Игра в молчанку

Учебные будни стали более тоскливыми с приходом декабря. Рождественские каникулы приближались неумолимо быстро, а я все ещё не ответила на сову отца относительно зимних каникул. Мне никак не хотелось возвращаться в свой собственный дом. Не потому, что мне там были не рады, или я могла кого-то потеснить. Нет. Всё упиралось в мою жизнь, которую я так хотела изменить и оградить от отца. Папа горел желанием познакомить меня со своей новой женщиной – Сарой. Она была обычной официанткой в мороженице в Косом переулке. Там они и познакомились. Женщина была без ума от Дейва и всячески проявляла свою заботу к мальчику. Если судить по письмам отца, то тот был невероятно счастлив, что повстречал такую женщину, как она. Сара, увы, не могла иметь детей, и всю любовь, которую не сумела подарить своим детям, она дарила Дейву. Если бы мне было лет пятнадцать, то, возможно, я бы приревновала его. А теперь, спустя много лет со смерти матери, я была по-своему рада, что у отца есть кто-то, кто сможет позаботиться о нём и о моём брате. Оглядываясь в прошлое, я испытываю стыд за то, каким несправедливым было моё отношению к ним. Папа, несмотря ни на что, пишет в своих письмах, как он меня любит, скучает и ждёт. После моих пощёчин и игнорирования отец не изменил своего отношения ко мне. Всё ещё проявляет заботу и внимание. Очень переживает, если в моих письмах мелькают негативные нотки. С некой грустью я написала письмо, в котором объяснила отцу, что хотела бы остаться на последние рождественские каникулы в стенах замка. Будет лучше, если он проведет их вместе с Сарой и Дейвом. Я словно подготавливала их к своему отсутствию в их будущей жизни.

***

Хогвартс зимой самое красивое зрелище в году. Мне хотелось всласть насладиться этой атмосферой. Учеников в школе осталось немного, и я чувствовала себя, как рыба в воде. Воздух словно стал чище, а пространство шире. В коридорах стояла тишина, поэтому я впервые слышала свои шаги, которые гулким эхом отдавались от стен. Половина преподавателей так же временно покинули стены Хогвартса на время каникул. Лишь Филч постоянно маячил со своей кошкой в дали поворотов. Сама не могла понять, чего я больше боялась: того, что Снейп останется в школе на период каникул или того, что он может уехать. Меня так и подмывало убежать в лес и скорее начать тренироваться, ведь такой шанс подворачивается не каждый день. Но вместо этого я бродила по школе, пытаясь заметить тёмную фигуру вдалеке. Так и не завидев нигде Снейпа в первые два дня, на третий ближе к вечеру я направилась в лес на тренировку. Сегодня погода была более чем подходящей. Солнце постепенно приближалось к горизонту и оставляло золотые дорожки, просачиваясь между деревьями. Стоя посередине площадки, я мысленно думала о тех ощущениях, которые испытывала, пока летала со Снейпом. Мне необходимо было вспомнить детали, чтобы понять, что я упускала в своих более ранних перемещениях. Немного усилий, и у меня практически получилось. Я не могла понять одну важную составляющую, которой мне, очевидно, не хватало, и которую раз за разом продолжала упускать. В конечном итоге моя очередная попытка закончилась тем, что я сильно ударилась об какой-то большой булыжник и потеряла сознание. Следующее, что помню, это то, как очнулась в его кабинете…

***

Роуз Гудвин, словно тряпичная кукла, висела в воздухе, пока Северус Снейп направлялся вместе с девушкой в свой кабинет. По её левой руке тоненькой струйкой стекала кровь, которой уже полностью пропитался рукав мантии. Бровь у девушки была сильно раскроена одной из веток, на которую, судя по всему, она налетела. Сначала зельевар пришёл в бешенство, когда он первый раз заметил юную студентку Когтеврана за отнюдь не безопасными увлечениями. Снейп не удивился, если бы увидел за подобным занятием мальчишек или студентов своего факультета, но когда оказалось, что это мисс Гудвин, зельевар пришёл в лёгкое замешательство. На своей памяти мужчина ещё ни разу не встречал ни одного человека с факультета Когтевран среди пожирателей смерти. Ну, по крайней мере, тех, кто вступил в ряды добровольно. Обычно все, кто могли иметь склонности к тёмной магии, непременно попадали на Слизерин. Потому, откуда у представительницы данного факультета интерес к этому виду магии, оставалось загадкой для профессора. Проблема Гудвин стала его паранойей. Снейп раздражался, что слишком часто думал о её персоне. Регулярно листал конспект студентки, наблюдал за ней и почему-то с каждой ее травмой все больше тревожился. Сразу кривился, не понимая, чем именно вызван подобный интерес. Плавно опустив девушку на диван, который уже второй раз стал местом для её реабилитации, Снейп потянулся к склянкам и недовольно скривил губы. Особого толка от зелья не будет, если он не заполучит частичку человека, для которого оно предназначено. Роуз бездыханно лежала на его диване и отнюдь не рыдала как в прошлый раз. Мужчина приблизился к девушке и сел на краешек дивана, чтобы убедиться в том, что слезы точно отсутствуют. Как правило, у людей на лице была страдальческая маска после получения подобных травм, и она сохранялась на лице даже тогда, когда человек находился без сознания. Однако на лице мисс Гудвин застыло нечто нейтральное, словно она принимала боль как должное. Он и не заметил, как сам вдруг потянулся рукой к её лицу и, едва касаясь, провел пальцами по щеке Роуз. У неё была такая мягкая, нежная кожа. Снейп резко отдернул руку, испугавшись собственного порыва. Сейчас было не время ругать себя за то, что у него непонятно из-за чего проснулся интерес к этой студентке. Совершенно необычной девушке. Сурово сдвинув брови, он вспомнил, что вместо слёз он может воспользоваться кое-чем другим. Вырывать волосы у Гудвин слишком жестоко, поэтому он аккуратно приподнял пораженную руку и позволил паре капель упасть во флакон. Убедившись, что нужная реакция с зельем произошла, Снейп стал ждать момента, когда студентка придет в себя. Но Гудвин по-прежнему лежала без сознания и как-то слабо дышала. Тем временем кровь продолжала сочиться из раны, сильнее заливая одежду. Раздраженно вздохнув, зельевар оголил руку студентки и собственноручно начал наносить зелье на рану. Точнее он начал его выливать. Порез был длиной от локтя до самого запястья, а глубиной практически до кости. Поморщившись, Снейп достал из своего кармана платок и накрыл им рану, соединяя разрезанные участки кожи ладонями, позволяя им срастись. Данная процедура сопровождалась неприятным на слух шипением. Мужчина буквально осязал, как кожа стягивалась под его руками. После того, как он убрал ткань, ему стало спокойнее: разрез стал меньше. Рождественские каникулы мисс Гудвин встретит в обнимку с этим зельем, постоянно обрабатывая им рану. Посмотрев на Роуз, он отметил, что она продолжала находиться в бессознательном состоянии. Пару мгновений он размышлял над тем: повторить ли ему порыв и дотронуться до лица девушки или нет. В конце концов, ничего плохого в этом не было. Она студентка, которой требуется помощь, а он, как и любой преподаватель Хогвартса, несёт ответственность за неё. И Снейп делает это всего лишь для того, чтобы выполнить свой долг и позаботиться о причинённых увечьях. А ни в коем случае не потому, что просто хочет лишний раз прикоснуться к ней. К тому же он сам виноват в этом, в некотором роде, потому что обнял её тогда в лесу и показал полёт. Возможно, именно из-за этого у девушки появилось ещё больше энтузиазма. Сообщать Минерве теперь было тем более слишком поздно. Старая ведьма тогда совсем разойдётся. А портить и без того постоянно плохое настроение Снейпа не стоило. Отныне Роуз стала его тайным наваждением, напоминанием, что нужно сразу ставить в известность директора, а не пытаться самостоятельно проучить ученика, просто потому, что мужчине так хочется. Более того, пора было, в конце концов, признать, что возиться с настырной Гудвин ему понравилось. Было в ней то, что он всегда ценил в женщинах. Те черты, которых, как ему казалось, не хватало многим представительницам слабого пола. Достоинства, что ему нравились и были, по мнению Северуса, важны. Хладнокровие, хитрость, стремление к самосовершенствованию и нерушимая сила воли. Со всем прискорбием профессор был вынужден признать, что он больше чем просто симпатизирует юной студентке. Аккуратно прикасаясь к брови девушки, Снейп осторожными движениями втирал зелье. В этот момент ресницы девушки затрепетали, и Роуз открыла глаза…

***

Когда я пришла в сознание, первое, что увидела, был профессор защиты от тёмных искусств, бережно втирающий зелье куда-то в область моего лба. Кожу слегка тянуло, но привычных мне болезненных ощущений уже не было. Вероятно, зелье начало действовать до того, как я пришла в себя. Лицо самого зельевара выглядело очень сосредоточенным, казалось, он даже не заметил, что я очнулась. - Вы совершенно не учитесь на своих ошибках, Гудвин, - не отрывая взгляда от пораженного участка на моём лице, протянул зельевар так спокойно, словно я каждый вечер приходила к нему лечить ушибы. – Как только шляпу угораздило запихнуть вас на Когтевран. - Иногда сама задумываюсь о том же, профессор, - хрипло ответила я, заметив, как легонько дрогнул уголок его рта, но никакой другой реакции не последовало. Закончив манипуляцию, Снейп закрыл флакон с зельем и протянул мне склянку: - Рука ещё не зажила, искренне надеюсь, что вам не отшибло память, и вы помните, что нужно делать. Поразительно, как быстро я начинала терять голову в его присутствии. Осознание того, что профессор мгновениями ранее дотрагивался до моего лица и заботливо обрабатывал раны, вызывало мелкую дрожь по всему телу. Спина и шея покрылись мурашками, во рту пересохло, а сердце вновь отстукивало сумасшедший танец. - Спасибо, - полушепотом поблагодарила его, осознавая, что лицо заливается румянцем. Снейп беззвучно хмыкнул. - Простите, я не хотела отнимать ваше время. Можно я пойду? – вопросительно посмотрела на него. Равнодушно кивнув, профессор поднялся со своего места и, на моё удивление, подал мне руку. Я ошарашенно посмотрела на мужчину, отчего его левая бровь поднялась вверх, но руку он так и не убрал. Стараясь не сильно опираться на мужчину, поднялась и хотела уже было двинуться в сторону выхода, как в глазах вновь потемнело. Глупое решение так скоро покидать горизонтальную поверхность: от резкой смены положения тела можно и сознания вновь лишиться. Снейп вовремя подхватил меня, спасая от падения. Я сама не поняла, как моя здоровая рука обвилась вокруг его плеч, а его ладони властно покоились на моей спине и талии. Наши лица были непозволительно близко. Возможно, я получила сотрясение и в данный момент лежала в коме. Или, быть может, всё еще находилась без сознания в том лесу. Потому что происходящее, как и в прошлый раз, напоминало сон. Сумасшедший и абсолютно бредовый сон. И будь у меня возможность, я бы не променяла этот сон ни на какой другой, ни в коем случае. Совершенно неожиданно Снейп легким поцелуем коснулся моих губ и, заметив, что я не дала никакого отпора, повторил его, но уже более напористо, властно. Сжав рукой его рукав, я сама от себя не ожидая, начала отвечать на его поцелуи. Медленно выровнявшись из полугоризонтального положения в вертикальное, мы продолжали целоваться как отчаянные влюбленные, которые никогда не смогут повторить этого снова. Я сильнее прижалась к телу Снейпа, так как комната вновь начала кружиться, словно игрушечный волчок. Пару мгновений и он плавно отстранился. - Роуз, уходи, - Снейп сурово смотрел куда-то в сторону. Неужели он испугался или посчитал всё ошибкой? Он не мог оборвать всё сейчас, когда мы так далеко зашли. Слишком далеко. Мы переступили эту дистанцию ученик-учитель ещё в тот момент, когда перемещались по воздуху над Хогвартсом. А теперь он вдруг взял и всё испортил. Разрушил. - Уходи, - тем же тоном повторил он и прикрыл глаза. Я не стала с ним спорить, лишь руки сжала в кулаки, чтобы побороть разочарование. Впрочем, как обычно, я могла ответить ему лишь позорным молчанием. Почему я такая неуверенная? Читая книги о любви, я представляла картинки, где, словно героиня романа, бегу навстречу своему возлюбленному. Хватаю его за рукав, когда он пытается от меня уйти в ночи. Смело упрекаю его во всех ошибках, доказывая свою точку зрения. Но это всё книги, в то время как реальная я не нахожу в себе силы вести себя так же нагло, настырно добиваясь своей цели. Очевидно, мне хватает мужества справляться с неудачами, но не достаёт смелости, чтобы просто заговорить с Северусом Снейпом, прикосновения губ которого всё еще горят на моих…