Оборотная сторона

      Для Мелиссы день ничем, кроме убийственного желания поспать, не отличался. Суета работы при дворе была, в общем-то, постоянна. Привыкнув за несколько лет к капризам придворного плотника, перезнакомившись с постоянными торговцами, которые привозили к ним товары, Мелисса могла знать уже на день вперед какие будут в ее дне события. Из ряда вон выходящие происшествия были редки и оттого невероятно любимы дворцовой челядью.       Мелисса направилась к плотнику, проверить, как обстоят дела с выполнением ее заказов. Придворный плотник - особа творческая, имеющая недюжинные таланты в своем деле и невероятно капризная. У него отдельный флигель, расположенный в глубине сада.       Плотник в своей обычной манере ругался. Ругань неслась по саду, будто ее распространяли в рупор. Причин и поводов для ругани у него набирается обычно очень много, даже если вокруг нет кандидатов на выслушивание подобного «концерта». Раса абонилов имела способности редкие к делам мастеров, каковы бы они ни были, оружейники, ювелиры, плотники, портные. Как характерные признаки расы можно было бы описать, как правило средний рост, соломенного цвета волосы и поразительные ярко-оранжевые глаза. Именно таков был плотник Сирим.       - Какой только ослоподобный кролик выбрал это дерево? – входил во вкус Сирим, будто пробуя голос и способность к подбору эпитетов. – Из него выйдут только хорошие дрова для камина, и то после основательной просушки!       Сирим оглянулся на приближающуюся Мелиссу, услышав шорох гравия под ее подошвами.       - А, еще одно наказание на мою голову, мисс Мелисса! – тут же переключился он с бессловесного дерева на объект одушевленный. - Говорят, Вас чуть не сожрал марализ? Кирасиры празднуют победу над ним до сих пор. Говорят, не легко им пришлось.       - К сожалению, их подвиги я не видела, - даже не соврала Мелисса.       Сирим вздохнул, сокрушаясь.       - В последнее время стало опасно в округе. Вчера вот дозорные кирасиры положили штук пятнадцать различных монстров. Хорошо Его величество снарядил эти дозорные караулы, так бы некому было, - делился последними сплетнями он.       Мелисса понимала, что эти монстры были «положены» никак не кирасирами, она даже подозревала, чьих это рук дело. Она прошла в мастерскую, осматривая работы Сирима. Резьба по дереву на некоторых просто ошеломляла своей сложностью, Мелисса проводила по ней, едва касаясь, кончиками пальцев, будто убеждаясь, что это не плод ее воображения.       - Его величество наградил кирасиров, теперь наверняка наши герои законно празднуют, - продолжал Сирим, уже добавляя собственных домыслов.       Мелисса увидела, что ее заказ находится в том же состоянии, что и при предыдущем посещении и развернулась к Сириму. Тот торопливо поправил шляпу и оправдался:       - Что поделаешь, сегодня прибывает Мортмер, разве Вы не в курсе, будет просить руки прекрасной принцессы Эрики!       Событие достойное того, чтобы отложить все другие работы. Мелисса знала, что Мортмер не просто прибудет в замок и банально сообщит о своих намерениях. По поводу такого мероприятия у особ королевских свой порядок. Мортмер притащит с собой целую толпу макладов, которые будут вести «предварительный обстрел» романтическими постановками, пением, танцами и прочими искусствами, которые могут вызвать романтический ступор у влюбленных. За тем последует бал с непременными фейерверками, на котором Мортмер и выложит свои намерения в невероятной для обычного человека форме. Как она могла такое упустить? Всю процедуру она вычитала из королевских летописей, в которых такие события излагаются подробно и живописно. Читая, ей обязательно хотелось попасть, чтобы хотя бы краешком глаза все это увидеть.       - Да вот через часок и прибудут… - посмотрел Сирим на солнце.       - Хорошо, Сирим, - благосклонно решила Мелисса. - Но после пеняй на себя.       Тот махнул рукой и, ворча, удалился с ее глаз.       Мелисса направилась в замок, чтобы видеть все с самого прибытия.       К замку уже прибывали кареты в невероятном количестве, невероятных расцветок и гербов. Во всем этом множестве Мелисса знала только несколько. Это были дворяне, которые находились в свите короля. Многие из них, заинтересовавшись интерьером королевских особых покоев, которые он показывал только приближенным особам, вызывали ее на беседу. Они беседовали не для того, чтобы понять ее, а скорее полюбопытствовать о ее мире. Впрочем, после первой же беседы, такие разговоры становились им не интересны, потому что то, что она рассказывала, было непонятным.       Сцена королевского театра была подготовлена к представлениям. На первых рядах находилась крытая королевская ложа, куда умещались король и его гости, а поодаль расположились деревянные лавки, для дворовой челяди. Некоторые, не занятые в процессах подготовки, занимали места заранее. Среди них была и королевская гувернантка, Динель, дама лет двадцати пяти от роду, невозмутимая и спокойная, как скала. Она относилась к расе макладов, но сумасбродность творческой натуры в ней отсутствовала напрочь. Вывести ее из себя, заставить хотя бы на йоту нарушить этикет, считалось невозможным. Это было вполне заслуженным мнением. После того, как старая гувернантка получила королевский пансион и маленький домик в провинции, на ее место прибывали и убывали многие, но удержалась дольше всех только Динель. Среди прочих благодетелей о ее нетерпимости к противоположному полу, как к явлению природы, ходили легенды. Она не воспринимала даже их присутствие рядом в самых обычных ситуациях.       Динель, увидев Мелиссу, взмахнула слегка веером, указывая на место возле себя. Видимо, огораживалась от внезапного наступления на ее личное пространство мужчин, потому собирала около себя всех, кто попался на глаза.       Уж если Мелисса вынуждена была присесть на место рядом с Динель, то обязательно ожидалась обязательная светская беседа. Искусство светской беседы – это, по мнению самой Мелиссы, пустой треп о новинках дамской литературы, прекрасности королевских особ и двора. Мелиссе удалось так войти в роль, что даже не читая романов и толком не зная дворян, она ловко поддерживала ее. Нужно было только спровоцировать собеседника на многословие. Провокационные фразы включали в себя, но не ограничивались: «У Вас такой свежий взгляд на…», «Вы так ловко подметили…», «Мне нравится Ваше выражение…». Так она развлекала себя до самого прибытия высочайших особ, свиты и гостей. Мелисса, скорее по привычке, внимательно взглянула на Мортмера и поняла как сильно он ей разонравился. Свалив такое происшествие на Верьена с его обращениями, она удрученно вздохнула. Особы церемонно расселись по местам.       На сцену вышел конферансье, долго пояснял постановку, рассыпаясь в похвалах актерам и напирая на ее новизну и неизвестность. Мелисса поняла, что ее содержание было заранее ей понятно. Стала ясна и еще одна вещь. Было бы невероятно скучно, если бы…