Сироты

- Знаешь... вот так всё и кончается. В любой день, в любой час. Потому что ты никогда не ждешь смерти. Мальчик хмурится. Смотрит в землю, ковыряет дырки в манжетах рубашки - старой, клетчатой, намного больше чем надо, висящей до самых колен. - Однажды к нам домой пришел мужчина в форме и сказал, что папа умер. Вот просто так, в среду, когда я готовился к тесту по истории. Их грузовик подорвался на мине. Никто не выжил. Мама тогда... очень сильно плакала. Просто не могла остановиться. Плакала и плакала. Глаза у мальчика - совсем сухие, красные такие, как будто он их долго-долго тёр, стараясь вызвать слезы. - Люди просто умирают. И... их уже не вернуть. "А что случилось с твоей мамой?" хочет спросить Дерек. "Ты, вообще, спал в этом месяце?". А говорит просто: - Дерьмо. Плюет под ноги вязкой, горькой слюной. Говорит: - Я всё равно найду тех, кто это сделал. А мальчик с карамельными глазами только хмыкает. Смотрит так, что сразу Дереку понятно становится - не отомстит он. Ничего он не сделает. Потому что уже ничего не изменить. Мама не вернется. - Люди умирают, Дерек. Дерьмо случается. И ничего с этим не поделать. Потому что мы просто люди. "Но я-то, я..." - рвется из груди парня, "Я то не человек. Я же..." Дерек молчит. Вздыхает, прямо как старая-старая собака, понявшая, что нужно куда-то идти. Полуденное солнце съедает их тени. Здесь, на выжженном, выхолощенном асфальте заднего двора школы, Дерек спрашивает. - А как тебя зовут-то? - Стайлз. Зови меня Стайлз. - Пойдем, - говорит Дерек. - Уроки давно закончились же. Эти нас искать будут. "Этими" он зовет приемную семью.