Две стороны одной монеты

Джеймс вторую неделю отказывается спать днем. Не помогают ни уговоры, ни разъяснительные беседы, ни всевозможные уловки, которыми Драко пытается уложить сына в кровать хотя бы на полчаса - благословенные полчаса тишины и спокойствия. В такие минуты Драко готов поверить во что угодно - от родовых проклятий до простого сглаза, потому что с раннего утра Джеймс бегает по дому как заведенный, во весь голос горланит одному ему понятные песни, устраивает танцы с бубнами вокруг обеденного стола и бои подушками с младшими братьями, растаскивает по углам игрушки и доводит до истерики старых эльфов, вырастивших не одно поколение капризных Малфоев. Драко вдруг отчетливо понимает то, что никак не хотел замечать все эти две недели: Джеймс больше не кроха, который безоговорочно готов слушать все, что скажут ему родители. Его малыш просто повзрослел. - Тинки просить мистера Драко увольнять ее, - лепечет старая эльфийка, стыдливо прикрывая глаза морщинистыми ручками. - Тинки больше не мочь справляться с мастером Джейми. Драко устало вздыхает и, тяжело поднявшись с кресла, взмахом руки отсылает Тинки на кухню, веля не показываться Джеймсу на глаза до следующего понедельника, а взамен приставить к нему Динки. Эльфийка исчезает с таким громким хлопком, что Драко кажется, его барабанные перепонки все-таки не выдержали и лопнули. Однако, он слишком хорошо знает Джеймса, и пара минут последующей идеальной тишины лишь подтверждает его догадку. Драко снова опускается в кресло, приставляет к шее палочку и, шепнув "Сонорус", выговаривает спокойно и четко: - Джеймс Сириус Поттер, немедленно спускайся в гостиную, иначе я буду вынужден наказать тебя до следующего вторника. Другой бы на месте Драко искренне поверил и в виноватое сопение, раздающееся с лестницы, и в полный раскаяния взгляд, но Драко не провести. Джеймс внимательно изучает начищенный паркет, исподтишка поглядывая на отца, и едва заметно поводит плечами. Со стороны может показаться, он боится наказания, но это не так. Драко знает, что Джеймс не раскаивается ни секунды и, получив очередной выговор, тут же опрометью бросится выдумывать очередную шалость. - Ты умудрился заставить Тинки солгать, - голос Драко спокоен, а на лице лишь усталость и какая-то обреченность. - Надеюсь, твоя шалость стоила того, чтобы мы лишились еще одного эльфа?

***

- Глупости какие, - Гарри, смеясь, откидывается на спинку дивана и притягивает Драко к себе. - Ну, взорвал, и что? Закажу себе еще один. - И что? - возмущенно восклицает Драко. - А если бы у него получилось? Если бы этот чертов порт-ключ оказался исправным и сработал? Где бы ты сейчас искал своего сына, Поттер? - Ну, во-первых, порт-ключ настроен исключительно на меня, - Гарри обнимает Драко за плечи, целует в висок. - Во-вторых, даже если предположить, что он сработал... Драко, это порт-ключ в Аврорат. Единственное место, куда он в состоянии кого-либо переместить - мой кабинет. - А если бы ты был на совещании? - не унимается Драко. - Или еще хуже - в рейде? - Тогда Джейми привел бы Рон, - Гарри мягко массирует Драко шею, ласково проводит ладонями по плечам. - Или Дженкинс. Или Аманда. Да мало ли кто - это же Джеймс. Достаточно просто на него взглянуть, чтобы понять, что он мой сын. - Конечно, - обиженно фыркает Драко. - Твой. У меня вообще такое впечатление, что я только мимо пробегал. Гарри смеется долго и заразительно. Так, что Драко, наконец, не выдерживает и тоже улыбается. Джеймс выглядывает из-за двери, явно решая, можно ли войти, поздороваться с отцом, или еще рановато. Его вечно лохматая голова мелькает в дверном проеме как часовой маятник, и Гарри, вытерев выступившие в уголках глаз слезинки, строго произносит: - Хватит партизанить, Джеймс Сириус. Отправляйся в мой кабинет. Будем оценивать масштаб катастрофы. - Ну вот, - Драко показательно вздыхает. - Ты снова будешь с ним слишком мягким, а я в глазах собственного ребенка опять буду выглядеть злобной мантикорой. - Прости, - Гарри виновато пожимает плечами, звонко целует его в щеку и поднимается. - Но до мантикоры ты явно не дотягиваешь. Видимо, практики мало, - он подмигивает Драко и уже в дверях ловит запущенную в него подушку. - Я постараюсь быть строгим родителем. И справедливым. И любящим, - добавляет он вполголоса, прежде чем исчезнуть за дверью. Драко только демонстративно вздыхает и обещает начать практиковаться прямо с сегодняшнего вечера, добавив совсем тихо, что Поттера за язык никто не тянул, поэтому "никаких поблажек и жалоб". Гарри его, разумеется, не слышит. Но на это и расчет. Драко обнимает подушку и прикрывает глаза. У него есть полчаса, чтобы вздремнуть. Но сон, одолевавший его буквально считанные минуты назад, снимает как по мановению волшебной палочки. В голове тут же всплывает увиденная днем картина: обгоревший диван, в щепки сломанный стул, россыпь осколков на полу и совершенно напуганное лицо неизвестно как оказавшегося рядом с кабинетом Гарри Альбуса. Драко чувствует, как охвативший его ужас возвращается снова, ползет липкой холодной змеей по спине, заставляя покрываться кожу мурашками. Слава Мерлину, сегодня никто не пострадал. От мысли, что могло бы случиться, окажись порт-ключ исправным, или стихийный выброс Джеймса чуть более сильным, у Драко сжимается сердце. Снова. Оно вообще, похоже, взяло за привычку сжиматься, скатываться в пятки, пропускать удары и гулко стучать в районе горла с тех пор, как требовательный крик Джеймса пронесся по всему дому, возвещая, что теперь в жизни Драко и Гарри ничего не будет по-прежнему. Джеймсу немногим больше четырех. Он до ужаса непоседлив, чрезвычайно любознателен, совершенно свободолюбив и категорически непослушен. Скорее всего, виной последнему чрезмерная родительская любовь и нежное потакание Люциуса и Нарциссы каждой прихоти первенца-внука. Но в обществе никто и никогда не назовет Джеймса избалованным и невоспитанным - на людях он ведет себя как благовоспитанный маленький лорд, наследник древнего рода и сын Героя. Зато дома, в окружении родителей и младших братьев отрывается по-полной. Единственный, кто хоть как-то может его приструнить - это Драко. Остальные же либо потакают, либо сами становятся детьми, поддаваясь натиску безграничного обаяния или уговорам. Фразу "скорее бы ты подрос", к своему удивлению и стыду, Драко повторяет до сотни раз в день. И временами ему кажется, что от нее у него на языке растет мозоль. Однако эта же фраза вгоняет его в ужас: повзрослевшие дети совсем не то, что розовощекие малыши. Они не целуют родителей после каждой выволочки, не забираются посреди ночи под одеяло, сонно бормоча о том, что "без папочки страшно", и не прижимаются доверчиво, утыкаясь носом подмышку. Они не делятся тайнами и любую попытку узнать, как у них дела, воспринимают как вражеское вторжение на личную территорию. Каждый вечер, когда измотанный за день Драко без сил падает на кровать, он все равно ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы Джеймс взрослел, ведь тогда с ним придется расстаться. А долгая разлука - это всегда трещина, перерастающая с годами в пропасть. Это он знает по себе. Сначала на долгих семь школьных лет, потом пять - университета или академии. А потом в один прекрасный вечер Джеймс выйдет из камина не один: за его спиной будет стыдливо прятаться миловидная девушка. Обязательно волшебница и, несомненно, лучшая ученица - только такая сможет пойти с ним по жизни, невзирая на характер и родственные связи. Этот день Драко не переживет - в этом он уверен абсолютно. Конечно, забивать голову такими мыслями по меньшей мере глупо, у них еще есть Ал и Скорпи, которым нужно не меньше внимания и заботы, но именно в отношении Джеймса Драко реагирует так болезненно эгоистично. Возможно, потому что Ал и Скорпи - совершенно беспроблемные дети: спокойные и сговорчивые - всегда вместе, они опора и поддержка друг для друга, а Джеймс - один. Или потому, что он слишком тяжело ему достался, и Драко прикипел к нему каждой бессонной ночью, каждой секундой волнения и страха. Уже проваливаясь в сон, Драко слышит, как Гарри и Джеймс на цыпочках входят в гостиную, и Джеймс осторожно целует его в щеку и шепчет, что очень-очень любит. - Я тоже люблю тебя, Джи, - шепчет он в ответ и окончательно засыпает.

***

Седьмые сутки Драко нездоровится. Его то бьет озноб, то мучает жар. Он плохо спит, жалуется на головную боль и почти ничего не ест. Не доверяя заботу о детях ни Люциусу с Нарциссой, ни мэнорским эльфам – честно говоря, ни с теми, ни с другими наладить добрые отношения у него совершенно не получается, - Гарри берет бессрочный отпуск. Драко вяло сопротивляется такому решению, говорит, что в состоянии справиться с детьми сам, и Поттер может идти и дальше спасать Британию от врагов и темной магии, но когда утром в среду у него не хватает сил подняться с кровати, все же соглашается. Гарри – образцовый отец. Сидя в кресле возле камина, укутанный по самые уши шерстяным пледом Драко с улыбкой наблюдает, как Гарри по-пластунски переползает от одной кушетки до другой, выслеживая опасных нарушителей порядка: Ала Хромого и Скорпи Одноглазого, спрятавшихся в крепости из диванных подушек. Гарри вскидывает волшебную палочку, метко обстреливает крепость разноцветными искрами, имитируя боевые заклинания, призывает нарушителей сдаться добровольно и, получив отказ, идет на них штурмом. А потом вся куча мала долго дурачится на ковре, щекоча друг друга за пятки. Всегда серьезный и молчаливый Альбус хохочет в голос. Ему тут же, повизгивая, вторит Скорпиус. Все трое растрепанные, взлохмаченные и раскрасневшиеся, но чрезвычайно довольные игрой и друг другом. Драко наигранно хмурится, выговаривая сыновьям, что настоящие волшебники должны выглядеть опрятно всегда, но те лишь отмахиваются, вдвоем наседая на Гарри и снова заваливая его на ковер щекоткой. На самом деле Драко нравится смотреть, как они веселятся. Гарри слишком редко бывает дома, чтобы вот так подолгу играть с детьми. Он уходит в аврорат, когда они еще спят, а возвращается далеко за полночь, когда спит даже Драко. Выходные дни за все их совместные семь лет, когда Гарри не вызывали в аврорат срочной совой или патронусом, Драко может пересчитать по пальцам, поэтому сейчас, когда вся семья в сборе, он чувствует себя по-настоящему счастливым. Гарри развлекает малышню беспалочковой магией: то сотворит диковинную пальму посреди гостиной, то наколдует тьму мыльных пузырей, и все трое прыгают как сумасшедшие, пытаясь лопнуть их как можно больше, ведь победителю обещан особенный десерт. Драко смеется вместе с ними, кричит, подбадривая, дразнит и тихонько поглядывает на Джеймса. Джеймс впервые не участвует в играх. Он сидит рядом с Драко, поглаживая его по ноге через плед, и внимательно наблюдает за братьями и отцом. Он слишком сосредоточен для обычного зрителя, и Драко теряется в догадках, о чем может так серьезно размышлять почти пятилетний ребенок, когда по гостиной, изображая индейцев, с гиканьем носятся за Гарри Ал и Скорпиус. Джеймс вообще на удивление спокоен последние несколько дней. В доме ничего не взрывается, не бьется и не ломается. А вчера Драко застал Джеймса перебирающим в своей комнате коробки с игрушками. Джеймс без тени сожаления распрощался с одноногим белым единорогом, полученным три года назад на Рождество от Нарциссы, и с треснувшей по древку маленькой метлой – на прошлый день Рождения Гарри купил ему метлу побольше. Дюжина маггловских машинок, усовершенствованных Артуром Уизли, пара заколдованных мячей, подаренный Гермионой пластмассовый револьвер – все оказалось в корзине для мусора. А в ответ на удивленное «Почему, Джи?» Драко услышал суровое «Так надо, пап». - Иди, поиграй с отцом и братьями, Джеймс, - произносит Драко, поглаживая сына по плечу, но Джеймс только качает головой в ответ и продолжает сидеть возле него. А когда Драко, прикрыв глаза, откидывает голову на спинку кресла, поднимается, привстает на цыпочки и тихонько шепчет ему в самое ухо: - Мне нужно тебе кое-что сказать... Драко открывает глаза и внимательно смотрит на сына. - Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? Джеймс отрицательно мотает головой и, вздохнув, произносит: - Я даже не знаю, во что с ней можно играть… - О ком ты, Джи? – Драко удивленно вскидывает брови и изо всех сил старается скрыть улыбку. Кажется, он тоже впервые влюбился, когда ему было четыре. Но Джеймс словно не слышит, продолжая рассуждать: - Бекки вообще-то говорит, что лучше кукол игрушек не бывает, - он комкает в ладошке край пледа и задумчиво смотрит на огонь. – Но я считаю, что она совсем глупая. Разве может быть что-то лучше метлы, пап? - Бекки – девочка, а девочки играют в куклы, - Драко высовывает из-под пледа руку и ерошит густые черные волосы. – Ничего удивительного. - Но Роза-то не играет! – пылко произносит Джеймс. – Правда, она и метлу не любит… - Роза – это Роза, - ухмыляется Драко. – Вторая Грэйнджер. - Кто? – переспрашивает Джеймс. - Тетя Гермиона, - уточняет Драко. - А, - тянет Джеймс и добавляет: - Вот поэтому я и не знаю. Вдруг она будет такая же. - Кто? Джеймс встает, кладет голову отцу на колени и, сквозь плед прижавшись щекой к его животу, шепотом отвечает: - Она…

***

Женивьев появляется в их доме к середине сентября, когда впервые за всю свою совместную жизнь Гарри и Драко ссорятся. - Я сказал – нет, - раздраженно говорит Драко, поднимается из кресла и делает пару шагов к двери. - Ты специально, да? – в голосе Гарри слышится усталость. – Кому от этого будет легче, Драко? - Я не хочу в моем доме чужих людей, - категорично произносит Драко. - Выбирать будешь ты, - вздыхает Гарри. Драко прячет за усмешкой довольную улыбку. - Я только наводить справки и... - Устраивать допрос с пристрастием, - договаривает за него Драко. - Мы не изверги, Поттер. - Но ты сам начал про недоверие и чужих людей, - пытается возразить Гарри. - В конце концов, от того, кем будет этот человек, зависит будущее наших детей. - Именно поэтому я собираюсь и дальше заниматься их воспитанием самостоятельно, раз уж от тебя никакого толка, - цедит сквозь зубы Драко. - У меня работа, - Гарри разводит руками. - Драко, ты же знаешь, при любой возможности я... - Интересно, - Драко скрещивает на груди руки. - Напомни-ка мне, когда это "любая возможность" была у тебя в последний раз? - Драко... - Не стоит, - фыркает Драко, - я и сам прекрасно помню. Семь месяцев назад, Поттер. Семь! Помнится, тогда ты брал бессрочный отпуск, - с горечью добавляет он. - И что? Сколько ты просидел дома? Не отвечай, я сам скажу - неделю. Гарри возмущенно вскидывается на кресле и Драко снисходительно добавляет: - Хорошо, одиннадцать дней. И после этого ты говоришь мне, что в любое время можешь наплевать на свой драгоценный аврорат и остаться с нами? Чушь! - Не наплевать, - тихо произносит Гарри, - а взять... - Бессрочный тринадцатидневный отпуск, - усмехается Драко. - С постоянными совами, каминными трехчасовыми совещаниями, патронусами по ночам и экстренными вызовами "на пять минут". Не надо, Поттер, работай. Спасай Британию от монстров, твои дети будут тобой гордиться. Драко откидывается на спинку стула и морщится, поводя плечами. Ему жутко неудобно сидеть на жестком стуле: спину тянет, небольшой живот кажется каменным, - но он ни за что не покажет этого Поттеру. Из них двоих тот гораздо большая истеричка - сразу начнет носиться с Драко, будто он котелок с золотом. Драко садится поудобнее, кладет на живот руку. Похоже, ему снова попадет от личного колдомедика Забини. Пэнси, конечно, Блэйз бы никогда не связал свою жизнь с медициной. - Драко, - Гарри подходит ближе, опускается перед ним на колени и, виновато глядя в глаза, поглаживает по колену. - Нам нужна помощница. Извини, но я не доверяю вашим эльфам. Чему они могут научить наших мальчишек? Биться головой об пол и прижигать утюгом уши? Странно разговаривать и ходить в наволочках? Посмотри на Джеймса, - Гарри кладет ладонь Драко на живот поверх его ладони. - Ему еще нет пяти, а он уже столько знает! - И уж конечно это заслуга не эльфов, - ворчливо произносит Драко. Сейчас ему хочется только одного: закутаться в плед и уснуть, но Поттер, его вечно неугомонный Поттер – теперь понятно, в кого Джеймс такой вертлявый, - что-то бубнит про любовь, детей и заботу. - Хорошо, - Драко опускает ладонь Гарри на плечо, - что ты предлагаешь? - Мы возьмем няню, - отвечает тот и вытаскивает из кармана мундира сложенный в несколько раз листок. – Вот, посмотри, - он протягивает его Драко и смущенно улыбается. – Я попытался учесть все, что ты вообще когда-либо говорил о своих лучших педагогах. - Из хорошей семьи, Бобатон, пять языков, этикет, - Драко бегло скользит взглядом по небрежно выведенным строчкам. Все-таки у Гарри ужасный почерк, не приведи Мерлин, он достался кому-нибудь из сыновей. – Танцы и йога, - он вскидывает возмущенный взгляд на Гарри. – Поттер, она что, маггла? - Полукровка, - Гарри пожимает плечами. – Ты же не станешь цепляться к этому, правда? Если это единственный минус среди всех ее плюсов, то он вряд ли перевесит в сторону отказа... Драко смотрит на Гарри полным негодования взглядом. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Листок в его пальцах неприятно хрустит, когда Драко сжимает его чересчур сильно, почти что комкает, и Гарри подбирается, смиренно готовясь к приближающемуся скандалу, но его ожиданиям не суждено сбыться. Драко аккуратно складывает листок вчетверо, прячет в карман домашней мантии и медленно произносит: - Хорошо. - Хорошо? – переспрашивает Гарри. – То есть, мы ее берем? - Я ее беру, - с нажимом уточняет Драко. – Женивьев Эрбен может приступать к своим обязанностям с завтрашнего дня. Драко говорит так, как будто подписанный обеими сторонами контракт уже лежит в ящике поттеровского стола: обреченно и с долей снисходительного скептицизма, - и Гарри виновато улыбается. Контракт действительно подписан, и Женивьев проинструктирована им самим на все случаи жизни и даже больше. Она чрезвычайно мила и жизнерадостна, и Гарри уверен – мальчишкам она понравится сразу. - Мы будем ждать ее к десяти утра, - говорит Драко и, опираясь о высокую спинку стула, тяжело поднимается. – Надеюсь, она не из тех, кто опаздывает. Женивьев не опаздывает. Никогда. Она до умопомрачения педантична и пунктуальна, но в то же время легка в общении и сумасшедше обаятельна. Она первая, кому Скорпиус без колебаний дарит любимого плюшевого медведя, Альбус каждый день собирает букеты из наколдованных домовиками ромашек, а Джеймс доверяет свою страшную тайну – именно Женивьев рассказывает Драко о том, что у Джеймса есть дар ясновидения. Ей удалось приучить Скорпиуса к тушеным овощам, а Джеймса отвадить от съедания непомерного количества сладкого. С легкой руки Женивьев в доме на Гриммо царит послушание и порядок. К середине ноября Джеймс отлично читает и декламирует наизусть около двух десятков стихов, Альбус знает около сотни фраз на французском, а Скорпиус без устали рассказывает о Японии и рисует драконов, которые больше похожи на разбитых судорогой флоббер-червей, но Гарри и Драко упорно расхваливают сыновний талант. Драко не замечает, как Женивьев из просто няни превращается почти что в члена семьи, а когда в один из промозглых ноябрьских дней Драко подкашивает нежданная простуда, а Гарри срочно вызывают в аврорат, она остается приглядывать за детьми на всю ночь. С тех пор у Женивьев своя комната на третьем этаже, рядом со спальнями мальчиков. В Рождество, когда малышка Лили решает появиться на свет, Гарри опять нет рядом, и за руку Драко держит Женивьев. Драко больно и стыдно, но Женивьев ласково гладит его по щеке, убирает прилипшие ко лбу прядки и убеждает, что сорваться на ней он сможет и завтра, а пока что надо сильно постараться – кроме него никто его крохе не поможет. Драко скрипит зубами и костерит Гарри на все лады, обещая ему все кары мира, но позже, когда маленький зеленоглазый комочек засыпает на его руках, прощает всё и всем. Женивьев счастливо улыбается и, смахнув слезы, идет навестить мальчишек.

***

- Помнишь, да? Помнишь? - Джеймс приплясывает возле колыбели от нетерпения и распирающей его радости. - Я говорил, что она будет рыжая, как дядя Рон, а ты не верила! Он обличительно тыкает в Женивьев пальцем и выразительно поглядывает на сестру. Та радостно повизгивает, разглядывая подвешенную в изголовье колыбели карусель с яркими ангелочками, размахивает сжатыми кулачками и сучит ножками. Альбус и Скорпиус скептически смотрят на нее и перешептываются меж собой, гадая, как же она сможет ходить с такими кривыми ногами. Драко полулежит на подушках, привалившись к Гарри спиной, поглядывает на сыновей и улыбается. - Знаешь, Поттер, - говорит он вполголоса, - если бы я имел к ее рождению весьма посредственное отношение, то решил бы, что ты ее нагулял. - Почему? - Гарри целует его в висок и поправляет сбившееся одеяло. - Рыжие Малфои - это нонсенс, - вздыхает Драко. - Впрочем, тебе еще предстоит выслушать подобную лекцию от моего отца. Кстати, сегодня они придут на ужин. Гарри мученически закатывает глаза и тяжело вздыхает, и Драко притворно сочувственно поглаживает его по руке - это не единственное, в чем сегодня обвинят Поттера. Люциус не понимает новомодное веяние присутствовать при родах, но свято чтит традицию переживать под дверью. Образцовый муж и отец Гарри Поттер узнавал о рождении своих детей будучи либо на совещаниях, либо в рейдах. Этого Люциус простить зятю не готов. - Хорошо, - говорит Гарри, - зато рыжие Поттеры – не нонсенс. И вообще, если он хоть слово… Закончить фразу Гарри не удается: Драко прижимает к его губам палец и легко целует в щеку. - Поттер, в этом доме трое вечно что-то делящих мальчишки и один почти постоянно орущий младенец, - устало говорит он. – Как ты думаешь, что я сделаю, если вы опять устроите словесную бойню? - Я понял, - кивает головой Гарри и вздыхает. Драко знает - перспектива месяц ночевать в гостевой спальне его совсем не устраивает, поэтому он будет молча сносить все упреки Люциуса и молчаливый укор Нарциссы. - Замечательно, Поттер, - усмехается Драко. – Четыре ребенка, семь с половиной лет семейной жизни, и великий Гарри Поттер согласен пойти на уступки! Я по праву могу собой гордиться! И если… Договорить Драко не успевает – по комнате разносится громкий требовательный плач, и Гарри тут же подрывается с кровати. Он подхватывает Лили на руки, поднимает высоко над головой и кружит по комнате. Лили замолкает на пару мгновений, но, стоит Гарри остановиться, принимается реветь с удвоенной силой. - С ума сошел, Поттер? – шипит Драко и откидывает одеяло, намереваясь подняться и забрать дочь. – Разве так можно?! Варвар неотесанный! - Ей понравилось, - спорит Гарри, присаживаясь на край кровати. – Просто кое-кто, - он ласково целует дочь в макушку и передает ее нетерпеливо протянувшему руки Драко, - похоже, голодный. - Кое у кого, похоже, напрочь отбило нюх, - ворчливо вздыхает Драко, тянется за палочкой и призывает чистый подгузник. – Она не слон, Поттер, и не может есть каждые полчаса. Ужин проходит на удивление спокойно. Люциус церемониально вежлив, горд и спокоен. Он с улыбкой поглядывает на Гарри и первым подскакивает, когда Лили, проснувшись, начинает громко плакать. Рыжая зеленоглазая девочка завладевает его вниманием настолько, что Люциус теряет нить беседы и, не дожидаясь десерта, садится возле поставленной у камина колыбели. Нарцисса улыбается и сокрушенно вздыхает, предупреждая, что завтра Люциуса снова будут мучить боли в спине, но тот лишь отмахивается и снова склоняется над колыбелью. Драко замечает, как обиженно поглядывают на деда сыновья. Но если Ал и Скорпиус готовы побороться за внимание Люциуса, то Джеймс не сводит ревнивого взгляда с Лили. С сестрой Джеймс проводит времени больше, чем когда-либо с братьями. Он крутится в спальне Гарри и Драко сутками напролет, меняет Лили подгузники, осторожно поит водой из бутылочки и, когда думает, что Драко не видит, вытаскивает из колыбели и носит на руках. Лили платит ему в ответ сторицей - радостно гулит, хватает за пальцы и волосы, хохочет в голос и присасывается беззубым ртом к щеке. Порой Драко кажется, что Джеймса она любит больше, чем кого бы то ни было. Но Лили щедро делится своей любовью со всеми, и теперь мир в доме на Гриммо крутится вокруг маленького рыжеволосого чуда. Люциус между делом замечает в Лили черты кого-то из Малфоев, а Нарцисса якобы улавливает что-то истинно Блэковское. Гарри добавляет, что Лили, вероятно, будет похожа на его мать, и Драко ощутимо пинает его под столом по ноге. Однако Люциус в ответ лишь смеется, говоря, что даже не станет спорить - отливающий медью пушок и зеленые глаза говорят сами за себя. Впервые за семь с половиной лет семейный ужин проходит на удивление дружелюбно, и когда Гарри, уложив Лили, ныряет под одеяло, Драко вопреки обыкновению не спит. - Джеймс сегодня спрашивал, когда у Лили будет своя комната, - говорит он шепотом, устраиваясь головой у Гарри на плече. - Зачем? - Собирается читать ей на ночь сказки и охранять ее сон, - Драко улыбается, вспоминая, как настойчиво Джеймс пытался убедить его в том, что он уже достаточно взрослый, чтобы приглядывать за сестрой самостоятельно. Гарри тихо смеется и целует Драко в макушку. - Заметил, как он быстро повзрослел? - Она под надежной защитой, - зевая, соглашается Драко. А утром весь дом стоит буквально на ушах – Лили нет в ее колыбели, и Драко бешеной фурией носится по дому, пока Гарри допрашивает домовых эльфов. Через пятнадцать минут дом погружается в звенящую тишину: Лили нашлась. - Ей уже почти три, - шепчет Гарри, - Может быть, все-таки поселить их в одну комнату? - С ума сошел? – шипит Драко. Руку сводит от боли, но он не в силах отцепить пальцы от дверного косяка, за который схватился от облегчения, когда увидел, что дочь цела и невредима. – Три месяца, Поттер, не три года! - Тогда готовься, - ухмыляется Гарри. – Думаю, одним разом это не ограничится. Даже если устроить ему выволочку. Он проходит в комнату, поправляет на Джеймсе сбившееся к ногам одеяло и долго стоит, улыбаясь. Лили сладко посапывает в надежных объятиях брата, уткнувшись носом ему в шею. - Мерлин с вами, - Драко опускается перед кроватью на колени и невесомо целует сначала Лили, потом Джеймса. – Если ему так хочется скакать по ночам – пусть развлекается. Все равно его хватит на пару дней. Джеймса хватает на четыре года – именно тогда Лили требует себе отдельную комнату, куда без стука можно входить только Джи и папе Драко.

***

- Мне он не нравится, - категорично заявляет Джеймс и нарочито громко кладет книгу на стол. - Конечно, - фыркает Лили. – Только причем здесь ты – совсем непонятно. Джеймсу двадцать. Он слушатель Мюнхенской медицинской академии, сейчас приехал на рождественские каникулы и совсем не ожидал, что услышит такое! Подумать только – она влюбилась! Джеймс дергает воротник рубашки: вероятно, ему жарко или трудно дышать. Лили заботливо наколдовывает ему стакан воды и виновато буравит взглядом пол, пока Джеймс шумно пьет. - Ты свинья, Джеймс Сириус, - почти шепотом заявляет она, искоса поглядывая, как по его подбородку стекают прозрачные струйки. – Мне ничего не стоит превратить ее в вино, и ты будешь долго выводить пятна с рубашки. - Только попробуй, - Джеймс ставит стакан на стол и хмуро смотрит на сестру. – Или я превращу твою «Молнию» в драный веник. - О, - тянет Лили, пряча улыбку, - тогда бойся своего хорька. У меня «Превосходно» по трансфигурации. - По чему у тебя не «Превосходно»? – ухмыляется Джеймс. – Думаю, после уроков Женивьев, мы все могли бы поступить сразу на третий курс, а не скучать три года, не зная, чем себя занять. - Ну, - Лили садится к брату на колени и обнимает за шею, - по-моему, ты всегда знал, на что потратить свободное время. И несвободное тоже. Джеймс краснеет и безуспешно пытается скрыть смущение кашлем. Лили заливисто смеется и говорит, что давно не ведется на его уловки. - И все равно, мне он не нравится, - бурчит Джеймс и вздыхает. – Лил, тебе пятнадцать. - Не пойму, - Лили пожимает плечами и наигранно хлопает ресницами, - это хорошо или плохо? - Это кошмарно, - говорит Джеймс. – И здорово. Он отстраняется, любуясь. Лили пятнадцать, и она прекрасна. Густые, отливающие медью волосы, выразительные зеленые глаза, длинные пушистые ресницы, аккуратные, чуть полноватые губы, стройная фигура – не будь он ее братом, тоже вряд ли бы устоял. Но Джеймс – это Джеймс, а Майк – это... В общем, это Майк. Совершенно пустоголовый, несерьезный, ненадежный. Джеймс раскрывает рот, готовый выдать еще с дюжину всяких «не». Он явно не понимает, что же Лили – его красавица и умница сестренка – нашла в этом оболтусе Вуде? Он разве что симпатичный, да и то... ну... с натяжкой. - Джи, у нас все серьезно, - тихо произносит Лили и краснеет. - О господи, - Джеймс фыркает, - ну о какой серьезности может идти речь в пятнадцать? Вы еще дети. - Значит, ты тоже был ребенком, когда притащил домой эту страшилищу Диккенс и заявил, что вы поженитесь? - Мари не страшилище, - возражает Джеймс. – И Лил, я купил ей кольцо... Он тянется к карману и достает бархатную коробочку. Лили хмурится, но облегченно выдыхает, когда Джеймс показывает совсем простенькое колечко с маленьким аккуратным изумрудом. - Красивое, - говорит она и горько поджимает губы. - Лил? – на лице Джеймса недоумение пополам с тревогой. – Лил, что-то не так? - Все так, - качает головой Лили и тяжело вздыхает. – Все так. - Говори, - требует Джеймс и, крепко держа сестру за плечи, легонько встряхивает. - Теперь ты будешь любить меня меньше, - Лили улыбается, но улыбка получается неискренней и вымученной. – А когда у вас появятся дети… - Лил, - Джеймс с облегчение выдыхает и откидывается на спинку стула, - не говори глупостей. Ты – это ты, а Мари… Это Мари. Я же не стану из-за нее меньше любить Ала или Скорпи, или родителей. Что за глупости? - Тогда ты должен принять Майка, - жестко произносит Лили. – Потому что это мой выбор. - Мне он не нравится, - Джеймс ссаживает сестру со своих коленей и поднимается. – И никогда не нравился. Лили пытается возразить, вскидывает руку, но Джеймс прерывает ее, так и не дав сказать ни слова. - Все, Лил, иди к себе, не хочу больше обсуждать этот бред. Лили уходит, на прощание громко хлопнув дверью, и не видит, как Джеймс обреченно падает на кровать и обнимает подушку, от которой пахнет ее духами – по выходным Лили ночует в его комнате. Конечно же, это строжайший секрет, и Джеймс делает вид, что ни о чем не догадывается: ему приятно знать что он ей по-прежнему дорог.

***

- Убедился? – произносит Лили, когда Драко отодвигает от себя думосбор и тянется за бокалом с водой. Она не спрашивает – утверждает, обиженно поджав губы. Расстроенная, встрепанная, Лили сидит в своем любимом кресле возле высокого – до самого потолка - книжного шкафа и обнимает себя за спрятанные под натянутой старой футболкой Джеймса колени. Сейчас она напоминает Драко нахохлившегося воробья, пока спокойного, но в любой момент готового к драке. - Убедился, - кивает Драко. – Как думаешь, если я отправлю Майку приглашение на ужин в эту субботу… - Но Джи… - Он твой брат, Лили, - Драко пожимает плечами. – И то, что он ревнует – совершенно нормально. Попроси отца рассказать, что он вытворял, когда тебе не было и года. Лили беспечно машет рукой, говоря тем самым, что знает эти истории наизусть, но Драко качает головой. - Не те, которые так любит рассказывать дед, а настоящие. Думаю, тебе должно быть интересно. - Но в эту субботу Джеймс хотел пригласить Мари, - хмурится Лили. - Замечательно, - кивает Драко. – Семейный ужин – что может быть прекрасней? - Действительно, - язвит Лили. – Особенно с этой… - Иногда мне кажется, Джеймс и ты – две стороны одной монеты, - Драко устало трет виски и подставляет щеку, когда Лили спрыгивает с кресла, подходит к нему и, порывисто обняв, целует. – Я не дождусь, когда вы договоритесь. - Просто мы очень друг друга любим, - шепчет Лили и тянется за листком пергамента. – Я сама напишу Майку, хорошо?

***

Джеймс второй день отказывается спать днем. Не помогают ни уговоры, ни разъяснительные беседы, ни всевозможные уловки, которыми Женивьев – лучшая, опытная Женивьев - пытается уложить малыша в кровать хотя бы на полчаса - благословенные полчаса тишины и спокойствия, к которым так привык за последние пять лет дом на Гриммо. Драко лишь усмехается и достает с полки альбом с колдографиями. - Ну что, - он подхватывает Джеймса на руки и садится в глубокое кресло, - где тут наша красавица? Джеймсу Александру Вуду почти четыре, он вторую неделю гостит на Гриммо вместе с родителями – Лили и Майком, и со дня на день ждет приезда дяди Джи, тети Мари и обожаемой сестренки Лили Виктории. Лили два с небольшим, но Драко и Гарри кажется, что их внуки - две стороны одной монеты.

~FIN~