Потерянная

Naughty Boy – No One's Here To Sleep (feat. Bastille)

      Выпускной. У всех разные понятия этого слова и этого события. Кто–то плачет, нехотя расставаясь со школьными стенами, ведь они стали такими родными. Не хочется вступать во взрослую жизнь, расставаться со своим приевшимся окружением. Кто–то так любит своих одноклассников, что плачет и обнимает их, и тогда понимает, что вот он, этот день. Они расстаются. И каждый уезжает в разные стороны. Разные дороги. Разные судьбы.       А кто–то просто рад закончить школу. Рад, что сможет пойти дальше. Что сможет заниматься любимым делом, сможет пойти по стопам родителей и учиться в том же университете, что и они, либо выберет свой путь. Начнет заниматься своим любимым делом. Он будет скучать по своим друзьям из школы, но все же рад, что уходит.       Что касается меня, так я ни к одному из этих типов людей не отношусь. Вся проблема в том, что у меня нет и не было здесь друзей. Могу сказать, что я не буду скучать по этим стенам и уж точно не буду скучать по людям, которых я знала здесь.       Спросите, как так у тебя не было друзей? Ответ прост.       Они были. Были. Хорошее слово, больно говорить о друзьях в прошедшем времени. Ведь они не умерли, не заболели, они здесь. Вон там Лия, танцует со своим парнем Максом, мои бывшие лучшие друзья. Больно признавать, что твоя лучшая подруга предала тебя. Предала так просто и сделала невинный вид, что это произошло случайно. Брюнетка кружится в вальсе, счастливо улыбаясь, вовсе позабыв обо мне. Ну, а зачем ей такая обуза в моем лице?       Смотрю налево, недалеко от них танцует Эмбер с нашим одноклассником Скотом. Блондинка тоже счастлива. Не сказать, что мы были подругами, но общались иногда. И она так же забыла обо мне, так же не поздоровалась и не подошла. Но я привыкла. Для меня это в порядке вещей.       Поворачиваю голову чуть правее и вижу его. Он тот, чье предательство я переживала не раз. Тот, кого люблю, тот из-за кого чуть не покончила с жизнью. Тот, кто был другом и врагом в одном лице. Гарри Стайлс.       Одет в черный костюм, накрахмаленную белую рубашку и черные туфли, а черная бабочка дополняет его образ. Кудри уложены идеально. Для меня он всегда идеален. И сейчас, смотря на него, я чувствую, как сердце обливается кровью.       Самое колючее - так это то, что он танцует с ней. С Бредли Скотт. Брюнетка одета в розовое, короткое платье. Банально для королевы школы. Эта девушка тоже успела подпортить мне жизнь за все школьные годы.       И смотреть на них, на то, как они счастливы, я не могу. Закусываю губу и отвожу взгляд. Не могу. Нет. Это больно. Это мерзко. Смотреть, как она обвивает своими руками его шею, целует его губы, говорит с ним, смотрит на него. Она. Не я.       Беру шампанское со стола и отпиваю немного, и это уже третий стакан, но мне мало. Хочется напиться. Хочется забыться. Уйти из этого мира, войти в другой. Не хочу тут находиться. Не хочу смотреть на эти счастливые лица, понимая, что все эти люди убивали меня морально каждый день. Убивали и радовались этому. Радовались, что я тону. Я просто утопала в океане боли. Боль для меня - это обычное слово, привычное, приевшиеся чувство. У вас бывает иногда головная боль? А моя боль всегда со мной, всегда рядом.       Снова смотрю на эту парочку и замечаю на себе взгляд Гарри. Он смотрит прямо на меня, увидев мое опечаленное лицо, но только усмехается и смотрит на Бредли, а затем притягивает ее к себе и страстно целует. На моих глазах. Снова. И вот оно: я не выдерживаю. Взрыв. Эмоции бьют через край, я больше не могу здесь находится, и, разворачиваясь на каблуках, иду к выходу. Почти на выходе меня хватают за руку и разворачивают к себе. Это он. - Куда ты так спешишь? Шоу только началось, - усмехается Гарри. - Да пошел ты! Пошли вы все! – не выдерживаю я.       Вырываю свое запястье из его руки и смотрю в сторону, на столе стоит бутылка виски. Я хватаю ее, снова смотрю на него: он улыбается. Доволен. Доволен собой. Снова довел. Снова выиграл.       Я ничего не говорю, молча выхожу в холл, иду по направлению к лестнице. Пойду на крышу. Любимое место. Хоть там я могу побыть одна и подумать. Единственное место, которое я полюбила за все школьные годы. Единственный уголок в этом здании, где мне тепло и уютно.       Поднимаю подол своего изумрудного платья, чтобы было удобней идти, и поднимаюсь наверх. Открываю железную дверь, ведущую на крышу, и прохожу наверх. Ветер ударяет в лицо, я жмурюсь, но прохожу дальше. Стараюсь держать бутылку сильнее, чтобы она не упала. На сегодняшний вечер она мой друг.       Ветер окутывает меня, и я чувствую мурашки по всему телу, хорошо, что на мне была накидка: она хоть немного, но согреет. Прохожу вдоль крыши, и передо мной является темно-синее небо - уже почти темно. Сегодня пасмурно. Я прохожу и сажусь не далеко от края. Открываю бутылку и отпиваю виски. Горло жжет, но я продолжаю заливать напиток в свою глотку, зная, что потом будет легче. И в этот момент я понимаю, что мне хочется поделиться с кем-то. Выбросить наружу все, что давно пылилось в чердаке, ведь это невыносимо...       Если моя история скучна и неинтересна, ее и не нужно слушать. Меня будет слушать небо. Я поделюсь с ним, своей жизнью. Своими школьными годами. Расскажу про семью, и, самое главное, расскажу про него. Мне нужно выговориться, нужно поделиться.       Я все свои девятнадцать лет молчала. И вот, в этот день, когда все это закончится, я хочу высказаться. Хочу рассказать самое важное, самое больное. То, что сломало меня, то, что крушило мое сердце, собирало и снова крушило.       Не знаю, станет ли мне легче, если я расскажу все то, что испытала, но я должна. Просто нужно поделиться. Разве у меня одной такое было?       Ты хранишь в себе что–то больное и жгучее, это обжигает тебя изнутри, но ты молчишь. Терпишь. Вот у меня так. Но это так сильно жжёт, что молчать уже невозможно, и я решаю рассказать.       Я готова поделиться, разделить муку, вскрыть ту рану, ту корку, те шрамы, которые перебинтованы по тысячу раз на моем сердце, на моей душе. Мне нужно, я готова рассказать то, что давно прятала и, возможно, тогда узнав и раскрыв все карты ты поймешь меня моя вселенная, ты увидишь то, что я давно хранила и всячески оберегала от чужих глаз, потому что боялась. Чертовски боялась, оставшись с немой болью в глубине души.