Секунды

Иккинг очень любит обнимать Астрид. Он любит и в крайне редких случаях даже решается бесшумно подкрасться к ней сзади и легко обвить худыми руками покрытые металлической бронёй плечи, прижаться грудью к её прямой и высокой спине. Он буквально сходит с ума, зарываясь носом в заплетённую косу мягких, а в банный день — и пушистых золотистых локонов. Иногда они пахнут деревом и мыльным корнем, а после гонок на драконах на них чувствуется едва уловимый аромат солёного моря и ещё чего-то незнакомого, но безумно приятного и родного, потому что это, как-никак, Астрид. Ничего чужого не может быть связано с ней. Его возможно-будущая-невеста около двух секунд наслаждается коротким удовольствием близости, а после удивлённо распахивает глаза и с толикой возмущения в голосе спрашивает, в чём же дело. Не то, чтобы ей не нравились эти тёплые прикосновения, скорее даже наоборот. Просто Астрид не привыкла ещё к неожиданным порывам чувств возможно-будущего-вождя, да и планку держать нужно как-то. Она изо всех сил пытается за неприлично длинной чёлкой скрыть искорку разочарования в глазах, когда Иккинг в ответ неловко извиняется и освобождает девушку от крепкой, но в то же время ненавязчивой, почти джентльменской хватки. Если бы, конечно, в их суровые времена существовало такое понятие, как "джентльмен". Астрид хочется улыбнуться, когда к ней вдруг приходит осознание того, что неожиданные порывы нежности Иккинга с каждым днем, с каждым мгновением повторяются все чаще. И продолжаются они уже не две секунды, как было раньше. Сначала пять, а потом семь, десять... В конце концов, мальчишка тоже взрослеет, пускай и пытается это тщательно скрыть под крепко прилипшей к его характеру робости, сейчас уже больше напускной, чем реальной. Астрид смеётся. Если с драконами эти глупости бесследно пропадают, и Иккинг ведёт себя более, чем уверенно, то рядом с девушкой он почти безнадёжен. Когда они сидят вдвоём на поросшей изумрудной травой и редкими деревьями скале — на месте, которому Иккинг подарил такое же нелепое имя, как и своему другу-дракону — Астрид заплетает на медно-рыжей голове косичку и что-то успокаивающе говорит. Лицо Иккинга полыхает от негодования — очередные разногласия с отцом выводят юношу из колеи. Именно поэтому сейчас Астрид оставляет желание подокучать ему своими нотациями. Это только испортит все шансы на скорое осознание им своего истинного предназначения. К тому же, ей элементарно не хочется разводить ссору. Вместо этого Астрид лишь устало вздыхает и, чуть приподнявшись на коленях, обнимает незадачливого викинга. Медленно гладит ладонями по спине, стараясь не задеть случайно деталей его мудрёного костюма. В последний раз, когда она это сделала, ей в нос ударил внезапно выскочивший кожаный плавник на спине. Тогда в отместку от её же кулаков пострадал и нос Иккинга — совершенно, казалось бы, справедливый обмен. Но это совсем неважно сейчас, когда Астрид прикрывает глаза и, положив белокурую голову на широкое плечо юноши, считает секунды. Десять, пятнадцать, двадцать пять, тридцать... Кажется, только на сорок пятой секунде Иккинг осознаёт наконец, что произошло, и легко касается ладонями талии девушки. Он счастлив, даже несмотря на гнетущие его обстоятельства и воспоминания о гневном лице отца. Он счастлив, потому что рядом с ним сейчас три его радости: родной друг Беззубик, верная и любимая подруга, а ещё новые места. А там, за горизонтом, ждут тысячи их, пустых и неизведанных. У Астрид тоже есть три главных аспекта счастья: дракониха Громгильда, победы в гонках, а также чтение нотаций Иккингу. Но последнее не так уж и важно. Это может и подождать — сотни, тысячи секунд, пока юная пара исступлённо, без стеснений прижимается друг к другу, безвозмездно делясь телесным и душевным теплом. Иккинг невнятно шепчет слова благодарности, и звук его бормотания пропадает в густом мехе накидки Астрид. Девушка в ответ лишь молча улыбается и надумывает поначалу, но все же не решается чмокнуть мальчишку в висок. У них на это ещё хватит времени, а сейчас самое главное — не разомкнуть руки. Она ведь прекрасно знает, что Иккинг на самом деле очень любит её обнимать.