Вторая первая любовь

Наступил один из прекрасных весенних вечеров. Все уже были в сборе, родители вели какой-то интересный разговор за столом, Лиза заканчивала последние приготовления на кухне, а Максим переодевался в спальне, так как только недавно вернулся домой. — Малыш, ты скоро? — спросил Морозов, подошедший к жене, — Может, помочь? — Нет, спасибо, — фальшиво улыбнулась блондинка, так и не посмотрев на парня, — я сама справлюсь. — Что-то случилось? — немного подозрительно поинтересовался зеленоглазый, что-то ему подсказывало, что супруга чем-то расстроена, пусть и умело это скрывала. — С чего ты взял? Со мной все хорошо, — отмахнулась Морозова, отвернувшись от молодого человека, чтобы якобы налить сок в стакан, а сама пыталась не выдать своих нахлынувших эмоций, которые с каждой минутой все больше душили ее изнутри, — на вот, отнеси на стол тарелку. Зеленоглазый, всего лишь пожав плечами, выполнил просьбу девушки. Возможно, она просто устала, замаялась, поэтому так неохотно с ним говорит, или же причина была в другом? Может, она не поверила в его утреннее представление, или что-то другое заставило ее расстроиться? — Лизонька, иди уже за стол, — позвала голубоглазую мать блондинки, Елена Викторовна. — Да, иду, — улыбнулась та, присаживаясь на стул рядом с Морозовым, — всем приятного аппетита. — У тебя всегда все вкусно, — проговорил Морозов-старший, начиная пробовать горячее блюдо, — все-таки сын хорошую жену себе нашел, не ошибся. И хозяйка, и красивая, и верная… — Пап, прекрати, ты уже сто раз это говорил, — перебил отца Максим. — А ты не умничай, — засмеялся Петр Алексеевич, — ишь какой. Я же знаю, что говорю. Вам бы вот только деток еще, а то два года уже в браке, а я еще с внуками не игрался. Брюнет даже подавился, когда его папа произнес эти слова. Он знал, что их родители уже давно просят внука или внучку, но все равно это было сейчас ему неожиданно слышать. Краем глаза он заметил, что настроение Лизы стало еще хуже, и догадывался, что было этому причиной. Его жена хотела ребенка, все-таки им ничего не мешало родить наследника, но сам парень все время утверждал и навязывал блондинке то, что сейчас не подходящее время. — Мы же уже говорили об этом. Еще как-то рано, надо сначала крепко стать на ноги, — вновь начал старую песню Максим. — Куда уже крепче? Сын, у тебя хорошая работа, у нас бизнес свой, есть мы, и если что — всегда поможем, — запротестовал Морозов-старший, — что вам мешает? — Петр Алексеевич, успокойтесь, — улыбнулась блондинка, — как только, так сразу, уверяю вас. Мужчина более менее удовлетворили слова невестки, и он все же перевел разговор в другую тему. Весь последующий вечер подобных фраз молодые люди за столом не слышали. Морозова вообще мало, что слышала с того, о чем говорили другие. Ее голова была забита совершенно другими мыслями. Все никак не могла отогнать от себя осознание того, что ее «верный» муж уже который раз наставил ей рога. И вот за что ей это? Она же любила, не изменяла, да и повода не давала даже, пусть у нее и было много поклонников. Наверное, Даша — ее подруга, была права, когда говорила, что нельзя верить людям так, как она, а тем более мужчинам. Они ведь полигамные существа, и к этому нужно привыкнуть. Но как так произошло? Он ведь так клялся в любви, обещал, что никогда ее не бросит, никогда не обидит. Только вот нужно заметить, что это было раньше, это было давно, а сейчас все изменилось и вряд ли что-то станет так, как прежде. Когда гости разъехались по домам, Морозова начала убирать со стола, а Максим привычно сел на диван, включив телевизор. Вроде все было как обычно, но его почему-то стало напрягать молчание жены. Оно было каким-то странным, не таким как обычно. Или же он просто начинает сходить с ума? — Лиз, ты расстроилась из-за того, что сказал отец? — поинтересовался зеленоглазый, подойдя к супруге и, положив руки ей на талию. — Нет, что ты, — соврала она, — все хорошо, правда. — Я же вижу, ты ведь меня не обманешь. — настоял на своем брюнет, — Я тоже хочу ребенка, так же как и ты, честно. Но ты ведь сама понимаешь, что сейчас еще рано. У нас еще будет куча времени, поверь. — Да, Максим, я верю, — выбираясь с объятий молодого человека, проговорила блондинка, — а сейчас помоги мне отнести это все на кухню и ложись спать. Зеленоглазый немного опешил от такого настроения жены. Ведь обычно она любила просто постоять с ним в обнимку, любила, когда он ее обнимал, а что же случилось сегодня? Может, она просто не в духе? Или же его странные сомнения оправданы? Убрав все со стола, Морозова приняла душ, где не упустила возможности пустить пару слезинок, но быстро взяла себя в руки и зашла в спальню, где уже в постели лежал Максим. Это была первая ночь за последние несколько недель, когда она не будет засыпать в одиночестве, даже стало как-то непривычно. И разве это нормально? Опустившись на постель, голубоглазая хорошенько укуталась в одеяло и отвернулась к стене, демонстративно зевая и показывая, что хочет спать. Видно, ее мужу не совсем понравился такой расклад и уже через пару мгновений она почувствовала на своем плече его горячее дыхание. Парень опустил свою руку на талию своей супруге и притянул ближе к себе, начиная целовать ее шею и ключицы. — Я так соскучился по тебе, любимая, — прошептал брюнет, нависнув над Елизаветой. Морозовой стало противно от его слов и вообще от всего того, что сейчас происходило. Чтобы звать ее «любимой», нужно хотя бы любить, а он явно не испытывает к ней таких чувств, ведь тогда бы точно не смог изменить. Неужели он только пользовался ею? Ему было удобно иметь жену, которая всегда обхаживает его, и всегда есть кого затащить в постель. Стало так обидно, он ведь наверняка смеялся над ней, над тем, что она доверяла ему, что верила во все его сказки. А представив его с другой в постели, в горле сразу же застревал горький ком, а на глаза непроизвольно накатывали слезы. — Максим, — пытаясь сделать голос каким-то холодным, произнесла Елизавета, пытаясь оттолкнуть парня от себя, — остановись. Я устала, понимаешь? — Ну, малыш… — состроив жалобное лицо, прошептал зеленоглазый. — Я безумно хочу тебя. — А я хочу спать, — выбравшись из-под мужа, сказала блондинка и отвернулась в другую сторону, пытаясь сдержать слезы, которые вот-вот польются с ее глаз. Молодой человек лишь злобно фыркнул и лег на свою половину кровати. Вот теперь он ее уж точно не понимает. Что с ней случилось? Критические дни, плохое настроение, магнитные бури? Еще утром все было в порядке, она была рада его видеть, а сейчас с ним почти не разговаривает. Наверное, ему сейчас было бы лучше в каком-нибудь клубе с очередной развязной девицей, но увы, придется хотя бы на одну ночь задержаться дома.