А на десерт у нас чувства

- Наш столик готов? Сейчас Миша внимательно смотрит, как человек впереди него ведет лопатками, сгоняя напряжение. Разглядывает, как под тонкой тканью рубашки мышцы спины расслабляются, и испытывает сильнейшее желание уволить своего агента. "Тебе очень повезло с этим шоу, обязательно воспользуйся шансом". Теперь уже предельно ясно: это было самой недальновидной, самой идиотской затеей за тридцать девять лет, несущей в эту самую минуту впечатляющий результат в виде сбившегося дыхания и тянущей истомы в паху от одной только близости с мужчиной рядом. Гребанный агент, за что тебе только платят деньги, если не предупреждаешь о рисках? Как можно было не упомянуть эту его ухмылку и отстраненную вежливость при знакомстве? Как можно было умолчать о том, что ублюдок держит дистанцию, и можно почувствовать себя особенным, очень особенным, если позволяет именно тебе немножко больше? Ну как можно было запамятовать хотя бы сообщить, что в Википедии статья о нем нуждается в правке: единственное, что захочешь слышать из этого безупречно красивого рта - это свое имя, когда садишься на него, как можно плотнее вжимаясь в пах перепачканными смазкой бедрами. - Миш... - да, вот так. Правильно, глотай последнюю букву. Ну, собственно, а зачем она тебе? Пусть смертные мучаются с этими четырьмя, а Бог любит троицу; пусть выходит только этот полустон сексуально озабоченного тигра - никто, блять, не против, - всё в порядке, Миш? - да, конечно, а теперь опусти взгляд в меню и очень медленно, очень-очень медленно проведи кончиком языка от клыка до клыка и мокро надави на нижнюю губу, как будто принимаешь член и плотно сжимаешь губами головку. Правильно, мальчик, зачем всё делать правильно, когда можно делать весело. Миша клонит голову набок: ну, и каким безответственным дегенератом нужно быть, чтобы спокойно смотреть, как человек, на которого ты работаешь, скрупулезно подтачивает фундамент своей слаженной жизни, и та с безжалостным треском погребает его заживо? Перед другими актерами лежат перспективы погрязнуть в наркотиках и захиреть от звёздной болезни - перед Мишей сидит Дженсен Эклз. - Перестань. - Что? - Все это... Перестань, - Миша нарочито смотрит в сторону, чтобы не встретиться взглядами, - мы это обсуждали. - Точно... - Дженсен откидывается на спинку стула, складывая руки на груди, и хмыкает: - Чудный план не рушить наши жизни. Восхитительная идея держать себя в руках и быть друзьями... Господи, ну как мы раньше не догадались? Миша фыркает и все-таки ловит взгляд. - Дженсен... - Что? - Перестань, - повторяет настойчиво, тем не менее позволяя чужим пальцам запутаться в своих волосах. Изворачивается, чтобы быстро поцеловать запястье и закрывает глаза, потираясь о ладонь щекой. - Когда-нибудь я убью тебя, убью, честное слово, - Дженсен наклоняется через стол, чтобы прикоснуться к губам, но Миша несильно толкает в плечо, строго обрывая: - Что ты как маленький? Нам обоим только лучше, помнишь? Дженсен обиженно хмурится, но послушно отстраняется. Задумчиво стучит пальцами по столешнице и кивает официанту: - Немного вина для нас... Специально говорит именно так, и Мише приходится одернуть себя и проглотить просьбу: "Скажи так еще раз", потому что ему правда хочется попросить повторить и уединиться с этой конструкцией фразы. Он уверен - Дженсен репетирует сотни раз: держит во рту, оттачивая до совершенства, и аккуратно подводит к кончику языка, чтобы преподнести вслух. Как море обкатывает камни, так и он обкатывает углы недомолвок. С ним всегда: "Мы", "Для нас", "Наш столик", "Наш номер", "Наш выходной", "Наш ужин". "Наш мир, наш прекрасный гомосексуальный мир без осуждения и влияния на карьеру, где мы не женились на других людях и полностью принадлежим друг другу, здорово, да, Миш?" - Я просил рассказать о режиссуре. - Да, конечно, извини, - убирает руки под стол и холодно смотрит за его плечо. Господи, он ведь не думает, что Миша поведется? - Смотри, когда мне доверили снимать серию, я не знал некоторых вещей, которые понимаю теперь... Мише нравится узнавать новое, и сейчас он совершает еще одно открытие: как ни странно, но сосредоточиться на словах человека, который поглаживает ножку бокала, а тебе хочется насадиться на его пальцы, невероятно сложно. Дженсен очень серьезен, когда говорит о работе, и сейчас это раздражает - он тем более хорош, когда знает, о чем говорит, и нестерпимо хочется поддеть, чтобы разрушить его комфортную зону: - Только, пожалуйста, покороче, - перебивает Миша, потому что Дженсен бесит. Как он посмел надеть свое невозмутимое выражение лица при нем? Какого хрена он так быстро сдался, когда сам он едва сдерживается не завалить его прямо на этом столе? - У меня есть еще другие планы на сегодня помимо встречи с тобой. Дженсен обводит языком нижнюю губу и, ухмыляясь, отворачивается. Миша уже хорошо выучил эту ухмылку - отличная замена для: "Какая жизнь без меня?.. Что это вообще? Разве же это жизнь, разве это она?" Уже расшифровал, потому что точно такая же ухмылка была реакцией и на Мишин в шутку брошенный выпад: "Эклз, ты вроде неплохой парень, но хватит так глазеть и облизывать губы - я всё-таки счастлив в браке", и времени на поиски учебника по психологии эмоций тогда вообще не было: уже вечером нужно было понять только одно - под каким углом лучше выгибаться в пояснице, задыхаясь под тяжестью влажных укусов на затылке. - Прости, - Миша резко встает и быстрым шагом направляется в туалет. Он умывается холодной водой и упирается ладонями по краям раковины. Он знает, знает, что будет дальше... Примерно сейчас Дженсен хватает его телефон, пару минут мнется, не зная, будет ли это вежливо, но все же не сдерживается и видит эти сделанные вслед за его советами Мишины пометки: "Быть решительным и жестким. Контролировать процесс. Держать под собой людей" И только одну через пробел: "Ты специально? Блять" Сейчас Дженсен трет ладонью рот и с силой сжимает колено, не в силах скрыть срывающуюся улыбку. А вот примерно сейчас он вскакивает, сует несколько купюр официанту и идет сю... - Миш, - дверь за спиной тихо закрывается и слышно щелчок замка. Дженсену рано утром на съемки и ему бы вообще подольше спать, но он облизывает губы и смотрит сквозь ресницы, отталкиваясь лопатками от двери в туалете ресторана. Ему бы поехать к семье, но он с невозмутимым видом моет руки в соседней раковине и закусывает губу, когда Миша обнимает его со спины. - Я скучаю, - надавливает подбородком на плечо и проводит ладонями от груди к низу живота. - Что? - Я скучаю. - Да что ты? - Дженсен закрывает воду и поднимает взгляд на их отражение в зеркале. - Мы видимся на съемках, не думаю, что... - Дженс... - Мы ведь это обсуждали, - Дженсен старается удержаться от усмешки, когда приподнимает бровь и вытирает чуть дрожащие руки бумажным полотенцем. Дженсен любит держать все под контролем. Он хорош в этом, и ему вполне удалось научиться даже Мишу иногда контролировать, но только не себя рядом с ним, только не себя рядом с ним... - Я скучаю по тебе. - Иди уже, блять, сюда, - резко поворачивается и привлекает к себе, притягивая одной рукой за талию максимально близко. Миша утыкается в шею, с шумом втягивая запах, и почти повисает на нем. Дженсен быстро стягивает с него брюки, приподнимает ногу под коленом, помогая переступить через спущенную штанину, и кусает пониже уха, чувствуя, как в живот упирается истекающий смазкой член. - Скучаю, - бессвязно шепчет в шею, обвивая руками за плечи. - Миш... Миш... Дженсен опирается поясницей о мрамор и перехватывает губы, едва удерживаясь от желания вытрахать этот рот своим языком - вместо этого аккуратно касается нёба и надавливает - не дыши. Нравится, когда Миша задыхается в него - есть только я, дыши только мной. Миша стонет в рот и сильнее разводит бедра, чувствуя, как ладонь оглаживает между ягодиц. Запрокидывает голову, когда подушечки пальцев обводят копчик и аккуратно прикасаются к промежности. Дженсен прижимает к себе еще ближе и проникает пальцем, прикусывая зубами за плечо, чтобы самому не застонать: Миша внешне похож на разнузданного ангела, Миша внутри похож на влажный шёлк. - Ну же... Я скучаю по тебе... Не нужно просить: проталкивает два и сгибает фаланги на себя, чтобы Миша с гортанным хрипом еще сильнее раздвинул ноги и чуть присел на весу, впуская. Дженсен любит наблюдать, как он выгибается в позвоночнике, широко открывая рот. Дженсен любит наблюдать, как Миша просит еще, подставляясь. Пальцы мягкими толчками расслабляют сжимающийся сфинктер, свободная ладонь обхватывает член, большой палец надавливает на влажную головку и растирает выступившую капельку смазки по набухшим веночкам - Миша всегда быстро подстраивается под ритм и тяжело дышит в шею, вздымая грудь. Сбившееся дыхание опаляет ключицы, подрагивающее от наслаждения тело доверчиво раскрывается под ласками, в нос ударяет терпкий аромат пота и того, что не спутать ни с чем - Дженсен любит чувствовать запах Мишиного желания, потому что он въедается на несколько дней в его собственную кожу, и это лучше любых духов, которые он носил в жизни. Движения становятся настойчивее, член пульсирует и Миша не сдерживается, кончая под ласковый шёпот возле уха. Чужая ладонь нежно проходится от основания до конца, и Миша не отводит взгляда от идеального отражения: два их прижатых тела, будто слившиеся воедино. - Мы в этот раз даже до номера не дошли, - Дженсен целует в лоб и нехотя выпускает из объятий, чтобы они могли привести себя в порядок, - до такого мы еще не скатывались, - морщится, но вдруг замечает кое-что: - Ты надел, - кивает на подаренный им серебряный ободок на пальце Миши и переводит взгляд в зеркало: если и дальше собирается так восторженно сиять при его виде, есть неплохие шансы на старости лет закончить свою жизнь одобрением фильма-биографии с плавным наездом камеры на это самое кольцо на его письменном столе под чувственный фолк и затемнение экрана на титры. - Ну, скажи уже это... Не скажешь? - Это было в последний раз, - серьезно говорит Миша и закрывает за собой дверь. Дженсен прижимает ладонь ко рту и смеется.