумённо останавливающихся, приглядывающихся. Я люблю шокировать. Мы для них экспонаты, Билл. Но разница в том, что сейчас это наш музей. По приходу домой, я засунул наши вещи в стиральную машину. Благо, что цвет похожий, а то стирать каждую по отдельности замаялся бы. Дал Биллу свою футболку, на что он лишь мило улыбнулся, а когда я выходил из комнаты в гостиную и невольно повернул голову, чтобы что-то сказать, он, прикрыв глаза, утыкался в неё носом. Желание что-то спрашивать отпало. Хотелось смотреть на эту картину дальше. Но он резко поднял голову, и даже не глядя на меня, натянул футболку на свои худые плечи. Прямо такой весь невозмутимый, будто ничего не делал. Ладно-ладно, не делал. А я лишь совсем тихо хихикнул и быстро пошёл в гостиную. Услышав, как открывается входная дверь и глубоко дышит запыхавшаяся сестра, мне сразу стало её жалко. Она так торопилась помочь нам, что даже не переодела спортивную форму на повседневную одежду. И прибежала в грязных белых кедах вместо её чёрных осенних сапожек. Пройдя дальше в комнату, она кинула наши вещи у тумбочки в коридоре и расстегнула на себе серебристую куртку. Я уселся на диване в гостиной, после чего ко мне присоединился Билл, улёгшись на мою грудь. В моей футболке и своих узких чёрных джинсах он так смешно выглядит. Весь такой домашне-странновато-милый. Жмётся сильнее. У него сегодня какие-то приступы нежности. Наверное, он этим хочет искупить свою вину за игры с моим телом до этого. А может просто хочет быть ближе, потому что так теплее и приятнее? - Скорее второе… - это не голос. Больше похоже на мурлыканье в шею. - И чего ж ты раньше отнекивался, братик? «Друзья, та друзья» - в нашу идиллию влезла сестра, облокотившись руками о спинку дивана и парадируя мой грозный и в такие моменты слегка гнусавый голос. – Я ведь такие вещи вижу за километр. – Уже тише добавила она, а я только улыбнулся её словам. Не хотелось никаких конфликтов без определённой почвы. Поэтому гордость заткнулась, а совесть расслабленно мурлыкала в голове также как и создание, улёгшееся на моей груди. – Ладно, не буду вам мешать, меня музы ждут. – Она развернулась на пятках, побежав к лестнице. - Ты за комп? – окликнул её я. - Эм… Ну да. А что? - Дашь мне потом прочитать, ок? - Х-хорошо… - бормотание мне в спину. Я прямо почувствовал затылком, каково её удивление. Ну а что ты думала, сестрёнка? На таких местах не обрывают. *** Каждый день мы с Биллом ходили в школу вместе и также вместе возвращались ко мне домой, вечерами просиживая у меня в комнате, разговаривая ни о чём в перерывах между поцелуями. Сестра не влезала в наши разговоры, постоянно сидя за компьютером. Её внимание было на нас только при поцелуях и то, она смотрела краем глаза, стараясь казаться невидимой. Я, как никогда, сейчас понимаю её. Как-то мы с Биллом перед ужином, моя руки, поцеловались в ванной у большого зеркала. Я невольно бросал на него взгляд, отмечая, что мы действительно хорошо смотримся вместе. Причём настолько гармонично, что мне очень захотелось запечатлеть наш поцелуй на фотоаппарат. Я даже попросил как-то об этом сестру, но Билл странно отреагировал на мою идею, наотрез отказавшись от её воплощения в жизнь. Я долго уверял его, что эти снимки никто не увидит, что они только для нас, но он всё равно топал ногами, чуть ли не обижаясь на меня за такие, по его мнению, глупые идеи. Мотивировал он это простой фразой: «Я не люблю фотографироваться и ты должен это понять». А я принимал это на свой счёт, хоть и старался в его присутствии не мучить себя яойной совестью. Он всё чаще заканчивал просьбы словами: «ты должен это понять». Но я их не понимал. Слишком глупыми они для меня казались, или слишком странными. В любом случае слишком. У каждого свои странности, но иногда ведь их нужно пояснять. Я считаю его самым близким человеком, но часто мне кажется, что он слишком далеко. Со временем стало сложнее. Я вроде и привык к его странностям, но в то же время меня с каждым днём это всё больше раздражало. Меня стало раздражать его лидерство в наших отношениях. Раздражало то, что он пытается чему-то меня учить. И тот ступор после его коротких и непонятных фраз превратился в раздражение. Откровенно говоря, меня бесило то, что я не могу иногда вникнуть в суть его слов, не могу найти логику его поступков. Я хочу, чтобы он был только моим, а он отдавался больше своему миру. Миру, в котором могут понять его поступки, его мысли и действия. Только вот почему тот, кто живёт в этом мире, боится или не хочет меня туда пустить? *** Близится зима. Обычная толстовка уже не спасает и приходится одевать куртку. Ненавижу куртки. А ещё больше ненавижу, когда в школе звенит три звонка и гнусавый голос объявляет пожарную тревогу. Учебную пожарную тревогу. Лучше бы у нас случился настоящий пожар, чем вот просто так выгонять на улицу. Чтобы я лишний раз надел куртку, которую так ненавижу. И вот сейчас мы стоим на улице, где моросит противный и холодный, можно сказать, предснежный дождь. И выслушиваем монотонный голос учителя, рассказывающего нам о том, как нужно себя вести в экстренных ситуациях, при этом сухо кашляя в кулак, если музыка на плеере у некоторых учеников играет слишком громко. Я стою рядом с Биллом, стараясь не думать. Я научился себя контролировать рядом с ним. Правда становится всё сложнее. - Том… - тихий шёпот на ухо. Билл прижимается ко мне ближе. Мы всегда и везде вместе. Это здорово… И я натянуто улыбнулся ему в лицо. – Давай сбежим? - Нет. - Почему? – он в недоумении. А мне уже надоело постоянно прогуливать уроки. Как навёрстывать потом? Мы почти каждый день сбегаем. – Том, не строй из себя умницу. Можно подумать в Этой школе могут научить чему-то кроме плевания в потолок. Да, Билл, ты прав. Прав. Всё здорово. Я нежно провёл пальцами по его руке, оглядывая широкую арку за школой. По бокам от арки две двери. Красивые двери… Всё здорово. - Наши вещи в школе. – Спокойно ответил я, представляя, как захожу в эти красивые двери с позолоченными узорами, и жму на разные кнопочки. У каждой свой цвет. - Ну, пускай Эллен заберёт, - пожимает плечами. Это уже обыденно? - А не много ли ей? Она их позавчера относила домой, и на прошлой неделе три раза. Билл, хватит с неё. Она и вчера нас отмазала перед учительницей по географии, когда тебе вдруг жутко приспичило свалить и потащить меня с собой. - И с каких это пор ты стал таким заботливым? - Каулитц! – учитель брызнул слюной куда-то перед собой и сжал зубы, напоминая какого-то надсмотрщика в тюрьме. – Сколько можно болтать? Заткнись, наконец, и слушай меня. Или тебя это не касается? - Я лучше пойду гореть. – Нагло бросил Билл и зашагал к парадному входу школы, а все проводили слегка шокированным взглядом его спину. Я, не обращая внимания на окружающих, пошёл за ним в школу. Он обиделся. А мне нужен разговор. Надоело чувствовать эту натянутую нить между нами. Я хочу порвать её, чтобы легче дышалось, думалось, разговаривалось. Я хочу чувствовать его, а не эту чёртову нитку. В школе на нас странно посмотрели вахтёрши, оторвавшись от подпиливания криво нарощенных ногтей. А я остановил Билла прямо у лестницы, резко схватив за локоть, и развернул к себе. Он смотрел на меня так, будто хотел проткнуть во мне дырки своим иглоподобным взглядом. Эти иголочки он берёг специально для наших ниток. Хочешь пришить крепче? Не выйдет. - Ну и что это было? - Дай погореть спокойно. – Совсем тихо. Почти серьёзно. - Мне уже надоели такие отношения. – В тон его голосу сказал я и отпустил покрасневший от моей хватки локоть. Не слабо я хотел его повернуть к себе… - Какие? - Такие, когда я боюсь подумать, такие, когда не понимаю о чём ты мне говоришь, такие, когда мне кажется, что ты забываешь о том, что у меня тоже бывает выбор. – Я скоро взорвусь. Только до взрыва сосчитаю. - И что я, по-твоему, должен делать? 9. 8… - Дать мне понять тебя. 7. 6… - А если я не хочу? 5. 4… - Тебе сложно это сделать? 3. 2… - Да. 1. - Ну и иди на х*й. – Было такое ощущение, что по венам прошла электроэнергия. Будто язык приклеился к нёбу на последней букве. Хотел поговорить, но бомба взорвалась раньше, отстукивая последними кусочками сознания мне в виски. Больше нет ниток, нет иголок. А ноги, освобождённые от плена взорванного мозга, понесли к выходу. Слишком быстро, слишком убийственно, слишком назад.