108 ударов в минуту.

Эта любовь не дожила до утра, И до зимы она не дожила...

- Снег..Кагами-кун, смотри! Снег! Голос Куроко чуть дрожит от восхищения. Пряча счастливую улыбку, он поднимает голову к свинцово-тяжелому небу, с которого медленно, словно нехотя, падают крупные пушистые хлопья. - Холодает, Тецу. Пора домой. - Голос Кагами звучит хрипло от долгого молчания. - Давай постоим еще немного, Кагами-кун. - Давай, - легко соглашается Тайга и протягивает руку. Хрупкая невесомая снежинка, едва коснувшись его ладони, тут же превращается в прозрачную каплю. - Ты плачешь, Кагами-кун? Кагами с недоумением поднимает руку к глазам. Слезы или талый снег? - Не плачь, Кагами-кун, - просит Куроко и, приблизившись, приподнимается на цыпочки, чтобы заглянуть в темно-вишневые, полные боли глаза своего Света. - Я не плачу, Тецу... Первое время Кагами было непривычно так обращаться к своему напарнику. Казалось, что он посягнул на чужое, забрал то, что ему не принадлежало. И с губ все время норовило сорваться привычное "Куроко". - Скоро зазвонят колокола, Кагами-кун. Давай посмотрим подарки. Куроко по-детски приседает на корточки и начинает возиться с хрустящей оберткой. - Не торопись, - Кагами улыбается и, склонившись, поднимает яркую темно-синюю коробку со своим именем на ней. Аккуратно развернув хрусткую бумагу, он открывает подарок. Пара новеньких черных Джорданов. - Нравится? - спрашивает Куроко, снизу вверх глядя на Тайгу. - Очень, - кивает тот в ответ. Тецуя улыбается и наконец расправляется с упаковкой. - Кулинарная книга? - спрашивает он с легким недоумением. - В последний раз завтрак, приготовленный тобой, скажем прямо, был не очень. - Кагами усмехается и склоняется к Тецуе. Невесомо коснувшись губами светлой головы, он благодарно шепчет. - Спасибо, Тецу. - За что? - За Новый год, за подарок, за поддержку, за то, что ты рядом... - голос Кагами срывается на хрип. Он падает на колени, не в силах стоять. Перед глазами Тайги сценами из фильма ужаса мелькают картины последнего матча с Академией Тоо. Угроза проигрыша, вхождение в Зону, их с Аомине невероятная игра... Их последняя игра... Дайки превысил свой предел. Кагами до сих пор помнил тяжесть его тела на своих руках, его теплую улыбку, последние три слова, адресованные лишь ему - Тайге, горячие слезы, обжигавшие глаза, пустоту внутри и невыносимую щемящую боль в самом сердце. А потом была темная бескрайняя пропасть беспамятства. После - серые монохромные дни, наполненные болью и одиночеством. Тайга забросил учебу и тренировки. Прекратил общение с друзьями. Каждый день он проводил на городском кладбище. Порой ему казалось, что он сходит с ума. Ноющая боль внутри него была нестерпимой. Хотелось разорвать себе грудь и вынуть кровоточащее сердце, чтобы больше ничего не чувствовать. Справиться с одиночеством ему помог Куроко, страдающий, как он понял, не меньше, чем сам Кагами. Тецуя стал приходить на кладбище вместе с Тайгой. Приносил свежие цветы и новые выпуски любимого журнала Аомине. Сидя вдвоем у могильной плиты, бывшие напарники по команде чувствовали некоторое облегчение, осознавая, что вдвоем переживать горе легче. - Кагами-кун, Аомине-кун, - слышен тихий голос Куроко, обнимающего Тайгу за плечи, - с новым годом. Широкие плечи Кагами вздрагивают от рыданий, пальцы царапают холодную гранитную плитку могильного камня, слезы обжигают глаза, дальний звон колоколов гулом отдается в ушах... - С новым годом, Тецу...