Последние 24 удара сердца

Бекхен поймал себя на мысли, что постоянно ждет постоянного конца дня, чтобы увидеться с прекрасным новым знакомым. Как он говорил себе: «Этот человек просто прекрасен, возможно, душой», поэтому он привлекает его, но на самом деле привязанность была другой, просто Бён не мог дать себе поверить в другое. В последнее время встречи, казалось бы, с уже знакомым человеком внезапно прекратились. Почему лишь «казалось»? Потому что Бек все рассказывал о себе Чанелю, а тот лишь слушал, сидя на траве в своем неизменном плаще и затем исчезал. Поначалу Бён крестился каждый раз, пугаясь этого, но затем перестал. Он не задавал вопросы Чану, потому что прекрасно знал, что тот ему все равно ничего не ответит и не расскажет ничего про себя, как бы Беку не было обидно. - Почему ты всегда молчишь? – нервы не выдержали и Бекхен задал давно интересующий его вопрос. - Мне просто приятно слушать тебя, вот и все. Продолжай рассказывать, мне интересна ваша смертная жизнь. Особенно лично твоя. И так было постоянно. Бекхен уже не обращал должного внимание на странное поведение и слова Чанеля, а просто послушно рассказывал о себе, о своей семье, обо всем, что видел на свете. Такие разговоры длились часами, а иногда доходили до самого рассвета. Но с первыми лучами солнца приятель Бёна исчезал в воздухе и появлялся лишь на следующий день, вечером. Бекхен перестал бояться Чана. Ему было уже все равно кто он, ведь он был единственным, кому он мог спокойно вылить всю свою душу; рассказать чистую правду; кому не боялся, в отличие от остальных, которые сразу побегут при малейшей возможности с доносами и лишь ждут, как голодные звери, такой удачи для себя. В церковь рыжий тоже никогда не заходил, а лишь топтался на пороге, разговаривая с Беком, или сидел рядышком на траве, заламывая пальцы или теребя плащ. С каждым днем парень привыкал к рыжему; привыкал к его странностям, привычкам. Не мог только привыкнуть к его необычной внешности. - Почему ты на меня смотришь, как на монстра? Разглядываешь так пристально. - Может, ты и есть монстр, - Бён засмеялся и подошел к рыжему, протянув ладошку. - Ты чего? – Чанель покосился на руку парня, словно тот предлагал ему нечто другое, не вписывающееся в понятие нормального. - Можно? – Бён осторожно коснулся рукой рыжих кудрей. - А, конечно, можно! – парень заливисто рассмеялся. Бекхен зарылся рукой в чужие волосы, перебирая кудри. Почему-то стало так спокойно на душе, словно он был с чем-то родным, а услышав довольное мурлыканье, Бек довольно прикрыл глаза. - Так хочется поцеловать тебя. Такой ты сейчас милый, - Чанель поднял голову, ласково улыбаясь брюнету. - Просто ты напоминаешь мне довольного, мурлыкающего кота. Вот и все, - Бекхен немного смутился. От чего на щечках появился алый румянец. - Можно я кое-что тебе покажу? – Чанель встал с травы, вытянув руку перед собой, закатав перед этим рукава плаща. Бён начал внимательно, заворожено смотреть на появляющиеся огоньки на пальцах. Языки пламени словно танцевали на пальцах рыжего. - Ты не боишься, Бекхен? - Нет. Ты дьявол? – Бён, подняв голову, вопросительно смотрел на рыжего. - Знаешь, любой бы точно бежал, а ты стоишь и спрашиваешь: «Ты дьявол?» - Чанель громко рассмеялся. - Я не из трусливых! – Бек хвастливо поднял нос. - Тогда и этого не испугаешься? – рыжий аккуратно взял Бёна за подбородок к своим губам, аккуратно и коротко целуя. Смелость парня сразу отступила, подкашивая ноги. Чан отпустил немного оторопевшего Бёна. - Все равно грехов не будет. Сделано-то насильно. - А ты не сопротивлялся. – Чанель облизнул нижнюю губу, от чего Бек смутился еще больше. - Точно. Я решил, что Бог и так простит. - А если я тебя изнасилую, Бог тоже простит? – Чан в плотную подошел к парню. – Не бойся. Я пошутил. Мы же теперь друзья, что-то вроде этого, - рыжик улыбнулся во все 32 зуба. - Верно, - Бен улыбался в ответ. – Ты единственный, кто меня понял. - И кто убьет тебя, - добавил Чанель совсем тихо. - Что? – Бён вопросительно посмотрел на «друга», явно не расслышав его слова. - Ничего. Мне пора. Забудь, - рыжик как то печально посмотрел на молодого монаха и растворился в воздухе с первыми лучами солнца. Прошла лишь неделя, а Бекхен уже истосковался по своему странному другу, иногда краснея во время молитвы. Вспоминая поцелуй, остальное отходило на второй план. В голове был один рыжий, улыбающийся парень. - У меня никогда не было друзей, святой отец. Каково это иметь их? – спросил как то Бекхен главного патриарха. - Это когда ты можешь рассказать человеку все, доверить ему все самое сокровенное, не боясь, что чьих-то других ушей коснется, любишь, как родного человека, испытывая некую привязанность, - таким был ответ патриарха, после чего тот удалился. На счет последнего Бекхен задумался, испытывает ли он какие-то чувства? Любит ли он Чана? Сразу подумав об этом, его щеки невольно покрылись румянцем, и весь день носился веселый. Сделав свою работу быстрее обычного, чтобы поскорее освободиться от работы и поделиться с Чаном новостями. Но когда наступил долгожданный вечер, он никого не увидел и не встретил. Чанель не появился даже в конце недели. Бён начал грустить без своего рыжего дружка, забывая иногда вообще про молитвы, думая, куда же подевался Чан. Иногда он звал его, надеясь на то, что из темноты появиться знакомый силуэт. Но ничего не происходило, что начинало дико раздражать, несмотря на его более или менее терпеливый характер. Как-то раз, после службы, он не выдержал и, скинув с себя балахон, он начал кричать: - Чанель, если ты не появишься, я совершу все известные грехи! Не плюй на своего друга, вспомни его! Но все было напрасно. Никто не появлялся, от чего на душе парня становилось все тоскливее и мрачнее. Вечером он собрался пойти в лес с людьми. Те были очень напуганы и обратились к монаху, чтобы тот освятил ближние места в лесу, потому что начали пропадать люди, и был странный вой, похожий на волчий. Хотя волки так близко не подходили. - Хорошо, я сделаю все, что в моих силах, - Бекхен взял с собой библию и, сложив все нужное в дорожную сумку, направился с охотниками в лес. Там они разделились, оставив одного своего человека с монахом. - Ну, идем, - монах позвал парня за собой. - Меня Кай зовут. Не смотри на мой возраст. Я отлично владею ружьем, так что если что, спасу тебя, - парень улыбнулся, искоса поглядывая на молодого монаха. - Не считай меня старым. Если я на такой службе, это не значит, что я стар, - Бён откинул капюшон, от чего парень начал еще шире улыбаться. - А ты симпатичный, - Бён смущенно улыбнулся на комплимент. Парень этот ему понравился, хотя обычно он бежал от таких. Но что-то после встречи с Чаном переменилось. – Погоди, - Кай остановил монаха рукой, прислушиваясь к лесным звукам. - Я ничего не слышу, - Бён растерянно замер. - Зато я слышу, - Кай обошел куст и наткнулся на волка, который доедал труп. - О, Отец Святой, - Бён положил руку на сердце, норовившее выскочить из груди. Кай подошел к напуганному монаху и, обняв за плечи, прошептал в ухо: - Все хорошо. Мы расскажем все другим. – Кай выстрелил из ружья вверх, напугав волка и призывая других охотников. - Но кто его убил? - Мы почти нашли ответ на твой вопрос, - Кай прижал к себе монаха. Бён посмотрел вправо и, приглядевшись, он увидел человека, склонившегося над другим, бездыханно лежавшим на траве. Казалось, что тот целовал другого куда-то в шею. Но нет, что-то белое блеснуло во рту незнакомца в свете фонаря. - Вампир? – Бён слишком громко выразил свою догадку, от чего «целующий» резко выпрямился. - Не подходи! – Кай направил ружье на незнакомца, вытянувшего вперед окровавленную руку. - Бекки? – с головы незнакомца спал капюшон и на Бекхена смотрел до боли знакомый «человек» с рыжими кудрями. - Чанель,– монах сжал в руках кофту охотника, выглядывая из-за спины. - Ты его знаешь? – охотник повернул голову, недоверчиво посмотрев на монаха. - Бекхен, не пытайся сказать «нет». Он меня знает, - Чанель расплылся в улыбке. С уголков губ стекала кровь, и были видны небольшие, но острые клыки. - Не подходи, - Кай положил палец на курок. – Монах, мы с тобой позже поговорим об этом. - Ты позже не поговоришь. Мне лишних свидетелей не нужно. Да и ты касался моего Бекки и смотрел далеко не дружеским взглядом, - Чан подошел еще ближе. После чего раздался оглушительный выстрел. -Нет!!! – Бён кинулся к рыжему. Чан, прижав руку к груди, опустил голову. - Бекки! Что ты делаешь? Вернись! - Только я имею право так его называть, - рыжий поднял голову. Улыбнувшись, он молниеносно подлетел к ошалевшему охотнику, вгрызаясь в его шею. Кай смотрел на Бёна помутневшим взглядом, беззвучно говоря одними губами: «Беги!» - Вот ты и увидел меня другим, Бекки. Таким я тебе нравлюсь? – Чанель подошел к молодому монаху, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губ. - Я думал, мы друзья, - Бён перевел на Чана красные от слез глаза, в которых не было ничего, кроме глубокой боли. - Мы гораздо больше, чем друзья, мой святоша, - взяв Бека за подбородок, Чан коснулся его губ своими, отчего монах почувствовал вкус железа. - Я не хочу тебя больше видеть! Ты самый отвратительный… - Монстр, верно? Уже не спаситель? Я думал, ты любишь меня любым! - Ты вампир! Я общался с вампиром, - Бекхен взялся за голову руками. - Но я же целовал тебя и ни разу не укусил, хоть и соблазн был огромный. - Так вот почему ты не отбрасываешь тень. Так вот почему ты исчезаешь на рассвете… - Так вот почему я не захожу в церковь,- Чанель ехидно передразнил Бёна. – Наша следующая встреча будет последней… Бён осел на землю, сжимая в кулаках рясу и захлебываясь собственными слезами. Вскоре прибежали остальные, ужаснувшись представшей картине: окровавленный труп и монах, читающий на коленях молитву сквозь слезы. За слезами и начинающейся истерикой, молодой монах не сразу понял, что его связывают. Он был слишком напуган всем произошедшим и последними словами Чанеля: «Следующая встреча будет последней» Этого монах не хотел никак, но разве он теперь будет в состоянии простить и вновь поверить другу? Наврятли.