Nineteen Twenty Two

Чимину девятнадцать. Чимину чертовых девятнадцать, и он большую часть своей жизни провел в танцах. Наверное, это можно считать победой. Сокджину двадцать два. Чимин не знает, чем рыцарь-хен занимался все это время (потому что танцует он хуже бабушки Намджуна), но, наверное, тоже не хуепинательством страдал. У Чимина есть проблема. У Сокджина такой проблемы нет. Проблема есть у Тэхена. Но решает её Чимин почему-то именно с широкоплечим старшим. -Я не гей, - закатывал Сокджин глаза поначалу, давая Чимину подзатыльники и скидывая с себя по вечерам, когда младшенький нылся нагло: "Ну Сокджини-хён, ну пожалуйста, давай попробуем?" Чимин не знает, где он брал наглость на все эти свои "пожалуйста", но каждое стоило одного единственного усталого "Ладно", когда по расписанию вставать через три часа пятнадцать минут, все в общежитии спят, а у беспокойного младшего член стоит и по лбу бьет так, что не уснуть. Джин тогда помог ему в ванной, закрывая чужой рот одной рукой и как-то слишком умело работая второй. Чимин-то подумал, что это как себе надрачивать. А потом, когда сам попробовал, осознал, что нихрена подобного и даже это нужно уметь делать. И Сокджин вот умел. Не только это, вообще-то. Нихрена-не-неуклюжий-хен. И как-то все стало таким привычно завидно периодичным, что Чимин даже не заметил, как настало время переосмыслять бытие. То есть отношения. Которых вроде бы... нет? -Хён. - Чимин зовет непривычно неуверенно. Сокджин вообще мало времени проводит с ними всеми и еще меньше наедине с Чимином. Тем более в репетиционных. Им просто нечего делать вдвоем. Разве что орать хором мартовских котов. -Чего надо? - Сокджин очень увлечен перепиской в kakaotalk, и Чимин на обе ноги может поспорить с кем угодно, что старший припрётся домой ближе к рассвету: промоушен закончен, и он может свалить к друзьям надраться. Кто бы сказал, что свежий на лицо двадцатидвухлетний хён бухает всякое паленое дерьмо. -А мы с тобой... - Чимин запинается на мгновение, подбирая слова, но все же продолжает, - состоим в отношениях? -В плане? - Джин даже отрывается от телефона, чтобы озадаченно изогнуть бровь и воткнуть уже в Чимина абсолютно даунским взглядом. -Ну, типа как парень и девушка, только парень и парень. Или мы просто развлекаемся с членами друг друга, дабы облегчить бурление гормонов в крови? Чимин знает, что его уже несет, и он совершенно точно не отвечает за свой язык, впрочем, лицо Сокджина стоит того, чтобы нести чепуху. Он всегда сначала смотрит, как идиот, а потом расплывается в такой же идиотской улыбке. И Паку абсолютно точно не хочется разбираться, почему. -Не знаю. Наверное, состоим. Чимина ответ не очень устраивает, особенно потому, что хён снова дрочит экранную клавиатуру смартфона, договариваясь о месте встречи и количестве бутылок с пойлом. -А геи ходят на свидания? -Что за тупые вопросы? Сокджин наконец возмущается, а Чимин делает вид, что танцует. Он смотрит в зеркало только на себя и, "конечно", не скашивает глаза чуть левее от себя. У него в голове играет музыка (кажется, это последний трек Daenamhyup), но тело двигается абсолютно не в ритм, потому что Чимин отчего-то растерян. -С чего ты взял, что мы геи? -Ну, ты же сам сказал, что мы в отношениях. Кажется, Чимин слышит, как Джин врезается затылком в стену, у которой сидит. Отчетливо он слышит только шипение и "ой" сквозь зубы. Чимин продолжает танцевать, потому что ему неловко. Зачем он вообще поднял эту тему, зачем ему девятнадцать и зачем Сокджин такой красивый, когда морщится от боли. -Разговоры, достойные имбицилов, - ворчит старший, откладывая телефон в сторону и уже осторожно прислоняясь головой к стене. Чимин предпочитает сделать вид, что не замечает взгляда из-под прикрытых век. - Вообще, с такими вопросами тебе к Хёсану. Он у нас специалист в отношениях геев. -А вы спали когда-нибудь? -Нет. Чимин даже запинается от спокойных ответов (он был в полной уверенности, что уж старый друг-гей давно затащил Сокджина в постель), но продолжает страдать непонятной хернёй перед зеркалом, которая уже даже и на танец похожа слабо, потому что трек в голове пошел на третий круг и пластинку, кажется, заело. -Почему? -Так я не гей. Чимину тоже хочется удариться головой о стену: все крутится вокруг этого жуткого слова, а вместе с ним в голову лезут всякие идиотизмы наподобие ЛГБТ-сообщества и камин-аута. Чимин абсолютно точно не готов громко назвать себя "гей" как уже, судя по всему, достаточно давно делает один из лучших друзей Сокджина. Но и убивать в себе романтику в девятнадцать ему тоже не очень хочется. Пусть это выглядит по-девчачьи, он не будет об этом думать: ему же не десять. Просто: -А кто тогда мы? Кажется, вопросы ставят Сокджина в тупик, или он злится, но Чимин уже недвижимо наблюдает за тем, как старший закидывает на плечо рюкзак и, с телефоном в руках, молча покидает репетиционную. "Я все испортил?" Чимин не ждет его ночью, потому что выдается возможность нормально поспать, но в пять просыпается от почти неслышного шороха в коридоре. Сокджин плохо пьянеет, поэтому никогда не шумит на пороге. -Двигайся, - привычно бросает он чуть более чем обычно заплетающимся языком. Чимин, уже абсолютно проснувшийся, двигается к стене, но остается лежать лицом к старшему. В отсветах фонарей из окна Пак видит расширенные зрачки Сокджина, который смотрит на него в упор, и определенно не знает, что говорить и нужно ли вообще открывать рот. -Я спросил. Ходят, - выдает Джин с абсолютно серьезным лицом и даже кивает сам себе, обнимая Чимина за талию и ожидая какой-то реакции не очень, вообще-то, понимающего что к чему младшего. - На свидания геи ходят. И цветочки дарят. Только ты не жди. Я ненавижу веники. Чимин пытается что-то сказать в ответ, но не успевает, потому что уж слишком хорошо Сокджин-хен целуется, а тихим нужно быть обязательно: Рэпмон храпит как-то подозрительно ненатурально. -А кто тебя учил целоваться? - успевает выдохнуть Чимин, пока Джин переводит дыхание для второго захода. Старший подвисает и выдает то, чего Чимин вообще-то ожидал, но ни разу не рад: -Хёсан. Прочие вопросы тонут в очередном шквале поцелуев, пока у Чимина не начинают болеть губы и ломить поясницу и яйца от перенапряжения, а в дверь общаги не скребется Чонгук, который провел всю ночь перед свободной субботой в тренировочном зале и определенно будет сейчас отсыпаться. -Эй, голубки. Вы не спите, вам и открывать, - доносится откуда-то со стороны Намджуна. Чимин разочарованно стонет, когда Сокджин пакостливо хихикает и предоставляет младшему возможность слезть с кровати и в темноте втаскивать наверняка едва живого Чонгука в квартиру. В отместку Пак проходится коленом по напряженному члену пьяного хёна, вырывая из его горла стон боли и неудовлетворенности. Чонгук едва стоит на ногах, хоть и улыбается как сумасшедший, поэтому фактически падает в чужие руки кульком с фекалиями: такой же тёплый, мягкий и воняет. Правда, всего лишь потом. Чимин матерится, тащит младшего до кровати, стягивает одежду, запихивает макнэ под одеяло. В общем, ведет себя как заправская мамочка. Когда он возвращается в постель, Джин уже сопит носом в подушку, раскинувшись звездой не на своей кровати. Чимин сначала хочет распинать пьяного хёна, но всего лишь тихо залезает под чужую руку, устраиваясь на подушке рядом, и накрывает обоих тонким одеялом. Что-то в их отношениях определенно не так и это уже, кажется, не шутки. Чимин полагает, что ревновать Джина к Кидо-хену (кажется, так звучит его никнейм в новой команде) немного не all right. Но поделать с собой ничего не может: Ким-черт-его-подери-Сокджин проводит с Чин-делать-больше-нечего-Хёсаном почти все свободное время. А ведь это Чимин в одной группе с рыцарь-хёном, а не Кидо. Впрочем, в ревности Чимин оказывается не один. Правда, ревнуют его и не к кому иному, как Джину. Тэхён вообще-то очень заинтересован в отношениях и справляется с потребностями организма при помощи Хосока, но почему-то всех вокруг считает своими. Особенно Чимина, потому что "мы же друзья!" И при Тэхёне лучше даже не подходить друг к другу близко, потому что доебется до обоих и испортит любой даже не пытавшийся перерасти в романтический момент. -Чимин, я приглашаю тебя на свидание, - как-то нарочито уверенно шепчет Сокджин на ухо, пока они сидят у стены в репетиционной, в которой, фактически, живут, и смотрят на танцующего в одиночестве Чонгука. Пак предпочитает не думать о том, что вообще-то хёну не очень ловко это говорить. И он только кивает, безуспешно, впрочем, пытаясь скрыть счастливую солнечную улыбку, из-за которой не видно, чем страдает макнэ под музыку. -О чем шепчетесь? - встревает Тэхён незамедлительно, сбивая градус счастья Чимина до, кажется, абсолютного нуля. Нет, Чимин действительно очень любит друга. Но тот почему-то (почему же) всегда не вовремя. -О том, что в макнэ, похоже, атомная электростанция стоит, потому что я уже до ломоты в костях заебался скакать, - отвечает за обоих Сокджин, и Чимин видит на вполне хорошо изученном лице незнакомую и немного неприязненную улыбку, обращённую к согруппнику. Тэхен же либо ничего не замечает, либо делает вид. -Хён, ты танцуешь, как спиленная сосна. Даже если у тебя что-то болит, то ты точно не должен об этом говорить. Джин не воспринимает болезненно слова о том, что он хреново танцует. С таким размахом плеч и обворожительной улыбкой все должны хвалить его уже за то, что он хорошо воспроизводит выученную хореографию. Только Чимину становится немного обидно за вроде как своего молодого человека, но он возмущений не высказывает, предпочитая замять ситуацию. О словах Сокджина Пак вспоминает только когда ему протягивают шарф и куртку, а в общежитии спит Юнги, который заболел и от температуры едва соображал, когда его отправили под присмотром менеджера домой в постель под одеяло и антибиотики. Чимин думает, что они - полуночники, но скрываться от фанатов и СМИ лучше именно в такое время. "Во что мы ввязываемся?" Они ведут себя как обычно: дурачатся в парке, едят вредную для диеты, фигуры и танцев еду. Пешком доходят до берега реки и сидят на скамейке. В четыре утра еще очень темно, и фонарь над выбранной скамейкой не работает. Чимин чувствует себя странно, особенно когда Сокджин, воровато оглядываясь, целует его. Как понравившуюся девчонку в старшей школе. Этот поцелуй вызывает в нем трепет, как будто они целуются в первый раз. Может быть, потому что они на улице, мимо в любой момент могут пройти люди, и ситуация экстремальная до предела. А может быть, потому что до этого все было как-то не так официально. Секс по дружбе. Кажется, так это называется. Они возвращаются уже после рассвета. Общежитие лежит мертвое, похрапывая, посапывая и постанывая со всех сторон. Сокджин сегодня не пьян, но ведет себя так, словно его всю ночь отпаивали чем-то очень крепким. Впрочем, Чимин чувствует себя абсолютно так же, беззвучно хихикает в чужие губы, пока они целуются в прихожей, и царапает руки об отросшую за день щетину. Они без особых потерь добираются до кровати, запинаясь всего пару раз о разбросанные по полу шмотки неряшливого Намджуна. На этот раз спит даже он и не рычит на шумных соседей. Чимин чувствует чужие руки на своих бедрах, направляющие к кровати, и совсем не против, что ведут его как девочку. Слишком часто в его мозгу проскальзывает сравнение с женским полом, но тревожные звоночки, похоже, поломались все разом, и мужеское естество не восстает против вопиющего несоответствия полов. Делать что-то еще в семь утра, кроме сна, получается очень плохо, поэтому стоит голове Чимина почувствовать ухом подушку, он отключается, уже сквозь сон чувствуя чужие холодные руки на животе под футболкой. "Это было лучшее свидание в моей жизни", - думает за Чимина подсознание, и в состоянии сна он не против таких мыслей. В конце концов, они слишком правдивы, чтобы им сопротивляться. -Держи. Сокджин протягивает стакан из соседней кофейни, которую безумно любит Чимин, потому что там делают единственный кофе, который Пак вообще может поглощать. Другое дело, что Чимин совершенно не уверен, знает ли рыцарь-хен, что его одногруппник кофе не любит. Впрочем, это оказывается именно мокаччино с белым шоколадом. Джин кривится, потягивая американо, что "у тебя точно слипнется задница от такого количество сахара", но Чимин привык ко всеобщей реакции на этот напиток, который с кофе имеет мало чего общего. -Не хочешь сходить со мной к моим друзьям? - Сокджин валяется у стены, изучая взглядом потолок, и крутит в руках телефон. Чимин давно не поднимал глаз на часы, а между тем стрелка перевалилась за полночь. И если Сокджин может даже не спрашивать менеджеров, а просто уйти, то Чимину либо сбегать, либо отпрашиваться. -Но как я..? -Сбежим. У Сокджина ответы есть, кажется, на все. Он какой-то до ужаса простой, а Чимин уже перекатывает в голове мысли о том, что ему очень хочется посмотреть на Хёсана, потому что он еще ни разу не видел нормально лучшего друга своего молодого человека, а тот, между прочим, говорит о нем слишком часто, чтобы это оставалось хоть сколько-нибудь незаметным. -Только валить нужно сейчас, - вздыхает Сокджин и звонит менеджеру с просьбой сгонять за кофе. Второй менеджер в другом зале в Чонгуком, Хосоком и Тэхеном, поэтому преград неожиданно не остается, и открытая дверь репетиционного зала зовет в неизведанный мир чужого круга знакомых. Когда они уже едут в такси куда-то в пункт под названием "клуб знакомый держит", у Чимина начинает разрываться мобильный телефон от звонков менеджеров, но тот с легким волнением выключает его и забрасывает в рюкзак, валяющийся в ногах. В машине темно, мужчина-водитель смотрит только на дорогу, а ладонь Сокджина поглаживает крепкие бедра, и Пак чувствует себя странно. "Второе свидание?", - думает он и приходит к выводу, что это не самое лучшее место для романтики, но им не приходится выбирать. Поэтому он только на пару мгновений зажимает между ног длинные чужие пальцы и прислоняется лбом к стеклу, за которым мелькают огни ночного Сеула. Клубом назвать то, куда они приезжают, язык поворачивается с трудом, зато народу там не много и все знакомые. Сокджину, конечно, знакомые. Чимин с трудом узнает пару популярных трейни, кого-то из дебютантов последних двух лет, каких-то реперов, и на этом его познания заканчиваются. -Привет, Хёсан. - Сокджин подходит к другу непозволительно (в понимании Чимина, конечно) близко. Правда, у Хёсана добрая улыбка и он отходит от Джина почти сразу, предоставляя тому возможность представить малолетку всем присутствующим. -Он же несовершеннолетний, ты чего его в этот гадюшник притащил? - спрашивает Хёсан в относительной тишине, когда они сидят на диванчиках в приватной комнате, и помимо них нет никого. Чимин чувствует себя немного неловко, сидя по правую руку от Сокджина и цепляясь за опущенную под стол ладонь. Он уже в тысячный, кажется, раз жалеет, что согласился поехать со старшим, хотя и держит лицо как истинный айдол: к таким тусовкам рано или поздно придется привыкнуть. -Да ладно, не маленький уже. Пора привыкать. Посидите тут, я пойду принесу чего-нибудь выпить. Наедине с Хёсаном Чимину неловко вдвойне. Он смотрит в окно, за которым на небольшом танцполе трутся мужчины и женщины под перекличкой ослепляющих лучей. Чимин ищет глазами Сокджина и абсолютно не удивляется, когда замечает того болтающим с какой-то девушкой, слишком откровенно прижимающейся к высокой фигуре и ведет себя до тошнотворности по-блядски. -Хёсан-хён, а Вы правда гей? - интересуется Чимин, снова ощущая, как тормоза делают ручкой и уходят в закат. Пак удивляется с самого себя, как он еще вспомнил о правилах приличия в такой ситуации. Впрочем, он не отводит взгляда от Сокджина и женщины, с беспричинной (кажется) жалостью к себе заключая, что рыцарь-хен выглядит с женщинами максимально гармонично. -Да. -Вам вообще девушки не нравятся? -Почему же? Они красивые. Но не как спутницы жизни или музы. -А парни на танцполе? -Есть интересные экземпляры. -А девушки? -Не обращаю внимания. Чимин молчит, не зная, что спросить еще. Сокджина в поле зрения уже нет, но младшему все равно не по себе: Чимин не хочет верить себе, что сердце гложет жгучая ревность. Ко всем и каждому. -А тебе девушки нравятся? Чимин не ожидает вопроса и даже отводит взгляд от толпы, удивленно глядя на Кидо. Чимин отвечает честно, но он все равно не ожидает от себя такого подвоха: -Нет. -А парни? На этот вопрос Чимин не отвечает вслух, только кусает губы и качает головой, пряча среди людей взгляд. Пака не впечатляют ни округлые формы девушек, ни литые фигуры мужчин, но через толпу, раздвигая людей плечами, с четырьмя зелеными бутылками продирается Сокджин, и Чимин расплывается в облегченной улыбке. Он чертова школьница. -Или один парень?.. Таким расстроенным Чимин еще никогда не видел Сокджина. "Оппа, почему тебя, а не Намджуна-оппу называют самым красивым? Ты ведь стремненький". Люди бывают... разные. Джин улыбнулся, отшутился, расписался. И, кажется, предпочел забыть круглое женское лицо в красных точках акне. А Чимин запомнил. Ему впервые очень не хотелось расписываться на собственном диске, а тем более отвечать на чужие вопросы. Но он выдавил из себя улыбку и продолжил быть айдолом, оставляя детские переживания за пределами работы. -Сокджин, ты чего как варенный тток*? - возмущается хореограф, а Джин оседает на пол, сцепляя руки на затылке и прикрывая локтями лицо. Чимин видит его в зеркальном отражении и ловит чужой потерянный взгляд, направленный никуда иначе, как на него. - Ладно, закончили на сегодня. -Хён, хочешь кушать? У них у всех вообще-то диета, и едят они только вареную курицу с овощами, но Чимин не против выбраться из-под опеки менеджеров, чтобы порадовать грустного рыцаря хоть чем-то. Но Сокджин качает головой и отползает к стене в угол. Это все выглядит по-детски глупо, но смеяться определенно нет желания. -А кофе? А давай фанкафе почитаем? Или пойдем песню порепетируем вдвоем? Чимин садится на корточки рядом, улыбаясь глазами. После объявления конца репетиции они как-то невольно остаются одни, потому что Тэхен с Хосоком наверняка убежали пить чай, Чонгук - уроки делать. А Намджун всегда найдет себе занятие, особенно если Юнги в состоянии смыслить хоть что-то кроме "пить" и "спать". Сокджин все так же молчит. Только дергает Чимина на себя, длинными ногами подбирая завалившуюся тушку поближе и повисая на коротеньком донсене как коала. -Хён... Ты красивый. -Подлизываться нехорошо. -Ты правда красивый. Чимин, конечно, последний эгоист, но на Сокджина смотреть даже приятнее, чем в зеркало. Поэтому Пак старается не сводить со старшего взгляда, когда это в его силах. Чимин любит прослеживать широкие брови пальцами и лохматить и без того торчащие в разные стороны волосы. Чимин любит целоваться с Сокджином. Чимин, кажется, просто любит. -Сокджин-оппа, а вы оставите мне автограф? - смеется Чимин фальцетом, изображая верную фанатку. И Джин расписывается для него так, как вряд ли еще кому-либо еще распишется: губами по шее и открытым плечам, оставляя свои метки на как можно менее заметных местах. И Чимин гордится этими автографами, которые вряд ли кому-то покажет. -Самый красивый, - выдыхает младший в чужие губы, захлебываясь своей нежностью. Он готов повторять это бесконечно, лишь бы Сокджин не переживал. Это глупо вообще-то: именно он лицо группы, он вроде как общепринято самый прекрасный, но его безграничное самолюбие так легко задеть парой слов. -Пожалуй, помешаю уединению, - раздается где-то над головами обоих и Чимин наконец находит в себе силы отвести глаза от чужого лица, чтобы наткнуться на ехидное лицо Тэхена. -Чего тебе? - Сокджин где-то под руками напрягается всем телом, а колени на боках сжимаются до гарантированных синяков. Старший сразу становится неприветлив и груб, и Чимин совершенно не понимает причин. -Я Чимина забрать в кофейню. Нам менеджеры разрешили. - Тэхен улыбается все так же приторно и лицемерно, а Чимина пугает выражение лица Джина, потому что у него слишком редко видно ходящие под кожей желваки. -Полагаю, что это мне, как молодому человеку Чимина, положено водить его в кофейни, - выдает старший, запуская ладони в вырезы чужой майки по бокам. И Пак впервые слышит такие откровенные слова от своего рыцаря-хена, которого, по идее, должен знать лучше, чем кто-либо другой. Сокджин же не говорит об отношениях! Тэхен, очевидно, тоже не ожидает такой искренности и прямоты, поэтому не находится, что сказать, в первую пару мгновений. А когда он открывает рот, чтобы парировать атаку, Сокджин снова выдает слова, нокаутирующие V: -И, в общем-то, я планировал устроить Чимину небольшой экскурс в тайны интимной личной жизни в состоянии постоянного палева, поэтому не мог бы ты покинуть помещение? Чимину хочется смеяться от какой-то правильной взрослой ревности Сокджина и абсолютной детской растерянности лучшего друга. Он, естественно, на стороне старшего. С Тэхеном всегда можно поговорить потом, а вот горячие ладони со спины убрать уже проблематично, особенно если учесть, что у самого Чимина под пальцами широкие напряжённые плечи, которые с каждым незначительным поглаживанием становятся лишь тверже. -Значит, тайны интимной жизни? - уточняет Чимин, когда дверь за Тэхеном закрывается с той стороны. -Значит, тайны, - кивает Джин и улыбается как-то непривычно мягко. "По-домашнему", - проскальзывает в голове Чимина, пока мысли не спутываются в безразмерный клубок от грубоватых поцелуев старшего. Младший чувствует несвойственную подростковым отношениям уверенность в себе, партнере и грядущем дне, и ему определенно нравится это ощущение. __________________________________ *тток - заготовка для ттокпокки (брусочки из рисового теста)