Игра в молчанку

Должно быть, все слышали такое слово - «свобода»? Для одних она означает полную независимость от кого-либо. Для других - возможность вольно делать всё, чего хочется, не опасаясь быть наказанным. Значило ли хоть раз это слово что-то для вас? Лично для меня - очень многое. Свобода - это было первое слово, которое со слезами на глазах сказал мой отец по окончании войны. Сколько жизней ни в чём неповинных людей унесла вторая магическая война. И сколько могла бы унести? Теперь она окончена. И то самое слово «свобода» сейчас вертелось на языке у всех жителей магического общества. События, произошедшие в девяносто восьмом, поломали многие жизни, сбили множество планов, разрушили семьи. И все мы знали, что после войны мы никогда не станем прежними. Никогда. Я все ещё помню, как обливалось кровью моё сердце, когда я увидела в газете колдографию Хогвартса. Точнее то, что от школы осталось. Развалины, которые мне так и не посчастливилось окончить. Пусть в отличие от магглов у нас было преимущество в виде магии, и школу восстановили в разы быстрее, чем это было бы без неё. Я с грустью понимала, что Хогвартс прежним не будет. Наверное, вы сейчас спросите, почему я все же не окончила школу? Что ж, на этот вопрос я могу дать лишь один ответ – я сбежала. Позор? Позор! Увы, я сделала такой шаг не по своей воле, а по воле моего дорогого отца.

***

Первый тревожный звоночек, который предупредил нас о втором пришествии Лорда, прозвенел тогда, когда я была на шестом курсе. В Хогвартсе проходил турнир трёх волшебников, вернее его можно было назвать турниром четырёх. Гарри Поттер, юноша, притягивающий всевозможные неприятности, таинственным способом оказался среди участников турнира. На соревнованиях погиб мой сокурсник: Седрик Диггори. Сказать, что мы испытали шок, значит - не сказать ничего. Пусть я и являлась студенткой Когтеврана, но прекрасно знала, каким хорошим был Седрик. Как сильно его поддерживали ученики. Больше, чем Поттера. В тот вечер я боялась вернуться в гостиную факультета, зная, что там будет Чжоу… Сутки спустя получила сову от отца. Он настаивал на том, чтобы уехать из Англии. Папа волновался за моего брата. На тот момент ему было всего четыре года. Мать умерла несколько лет назад в больнице Святого Мунго. Какие именно причины были у этой магической болезни, нам не известно. Целители так часто наведывались к ней в палату, что у нас практически не было времени, чтобы разделить с ней её последние часы. «Ей недолго осталось, крепитесь», - об этом нас предупредили сразу. После её смерти нам поверхностно и без особых деталей рассказали про её недуг. Но связного рассказа мы так и не получили. Каждый из колдомедиков высказывал свою версию произошедшего. Забота о сыне и обо мне – это то, о чем попросила моя мать папу на смертном одре. Мой отец, будучи ведомым ею всю жизнь, упрямо выполнил наказ матери, забрав нас из Англии после событий на турнире. Мы сбежали в Норвегию. Именно «побегом» я назвала наше решение. Мне стыдно, мне противно. Однако, я ничего не могла поделать. Спустя неделю после начала летних каникул мы отправились в путь.

***

Новым местом нашего жительства стал город под названием Тронхейм. Побывать на норвежских фьордах - было давней мечтой матери, кто бы мог подумать, что однажды мы поселимся здесь. Маленький домик, в паре километров от города, являлся единственным жилым поселением в лесу. Природа, несомненно, потрясающая у этой местности. Но сочетание гор и водной глади до боли напоминало окрестности Хогвартса. Поэтому несколько раз в неделю я тайком бегала на набережную и, стоя у обрыва, закрывала глаза, представляя, что снова дома. Все наши соседи вокруг – магглы. Магию отец запрещал использовать по мелочам. Поэтому домашние хлопоты рухнули на мои плечи. Но не скажу, что мы совсем отгородились. Периодически отец получал сову через третье лицо с вестями из нашей прошлой жизни. Если первые несколько месяцев всё было тихо, и я практически уговорила отца вернуться, то во второй половине моего потенциального учебного года в Хогвартсе, Тёмный Лорд дал о себе знать. Безусловно, он умел эффектно появиться. Прямо в министерстве. На глазах у Фаджа, да и еще в схватке с Дамблдором и Поттером. Шик. Блеск. Красота. Миллион очков Слизерину, мистер Реддл! Браво! Теперь я тут засела окончательно.

***

Вольная узница - так я называла себя в своих мыслях. У меня была возможность выходить на улицу, гулять, рассматривать достопримечательности города. Хотя за год пребывания здесь я практически всё изучила. Понемногу знакомилась с норвежским, но этот язык более диковинный, чем пособие по рунам. Мой словарный запас ограничился бытовыми, приветственными и благодарственными фразами. Самой главной задачей для меня с отцом стала забота о Дейве, нужно было поднять на ноги моего пятилетнего брата. Отчужденный образ жизни не шёл на пользу ребёнку. Дейв во время магических всплесков сильно пугался и запирался в кладовке. Убаюкивания отца не помогали совершенно. Мальчик нуждался в материнской заботе и ласке. Многих, наверное, заинтересовал вопрос: «А почему я не могла дать её ребенку?». Только дело в том, что я не понимала, как можно любить ребенка, который своим появлением на свет лишил меня матери. Сложив два и два, я сделала вывод, что болезнь мамы начала прогрессировать с появления Девида. Не осуждайте, понимала сама, каким омерзительным человеком я себя выставляла. Но мама была для меня всем миром. Я никогда не буду способна простить себе того, что именно я просила у неё брата или сестру. Родители не горели желанием заводить второго ребенка, пусть даже наше финансовое положение свободно позволяло иметь троих. Однако я настояла, что не хочу быть привязана к ним вечно, и им нужен второй ребенок, которому они продолжат дарить заботу и любовь после моего совершеннолетия. Этими словами я затянула тугой поводок на своей шее. Мамы не стало, а отец, одержимый нашей безопасностью, буквально привязал нас к своему поясу, словно Хагрид гиппогрифа. Мой дом превратился в уютную клетку, из которой мне нет выхода, пока не придет конец войне. Отцу наоборот очень нравилось жизнь в этом заброшенном месте. Тишина. Покой. Природа. В мои руки попадала не каждая газета. Папа позволял мне читать только то, что сам считал нужным. Мои упреки и истерики не играли никакой роли. Ему было все равно. В один прекрасный момент я со злости залепила ему смачную пощечину. После этого инцидента вылазки на улицу были запрещены, а моя волшебная палочка хранилась в тайнике за портретом матери. - Прекрати строить из себя мученицу и будь благодарной дочерью, - рявкнул он мне в лицо перед тем, как швырнуть в комнату и захлопнуть дверь. Другая девушка на моём месте наверняка бы разрыдалась, но я не плакала слишком давно. Со смерти матери. Слезы просто делись куда-то. Они не подкатывали к глазам, как бы грустно и больно мне ни было бы. Я разучилась это делать. Выглянула в окно. Отец, как ни в чем не бывало, играл с Дейвом. Какая мерзопакостная и фальшивая идиллия. Аж противно. Всё это притворство, что мы семья, рассыпалось, как стопка учебников в школьной библиотеке. Я сердцем чувствовала: долго мы так не протянем. Рано или поздно глава данной истории закончится, а мы разбредёмся по разным полюсам. Я дала себе обещание, что покину их, как только у меня появится такая возможность…