Он быстрый, сильный и с металлической рукой

Улыбнувшись, Наташа проводила Стива грустным взглядом. Безнадежность, о которой они уже знают не понаслышке, окутала их с головой. Да, возможно эта кампания против всего шестого интервинционного стратегического... увенчалась бы успехом, если бы не одна проблема. Этой проблемой был он. Тот, в чье существование почти никто не верил. Тот, чья жизнь обошлась в металлическую руку, хроническую астму и непереносимость чистого воздуха. Тот, кто все время носит на носу и рту черную маску, которая фильтрует воздух. Тот, кто обладает советской винтовкой, не оставляющей после себя следов. Тот, кого нельзя поймать, потому что он слишком быстрый и сильный. Тот, кто за один миг взбудоражил весь Щ.И.Т. и вверг его в хаос. Тот, о ком ничего не известно. Конечно, Романова все же что-то знала о нем, ведь она однажды видела его на одном из своих многочисленных заданий. Казавшаяся неприступной тогда Черная Вдова, еще совсем молоденькая рыжая разведчица, влюбилась в эти черные, окутанные пеленой глаза, мелькнувшие где-то между полуразрушенных стен. С тех пор, они почти всегда стоят перед ее глазами. Либо закрываясь, либо затягиваясь все новой пеленой боли и ожидания. Теперь, русской придется биться с ним, но это для нее не помеха. Она ненавидит его за все, что тот сделал. Но все также любит... за глаза. – Наташа, ты идешь? – Стив окликнул ее в последний раз, уходя из темного и заброшенного места, походившего на старый военный лагерь. Конечно, ему было страшновато оставлять напарницу одну в этом странном месте, особенно, когда их преследует этот Зимний Солдат. Наташа едва заметно улыбнулась и покачала головой, давая капитану понять, что она хочет побыть одной. Лишь в компании свежего воздуха, теплого ветерка и затхлых тайн былых времен, что хранила стена заброшенного ангара, к которой прислонилась Вдова. – Ладно, тогда ты аккуратнее. Если что, я буду в подвале, хочу осмотреть там все. Наташа следила за тем, как спина голубоглазого блондина исчезла в темноте. Конечно, без слов было ясно, что она ему нравилась, но у Роджерса не было опыта в общении с дамами с 45-го года, тем более с гордыми красавицами такого уровня, как Натали. Для Романофф же он был очень хорошим, просто прекрасным другом, которого она ценила и уважала, а еще не боялась доверить ему свою жизнь. На минуту, она прикрыла глаза, и в них всплыли прекрасные образы отца и матери, которых она помнила еще совсем молодыми, затем смеющийся и задорный облик погибшего мужа-летчика, а потом вновь те глаза, окутанные черной пеленой вокруг, полыхающие от ярости и гнева. Вдруг, она почувствовала, как чья-то ладонь, сокрытая в грубые перчатки, заткнула ей рот. Она тут же распахнула глаза и замычала в ладонь незнакомца, пытаясь вырваться. Наташа смогла ощутить, что ее нога с силой бьет чей-то, буквально пуленепробиваемый торс. В темноте сверкнули те черные глаза, только что привидевшиеся агентессе. В них блестела сталь ножей, но и какая-то грубая нежность, не присущая людям такого типа. – У тебя была возможность убить меня тогда, на мосту. Почему не убила? – металлический голос, будто отмерший от многолетнего молчания, болезненно разрезал душащую тишину. Он с силой тряхнул Наташу за плечи, пытаясь выпытать у нее хоть какую-то информацию. – Говори, иначе я выпотрошу тебя, а Роджерс об этом даже не узнает! Ты меня уже бесишь, рыжая девка! – Я просто замешкалась, урод! – закричала девушка, как только она укусила мужчину за руку, заставив его ослабить хватку. – Какая же ты мерзопакостная сволочь, змея недобитая! – она лгала, но в этот раз у нее этого не получалось – ее выдавали зеленые кошачьи глаза, переполненный необъяснимым желанием и восхищением при виде «старого знакомого», хотя раньше она лгала просто превосходно. – Ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня! – засипел тот, доставая из-за пазухи советский кинжал, который Наташа узнала с первого взгляда. И все-то оружие у него советское, но на русского он совсем не похож. Она приготовилась к разрываемой боли от проникновения холодного оружия в бока, голову, грудь. Это уже не важно, да и жизнь мелькала перед глазами слишком быстро, что думать не было времени. Она не умоляла его о пощаде, не дрожала от страха и не делала попыток вырваться, она просто обмякла в его руках, как задушенная лань. Натали удивилась тому, что на протяжении нескольких секунд не чувствует предполагаемой боли, а слышит лишь треск своего любимого черного облегающего костюма по швам. Подведя кинжал к ее горлу, солдат резал костюм пополам, и он расползался под холодными прикосновениями ножа. Стрелок делал это удивительно аккуратно, стараясь не задеть нежной бархатной кожи девушки. Заглянув в глаза своего «нападника», она не заметила там ярости и гнева, а лишь промелькнувшую нежность, сменившуюся вожделением. Разведчица почувствовала холодок пробегаемого ветерка по обнаженному телу. Зимний солдат отошел от нее на шаг назад и долго смотрел в ее глаза, налитые тягучей страстью, которая, будто патока, наполняла все тело до кончиков ногтей. Они еще пару минут смотрели друг другу в глаза, пока Романофф резко не вскочила и не накинулась на шею парня, который тут же обхватил ее за талию, и, прижимая к себе, впился жестоким и грубым поцелуем в ее губы. Та животная страсть, с которой эти двое накинулись друг на друга, как разъяренные волки на истекающую кровью добычу, нарастала с каждой секундой. Пока он терзал своими обветренными губами ее полные, налитые кровью, губы, пока она выталкивала его оружие и кидала на пол, расстегивая все возможные застежки на его костюмах, пока те поддавались ее дрожащим рукам, пока завывал свою песню ветер, и пока ничего не подозревающий Роджерс копался на старом и пыльном складе с оружием, находящимся в подвале. Недовольно застонав от нетерпения, Романова почувствовала, как ее спина ударилась об обросшую мхом стену полуразрушенного амбара, и все же, несмотря на это, девушке, наконец, удалось стянуть порядком надоевший костюм с его плеч, а затем все ниже и ниже, полностью оголяя его торс. Она с наслаждением прошлась рукой по сетке шрамов на его накаченном торсе, по старым или еще не зажившим ранам, по огрубевшей ткани брюк костюма, которые все еще оставались неснятыми. Он же металлической рукой крепко зафиксировал ее у стены, а второй рукой с нежностью обнимал за талию, проходясь по всем изгибам ее шикарного тела. Он с силой вдохнул воздух и посмотрел на отброшенную в сторону свою маску. Стрелок не мог долго дышать нефильтрованным кислородом, но разве сейчас до этого? С жадностью глотая чистый кислород, он думал лишь о том, как бы овладеть предметом желания стольких лет поскорее. Наконец, его штаны были стянуты заботливыми руками партнерши, и он смог вкусить столь желанный, но запретный плод. Зимний солдат с силой вошел в нее, сорвав с ее пухлых и искусанных от его грубых поцелуев стон наслаждения. Она все глубже впивалась ногтями в его и без того израненные плечи, пока он все глубже и глубже вдалбливался в нее. Каждый ее стон, вздох льстил ему, отчего он продолжал действо со все новой и новой силой. Чаша терпения обоих уже переполнилась до краев. Наташа, расположившаяся в его руках забилась в конвульсии наслаждения и протяжно застонала, буквально изнемогая. А он с рыком дал знать о том, что тоже закончил. – Ты пришел сюда из-за меня? – охрипшим голосом спросила Наташа, даже позабыв о том, сколько всего плохого он ей сделал. Сейчас ее заботил лишь этот вопрос, и она была не готова задавать никаких других по поводу его действий, да и всего сейчас происходящего, буквально развязавшейся войны. – Да, – ответил тот честно, коротко. Он вообще разговаривал редко, а если и заговаривал с кем-то, то если это было действительно очень необходимо. – И что же мне теперь делать? – еще один вопрос послышался со стороны рыжей, которая уже была почти одета. Слава богу, в разрезанном кожаном костюме у нее хранилась обычная одежда. – Жди меня, – ответил тот, заправляя свою винтовку за спину. Он надел маску и выпрыгнул из ангара через разрушенное окно, вцепившись металлической рукой за уступ на разваленной стене. – Хорошо, – она прикрыла чертовски зеленые глаза и слабо улыбнулась, провожая темную фигуру, перепрыгивающую через решетку и скрывающуюся в непонятном для нее сейчас направлении. Осознав, что наверное Капитан Америка ее уже заждался, она мигом бросилась в подвал, где тот сейчас обессилено сидел. – Стив, все хорошо? – Меня убивает неизвестность. Я не знаю, кто тот человек на мосту... – прорычал Роджерс, посмотрев на рыжую агентессу с прекрасной фигурой и проницательными глазами. – В разведке мало кто верит в его существование. Его называют Зимний солдат. Он – призрак. Тебе его не найти, – охрипшим голосом прошептала она, отводя глаза в сторону и улыбаясь собственным мыслям «Теперь я верю в тебя»