Princesses of Disney

Принцесса ложится спать, задувает свечи. Рядом не спит тигренок и морщит нос, Мол завтра же будет утро, так в чем вопрос? На Аграбу в тишине опускался вечер…

      По полупустым улицам, где каких-то полтора часа назад еще шумел Базар, бегают крысы и беспризорники. Ветер, насвистывая заунывные свои мелодии, беспрепятственно разгуливает по узким улочкам, перебирает длинными пальцами песчинки, перекладывает с места на место оставленный горожанами мусор. От его прикосновений дрожат и трепещут тряпичные навесы. Перед ним склоняются песчаные дюны за городской стеной. Он приносит с собой жизнь. Он являет собой смерть.       А сейчас ветру до безумия интересно лентами вплетаться в черные пряди распущеных волос.       Принцесса стоит у самого края балкона. Не чувствуя ни холода мраморных плит под босыми ступнями, ни пронизывающего до костей почти ледяного ветра, что пришел вместе с ночью. Ни даже собственных слез и боли от прокушенной губы.       Принцесса всматривается в темноту ночного сада. Принцесса наблюдает за тем, как в ночной тиши распускаются желтые цветы. Она отчетливо слышит, как трескаются их коробочки, днем плотно закрытые от солнечного света. Слышит, как разворачиваются золотые лепестки, как разлетается вместе с ветром искрящаяся желтая пыль.       И в ноздри забивается дурманящий голову аромат. Ногти с силой впиваются в ладони, удлиняются и заостряются в считанные секунды и оцарапывают уже мраморные перила.       Золотой яд растворяется в крови и с бешенной скоростью стремится завладеть всем телом.       Принцесса Жасмин плачет, сама того не замечая, и слезы окрашиваются в золото. Принцесса боится. На ее смуглой коже выспупают капельки пота и она вся будто бы начинает светиться в ночной тьме, освещаемой только парой горящих факелов. А в черных безднах расширеных зрачков вспыхивает желтый огонь.       Страх не отступает.       Он только сильнее сдавливает легкие, вынуждая принцессу дышать полной грудью. Дышать. Дышать. Собирая всю желтую пыльцу, что услужливо приносит ветер. Опасно перевешиваться через перила, выгибаться навстречу его потокам. Дышать так быстро, пока легкие не обожжет огнем и не скрутит в спазмах.       Страх заставляет поддаться вперед. Ближе к ярко горящему желтому кусту. Страх окончательно затуманивает те крохи сознания, что еще остались. Нашептывает судорожные мысли.       «Там будет лучше. Там будет спокойно. Там будет тихо. Там безопасно…»       И Жасмин подчиняется. Перекидывает стройные смуглые ножки, сейчас прикрытые лишь полупрозрачной сорочкой, через перила и глядя только на горящий в ночи куст, прыгает с балкона.       Ткань ночного одеяния трещит и рвется, обнажая левое бедро, когда принцесса по-кошачьи приземляется на чуть влажную траву. Но Жасмин это не волнует, она плавно-текуче поднимается на ноги и устремляется к своей цели. Она идет на запах. Запах, что заставляет ее кровь с утроенной силой бежать по жилам. Запах, что заставляет ее сердце стучать так громко, что все остальные звуки просто перестают существовать.       Принцесса тянется к золотым лепесткам. Дрожащей от страха рукой притягивает одну из веток к смуглому лицу и вдыхает сладко-терпкий аромат желтых цветов. И почти стонет, когда кровь перестает пульсировать в висках и сердце уже не так быстро колотится о ребра.       Страх отступает.       На доли секунды Жасмин приходит в себя и открывает глаза, чтобы тут же распахнуть их еще шире и в паническом ужасе отшатнуться от куста. Принцесса пятится назад. Паника нестройными волнами разливается по телу, а в висках снова стучит кровь и сердце пропускает удар за ударом.       Ужас вгрызается острыми зубами в сознанье. Ужас командует принцессе бежать. Бежать так далеко, чтобы ветер не смог принести аромат желтых цветов. Бежать так быстро, чтобы не возможно было уже вздохнуть. Бежать и рвать глотки всем, кто посмеет встать на ее пути.       И Жасмин срывается с места, стремглав уносясь прочь. Убегая от ветра, преследующего ее. Перегоняя свою собственную тень и тени вокруг. Мимо проносятся здания, мелькают переулки, горящие факелы, наглухо заколоченные проемы окон и дверей. Принцесса бежит прочь.       Прочь от запаха, вскружившего ей голову. Прочь от города, давно опостылевшего. Прочь от этой ночи, полной ужаса, паники и кошмарных теней.       Прочь от своих мыслей.       Но все это ее настигает, стоило только повернуть в узкий переулок.       Девчушка, совсем мелкая еще и десяти годков не набежало, стоит и вжимается в стенку, стараясь дышать через раз. Одетая в порваные обноски, босая и тощая, прижимает к груди отчаянно пищащий комок шерсти.       Жасмин стоит в самом начале переулка, что ведет в тупик, и грудь ее бешенно вздымается, а из горла с сиплым карканьем вырывается воздух. Глаза принцессы ошалело таращатся на девчонку, а зрачок сужается и расширяется в такт ударам сердца.       Одно мгновение и ее догоняет ветер и тени, стаей преследовавшие ее весь путь до переулка. Они заставляют принцессу пройти дальше, заполняют собой весь проход. Они почти осязаемы.       Девочка этого не видит. Ей просто страшно смотреть на женщину с длинными и острыми когтями, со светящейся кожей и горящими неестественным желтым огнем глазами. Маленький тушканчик в ее руках пищит и раздирает коготками кожу на плечах и груди, пытаясь вырватся и убежать. Песчаный зверь всем своим естеством чувствует исходящую угрозу от закрывшей проход фигуры.       Принцессу снова окутывает ужас. Ее окружают тени. У них горят глаза. Желтым огнем полыхают. И из их пастей тоже вырывается желтый огонь. Сейчас вообще все в этом огне: стены, песок под ногами, черное ночное небо тоже в ярких желтых всполохах. А от девчонки исходит сладко-терпкий запах желтой пыльцы. И принцесса, услышав одно единственное слово, срывается с места.       «— Убить! — кричит голос в голове».       «— Убить! — шепчут тени».       «— Убить! — ревет пламя».       Девчонка не кричит — крик комом встал поперек горла, — только вжимается сильней в холодную стену, когда женщина срывается с места. Не кричит, когда ей преграждает путь невесть откуда взявшийся тигр. Не кричит, когда его рев разносится над застывшим в тишине городом. Не кричит.       Рык, кажется поднявший столбы песка, на краткое мгновение привел принцессу в чувство и она увидела тигра. Своего верного Раджу, который всегда следовал за хозяйкой и защищал ее. Который сейчас стоит на пути к ее спасению.       Жасмин мгновение еще смотрит на своего питомца, а потом гневно шипит:       — Уйди прочь! Брысь!       Тигр не двигается с места, только пригибает морду к земле и внимательно смотрит на хозяйку, готовясь в любой момент прыгнуть.       Принцесса не видит ничего, кроме девчонки, чей запах одурманивает сознание. И Жасмин снова срывается с места с одной только целью — разорвать глотку чудовищу, что заставляет ее сходить с ума снова и снова.       Тигр перехватывает хозяйку в полете и толкает на землю, заваливаясь сверху и придавливая лапами. Скалится и рычит, щелкает зубами у нее перед носом, но больше ничего не делает. Принцесса в бешенстве вырывается, с нечеловеческой силой бьет тигра по бокам и задним лапам ногами, а острыми когтями разрывает полосатую шкуру.       Раджа, подвывая от боли, припадает на заднюю лапу и заваливается на поврежденный бок, провожая печальным взглядом прошмыгнувшую вдоль стены маленькую детскую фигурку. А принцесса шипит и рычит, почти как тигрица, оцарапывает с неистовой яростью бока своего питомца, а потом выгрызается в его глотку.       Протяжный вой разносится над всем Базаром.       И наступает тишина. Звенящая, болезненно врывающаяся в уши. Ее нарушают только последние хриплые вдохи и хлюпанье вырывающейся из раны крови.       Принцесса с ужасом вглядывается в темноту тупика и с облегчением понимает, что там никого нет. И стены с землей больше не горят. И небо не полыхает желтым огнем. И теней нет. Только ветер по-прежнему вплетается лентами в смольные волосы.       Жасмин вздыхает. С облегчением, потому что больше нет этого дурмянящего ее сознание запаха желтой пыльцы.       Есть только она и медленно остывающее у ее ног тело зверя…       Осознание совершенного настигает только через пару минут. Принцесса с ужасом понимает, что убила единственное живое существо, которое готово было защищать ее до последнего от самой большой опасности.       От нее самой.       Окрававленными руками Жасмин зажимает себе рот, чтобы не закричать от обиды и бессилья и на негнущихся ногах возвращается домой одна.       Следующей ночью снова зацветет желтый жасмин.

Солнце заходит, беги скорей прочь. Падает наземь золотом-ядом, Не возвращайся, путь тебе задан. На Аграбу наползала ночь…