Misty camp

Я слышал, как Чанёль звал меня, но оборачиваться не хотелось. Туман окутывал меня, окружал со всех сторон, но я упрямо бежал вперед, не разбирая дороги. Во мне уже закрались сомнения, что я находился в лесу – я ни разу не столкнулся с деревом и не перецепился об ветку. Наконец, я остановился и опёрся руками на колени, чтобы хоть немножко отдышаться. Это было большой ошибкой. Во время бега я думал лишь о том, чтобы убежать как можно дальше от Чанёля и не слышать его голоса. Но когда я остановился, осознание того, что я убежал с территории лагеря и находился неизвестно где, накрыло меня с головой. Я почувствовал страх. Дикий, животный страх. Меня окружал туман, тишина и неизвестность. Я не понимал, где я, и что со мной могло случиться дальше, как далеко я убежал. Я распрямился и глубоко вдохнул. Туман вокруг меня клубился, стелился, наплывал. Создавалось впечатление, что он живой, стекающийся именно ко мне. Я сделал неуверенный шаг назад. Тишина. Абсолютная. Я сделал еще несколько шагов, прислушиваясь. Я хотел услышать свои шаги. Должен же я был услышать хоть что-то. - Пак Чанёль!- закричал я, что было мочи, не в силах больше сдерживаться. Голос. Я слышал свой голос, который эхом разнесся по лесу и неожиданно затих. Я снова стал прислушиваться в надежде, что услышу Чанёля. Но ничего не происходило. Тогда я развернулся и пошел в обратную сторону. Я ведь бежал всё время прямо, не сворачивая. Значит, рано или поздно, я должен был выйти к лагерю. Хотя, если честно, я уже ни в чём не был уверен. Я прибавил шаг, собираясь перейти на бег, как неожиданно зацепился за что-то и упал. Расцарапав себе лицо и ладони, я тихонько заскулил, жалея себя. - Тебе больно? – голос, раздавшийся практически над самым ухом, заставил меня вмиг перестать скулить. Я испуганно вскинул голову, боясь увидеть его обладателя. Или, точнее сказать, обладательницу. Надо мной, немного склонившись, стояла маленькая девочка. Несмотря на туман и плохую видимость, её я мог разглядеть достаточно хорошо. Она словно светилась изнутри, как бы бредово это не звучало. Спутанные длинные волосы, бледное испуганное личико с большими заплаканными глазами. Разбитые губы иисцарапанные щёчки. Худенькие ручки жамкали край перепачканного кровью и грязью платья. Её тело было истощённым и невероятно бледным. Я в ужасе смотрел на неё, боясь пошевелиться и издать хотя бы один звук. Девочка ещё какое-то время разглядывала меня, а затем распрямилась, не прерывая зрительного контакта. - Тебе больно? – она повторила свой вопрос громче. Я заметил, что ее лицо немного изменилось: между бровями залегла складка, она нахмурилась и выпустила край платья из рук, сжав их в кулачки. – Почему ты молчишь? Боишься меня? После этих слов она улыбнулась. И вот тут мне по-настоящему стало страшно. Вмиг вспомнились все японские ужасы с призрачными девочками-убийцами, которые с улыбающимся невинным личиком зверски расправлялись с главными героями. В доли секунды представив свою мучительную смерть и истерзанное тело, я сглотнул. Эту улыбку можно было назвать не иначе, как дьявольской. - Не бойся. Я помогу тебе, - вновь заговорила она и после этого потянулась своей крохотной ручкой ко мне. Я не хотел ощутить ее прикосновение на себе, и на осознание этого факта мне понадобилось несколько невыносимо долгих секунд. Резко вскочив и побежав, вслед я услышал детский, заливистый смех. В ночной тиши и в окружении тумана, он был настолько устрашающим, что я предпочёл бы вообще ничего не слышать. Отголоски смеха переливались ещё довольно долго, пока я бежал, не оглядываясь. Казалось, что меня окружали сотни смеющихся детишек, жадных до моей плоти. Мозг подкидывал всё более изощрённые картинки расправы детей надо мной, что подстёгивало меня бежать быстрее и дальше. Я не знал, сколько прошло времени, и как далеко я забежал. Лес казался безграничным. Время - замершим. Туман - бесконечным. Я уже и не помнил, когда перешёл с бега на шаг. Я не отдавал себе отчёта, куда иду и зачем. За всё это время я ни разу не напоролся на дерево, что было просто невероятным, учитывая то, что я должен был находиться в лесу. Хотя несколько веток всё же стегануло меня по лицу во время бега, и пару раз я цеплялся за что-то, но чудом умудрялся не упасть. Я понимал, что заблудился и что до наступления утра меня едва ли смогут найти. Но останавливаться боялся. Знал, что если сдамся и сяду отдохнуть – то умру от страха в тот же миг. Я должен был дождаться утра. Однако из-за тумана я не мог даже понять, который сейчас час. Именно в тот день моя дурацкая привычка носить часы в кармане куртки сыграла со мной злую шутку. Да и кто знал, что всё так получится? И что страшилка Чанёля окажется куда более реальной, чем я мог предположить? Меня вновь окружала тишина. Тишина, туман и мысли о грёбанном Пак Чанёле, который, даже несмотря на бедственность моего положения, не хотел покидать моих мыслей. Я не раз проклинал его в своих мыслях, кричал, что ненавижу. Но сейчас больше всего на свете я хотел врезаться в его широкую спину, услышать ненавистный голос или хотя бы просто его увидеть. Пак Чанёль, спаси меня. *** Шаг. Падение. Удар. Попытка подняться с треском провалилась. Я обессилено застонал, пытаясь привести себя в норму и подняться ещё раз. Вторая попытка подняться оказалась такой же неудачной. Я лежал на холодной, сырой земле и гладил ушибленное колено. Я невероятно устал, сильно замерз и чувствовал себя истощенным и обессиленным. Но что-то мне подсказывало, что если бы я сдался – меня бы живым к утру точно не нашли. Кое-как мне все же удалось подняться. Я сделал несколько несмелых шагов, чтоб убедиться, что больное колено не стало бы большой проблемой. В медленном темпе я продолжил бездумно бродить по туману, оставив надежду на поиск нашего лагеря. Какое-то время я напевал про себя различные песенки, рассказывал сам себе анекдоты и пытался считать минуты. Мне было всё равно, что это больше походило на сумасшествие. Моей главной целью теперь была попытка выжить. Ноги заплетались, тело отказывалось слушаться, и я падал всё чаще, нанося себе тем самым новые повреждения. Во время одного из падений, я решил не торопиться вставать и дать возможность себе отдохнуть. Я лежал, предположительно глядя в небо, потому что я ни в чём уже не был уверен. Даже в собственном существовании. Даже в том, что всё, что со мной происходило – это реальность, а не обычный кошмар. Я лежал, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Страх уже давно отступил, уступая место безразличию ко всему вокруг, кроме собственной жизни. Инстинкт самосохранения был для меня единственным правильным путеводителем. Именно он заставил меня насторожиться и прислушаться, выводя из состояния дремоты, которому я, по собственной глупости, решил уступить. Я решительно открыл глаза и приподнялся на локтях. Кроме тумана видно ничего не было, а тишина по-прежнему оставалась всепоглощающей, но непонятное чувство тревоги не то, что уходило - наоборот, быстрыми темпами набирало обороты. И тут в какой-то момент я осознал, что тишина уже не была абсолютной. Я слышал своё тяжёлое, сбившееся дыхание, гулкие и частые удары сердца, а ещё шорохи. Шорохи, шелест листьев и словно перешёптывание деревьев. А затем я осознал, что среди всего этого «шума», я отчётливо различал приближающиеся шаги. И этот звук был слышен отовсюду. Создавалось впечатление, что ко мне направляется целая группа людей. Мимолётная мысль заставила меня улыбнуться. Чанёль разбудил лагерь, и они отправились на мои поиски. Неожиданно. Мне стало так легко и тепло. Наконец-то всем моим страданиям вот-вот наступит конец. Всё изменилось, когда я услышал смех. Тот самый, детский смех, от которого я бежал. Он раздавался довольно далеко, но казалось, что быстро приближался. И вот тут ко мне вернулся страх. Я почувствовал, как ноги стали ватными, пульс бешеным ритмом стучал в голове, заглушая мысли и способность правильно мыслить. Я чувствовал, что если не смогу совладать с собой, то уже никогда не встану. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, постепенно возвращая себе самообладание. На этот раз смех не разносился эхом по всей округе, а доносился откуда-то справа. Я понимал, что он постепенно приближался, да и шаги становились более отчётливыми. Медлить было нельзя. Или потом уже жалеть будет поздно. Уже который раз за ночь я вскочил на ноги и побежал, боясь столкнуться с обладательницей смеха лицом к лицу. Удивительно, насколько сильным и выносливым может оказаться человек в, казалось бы, безвыходной ситуации. За всю ту ночь я пробежал столько, сколько не бегал за все всю свою жизнь. В груди все горело, голова шла кругом, а ноги работали на автомате, но вечно бежать я тоже не мог - силы были на исходе. Уверенность в своих силах появилась в тот самый момент, когда я понял, что вижу что-то сквозь туман. Он постепенно начинал рассеиваться и уже не был столь густым. Почувствовав неожиданный прилив сил, я ускорился и скоро выбежал на небольшую поляну. Здесь туман был почти незаметным, поляна словно была окутана слабой дымкой. Однако мое внимание привлекло отнюдь не это. Поляна была укрыта снежным одеялом. Это казалось невероятным, и я зачерпнул немного снега в ладонь, чтобы убедиться, что это не мираж. - Холодно, - выдохнул я, вытирая мокрую от растаявшего снега руку об штаны. Я сделал несколько робких шагов. Снег в середине лета. Как я должен был реагировать на это? Я вновь наклонился и зачерпнул еще снега, но в этот раз двумя руками. Сделав снежок, я бросил его вперед. Потом снова наклонился, сделал еще один и снова бросил. Затем еще и еще. Я начал кружить по поляне, сгребая руками снег и подкидывая его в воздух. Я бегал, падал в снег и катался. Он забивался мне за шиворот, в кроссовки и даже в штаны. Но, как ни странно, холодно мне не было, а легкая прохлада только помогла мне прийти в себя. Своим неожиданным приступом детского восторга я мстил за все то, что мне пришлось пережить за последние несколько часов. Вот только кому или, точнее, чему мстил? Туману? Я в очередной раз упал в снег и рассмеялся. Как же это было абсурдно. Я лежал на заснеженной поляне в середине лета. Такого же просто быть не могло. Я схватился за живот, сгибаясь пополам от смеха. Мое эхо разносилось по всей поляне, делая ее более живой и реальной. Чтобы хоть немного успокоиться и прекратить смеяться, я сел и зачерпнул снег, чтобы вытереть им лицо. Вот только в своих ладонях вместо тающего белоснежного комочка я обнаружил белый снежок с кровавыми разводами. Я резко выбросил горсть снега из ладоней и осмотрелся вокруг в поисках следов крови. Долго искать не пришлось – кровь была там, где я зачерпнул снег. Я поднялся на ноги, желая узнать, откуда она взялась. Может, это была моя кровь, ведь я столько раз падал и царапался за ночь? Однако вереница капелек вела в противоположную сторону. Меня снова окатила волна страха, но я твердо решил узнать, откуда взялись эти кровавые капли. Сознание просто кричало, чтобы я не делал этого, инстинкты самосохранения били тревогу, принуждая вернуться назад. Я бы так и сделал, но неподалеку я увидел что-то темное на снегу и тут же приблизился, чтоб поднять предмет. Это был фонарик Чанеля. Но откуда он здесь взялся? А что, если эта кровь... - Чанель! - крикнул я изо всех сил. Не услышав ответа, я снова позвал: - Чанель! Сотни мыслей пронеслись в моей голове. Может, Чанель искал меня. Он был ранен? Где он теперь? Следуя за кровавыми каплями, я быстро прошел к деревьям. Снежный покров прекращался у самой кромки леса. Там же лежало что-то темное. Я перешел на бег, чтобы удостоверится, что это не Чанель или, что он еще жив. Когда я приблизился к чаще, сердце кольнуло. Это был не Пак, а большая мертвая птица. Я включил фонарик, чтобы получше ее рассмотреть. Внешне она была похожа на ворону, но размером была гораздо крупнее. Под птицей растеклась небольшая лужа крови и следы заканчивались именно здесь. Получалось, что и капли на снегу оставила она. Но откуда тогда здесь оказался фонарик Чанеля? - Чанель? - уже тише повторил я в темноту. Я осветил фонариком чащу, но из-за деревьев ничего не было видно.. На одном из них я мельком заметил что-то светлое и приблизился, чтобы получше рассмотреть. Это была табличка, на которой корявым почерком было нацарапано: "Это только начало". Чьи это глупые шутки, какое еще начало? Я развернулся, намереваясь вернуться на поляну. Но это было невозможно, позади был сплошной туман, сквозь который были заметны смутные очертания деревьев. Снежной поляны видно не было. Я снова один в лесу и сплошном тумане, но теперь у меня хотя бы был фонарь Чанеля. Я должен попытаться отыскать его и найти лагерь. Я побрел обратно, где предположительно ранее располагалась поляна. Видимость по-прежнему была ужасной, однако фонарику удавалось хоть что-то осветить. Я петлял между деревьев и не переставал удивляться, как раньше я мог бежать, не разбирая дороги, и не врезаться ни в одно из них. Неожиданно, свет фонаря выцепил из темноты какое-то движение. Я прибавил шаг, в надежде, что это был Чанель. - Чанель? - позвал я, переходя на бег. - Чанель, это ты? Силуэт снова мелькнул между деревьев. Но если это был Чанель, то почему он не откликнулся? По мере приближения я все отчетливее видел, кто именно скрывался между деревьев. По телу побежали мурашки, и меня бросило в холодный пот. - Не ожидал меня увидеть, Бэкхенни? - донесся до меня детский голосок, и девочка показалась из-за дерева. В свете фонаря она выглядела еще более ужасающей – ее бледная кожа была покрыта многочисленными шрамами, а большие черные глаза выглядели пугающими. Я отступил на несколько шагов назад, нервно сглатывая, а девочка тем временем надвигалась на меня. Я попытался отступить еще, но не мог пошевелиться, окованный страхом. Я смотрел на нее во все глаза, ожидая, когда она окажется рядом. Ее прикосновение было ледяным, я бы даже сказал, замораживающим. Ее рука лежала на моей, и я почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. - Что тебе нужно? - просипел я. - Я помогу тебе, - она обхватила своими бледными пальчиками мое запястье. - Пойдем со мной. Я ощущал себя безвольной куклой, ведомой маленькой убийцей. Она потянула мою руку, и я подчинился, делая несколько шагов. Тело обрело способность двигаться, но теперь это не имело никакого значения. Я брел неспеша и думал лишь о том, чтобы моя смерть не была мучительной. Фонарик уже давно потух, да он тогда мне и не был нужен - девочка вела меня за собой, обходя вся преграды. Одно я заметил: когда она шла, туман рассеивался, будто пропуская вперед, и я отчетливо слышал шарканье маленьких ножек. - А Чанель...он жив? - тихо спросил я, смотря на большое кровавое пятно на спине девочки. Она неожиданно остановилась и отпустила мою руку, разворачиваясь ко мне лицом. Она уже собиралась мне ответить, но лесную тишину пронзил до боли знакомый голос. - Бэкхен? - голос Чанеля звучал из глубины леса. - Бэкхен? Я уже дернулся, чтобы побежать на звук, но детская ладонь снова схватила меня за запястье. Я посмотрел на девочку, которая нахмурила лоб и покачала головой. - Тебе туда нельзя. Это ловушка. Пойдем, я помогу тебе. - Но там Чанель, он зовет меня, - я попытался высвободить свою руку, но детская ладошка крепко держала мое запястье. - Туда нельзя. Ты должен пойти со мной, - ее лицо преобразилось, она еще сильнее нахмурилась и схватилась второй рукой за меня, утягивая в другую сторону. - Нет, там Чанель, я должен...да отпусти же! - я со всей силы выдернул руку и бросился в ту сторону, откуда доносился крик Чанеля. - Чанель, ты слышишь меня? – крикнул я из всех сил. - Бэкхен, я здесь! Я бежал так быстро, как только мог, одновременно пытаясь включить фонарик. Я обернулся, чтобы посмотреть, бежит ли за мной этот ребенок. Девочка так и стояла на месте, а туман клубился вокруг нее, словно не решаясь приблизиться. Она по-прежнему светилась в темноте, и поэтому я хорошо ее видел. Наконец, фонарь заработал и я осветил себе дорогу, хотя в тумане толку от него было немного. Но в любом случае лучше, чем ничего. - Бэк, - голос, раздавшийся совсем близко, заставил меня остановиться и прислушаться. - Чанель? - я осторожно двинулся в ту сторону, откуда меня звал Чанель. Туман рассеялся, деревья поредели, и я вышел на болото. В том, что это болото я убедился в тот момент, когда посветил себе фонарем под ноги. Жижа бурлила, и, казалось, закипала даже. От нее стояла такая вонь, что в горле запершило, и я закашлялся. Кое-как прочистив горло, я робко позвал: - Чанель? Болото тут же среагировало на мой голос и затихло. Воцарилась тишина, к которой я уже успел привыкнуть за сегодняшнюю ночь. Вода замерла, словно затаилась в ожидании очередной жертвы. Я слышал множество историй про людей, сгинувших в болотах, поэтому я не собирался перебираться через него по еле заметным и ненадежным кочкам Я должен был найти Чанеля, поэтому у меня не было времени с ужасом наблюдать за затихшей зловонной жижей. Когда я собрался вернуться в лес, я услышал крик Чанеля: - Бэкхен, помоги мне! Было несложно догадаться, откуда доносился этот крик. Я начал усиленно всматриваться сквозь туман в болотную гладь. Фонарик, так не вовремя потухший, отказывался работать, что нервировало меня еще сильнее. - Чанель, я не вижу тебя, где ты? Ответом мне послужили непонятные звуки плещущейся воды и бульканье. В следующий миг фонарь включился и выхватил из темноты макушку Чанеля и его руку. - Чанель, - закричал я и, не отдавая себе отчета, что делал, кинулся к нему по кочкам. Все-таки вспоминая все свои ночные приключения, я не мог отрицать, что я был невероятным везунчиком. Чудом проскочив по нескольким кочкам, я оказался на самой ближней из них к Чанелю. Но на самом деле она была очень далеко, дотянуться до него я не мог. Я знал, что если перемещусь еще ближе к краю, то увязну в болоте вслед за ним, и тогда нам обоим уже ничто не поможет. Я огляделся по сторонам, светя фонариком, в поисках палки. Над болотом тоже было достаточно туманно, но здешний туман не жил какой-то своей жизнью, он был частью болота. Он должен был скрывать неудавшихся путешественников, затянутых в болото, от посторонних глаз. Старательно выглядывая сквозь туманный занавес, я убедился, что ни какой-либо палки, ни чего-то еще, что могло бы мне помочь вытащить Чанеля, не было в округе. Я беспомощно повернулся в сторону тонувшего одноклассника. Я посвятил фонариком, тут же пожалев об этом. Чанель перестал барахтаться и бороться. Его руку затягивало в болото, было заметно, что он устал ее держать над головой и вот-вот отпустит. В глазах безразличие и безысходность. Бледное лицо выпачкано землей и еще чем-то, а губы уже не кричат, а шепчут: "Слишком поздно". Нет, это неправда, ничего не поздно, я должен был найти способ вытащить его оттуда. - Чанель, слушай меня, потерпи еще немного, я вытащу тебя. Обещаю! - я кивнул ему (или, скорее сам себе) в подтверждение собственных слов и ринулся обратно в сторону леса, чтобы раздобыть палку. Преодолев несколько кочек, я допустил ошибку, второпях прыгая на непроверенную ранее кочку. Моя нога соскользнула, и я рухнул в болото, чудом успев зацепиться за соседний бугорок. Я никогда не считал себя великим спортсменом и в момент падения испугался до смерти, так как за эти несколько секунд успел нарисовать себе картину того, как меня затянет в трясину, но кочка, с которой я соскользнул, оказалась очень полезной. Я приложил массу усилий, чтобы подтянуться на руках, пока меня не начало засасывать в болото и мне удалось выбраться. Я забрался на кочку, поднял фонарь, который обронил на нее и снова двинулся в сторону леса. К счастью, подходящую палку я нашел сразу и, крикнув Чанелю "я иду", двинулся обратно. На этот раз я более тщательно проверял кочки, ведь если меня затянет, то и Чанеля спасать будет некому. Когда я подобрался к нему максимально близко, то мне сперва показалось, что я опоздал. Чанель запрокинул голову и тяжело дышал. Руку почти полностью затянуло и над болотом виднелась одна голова. - Чанель, я вытащу тебя, держи! - крикнул я, протягивая палку. Она оказалась слегка коротковата, но до Чанеля дотянуться я все же смог. Оставалось теперь, чтобы он за нее ухватился. - Ну же, Чанель, хватайся, - вновь закричал я, срывая голос. - Бэк, я рад, что ты вернулся, - с трудом проговорил Чанель. - Но я не могу. Нет сил. - Гребанный Пак, хватайся за палку, кому говорю? - я снова прокричал, сглатывая непрошенные слезы. Человек, которого я так ненавидел все это время, медленно погибал у меня на глазах, а я ничего не мог поделать. Я тыкал палкой ему в руку, пытался зацепить его ею, но все было без толку. - Не смей сдаваться, слышишь? Ты опять подставляешь меня, Пак, что я учителям скажу? А кого я ненавидеть буду? Ты об этом подумал? Если ты сейчас не схватишься за эту палку, то я... - больше я не мог говорить. Слезы душили меня, разрывали изнутри. Из горла доносились непонятные хрипы. Руки тряслись, но я не отпускал палку, не оставлял попыток зацепиться за Пака и вытащить его. Это было абсурдно, он погрузился в трясину почти полностью, но я продолжал верить и тешить себя мыслью, что справлюсь. Я же обещал. - Не оставляй меня, слышишь? Не оставляй... - прошептал я и выронил палку. Бороться было поздно. Через несколько мгновений Чанеля затянет полностью. Я пытался кричать, но не мог. Силы покинули меня, уступая место отчаянию. Я не был уверен, жив ли еще Чанель и слышит ли меня, но все же прошептал: - Я не вернусь без тебя. Я знал, чего хочу. Одному мне не выбраться, да и незачем. Ужас пережитой ночи, смерть Чанеля на моих глазах. Я просто не смогу жить с этим. А значит мне оставалось лишь одно, уйти вслед за ним. Я сжал в руках его фонарик и закрыл глаза, чтобы было не так страшно. - Вот и все, - прошептал я и наклонился вперед, чтобы упасть в болото вниз головой. И в следующий миг я услышал: - Бэкхен! Бэкхен!