Кошмар в тени

      Бежать. Бежать, не разбирая дороги. Да и какая тут, к черту, дорога?! Темно. Слишком темно, ничего не видно, даже слабых очертаний предметов нет.       Бежать. Быстрее, сильнее отталкиваясь ногами. Я чувствую, что что-то есть у меня за спиной. Что-то незримое, но неумолимо настигающее. Я чувствую его дыхание на своем затылке. Страх, только страх и гонит меня вперед.       Слишком темно. Хоть бы малейший лучик света, даже самый слабый подойдет! Мне надо только увидеть каменные стены, покрытые каким-то буро-красным мхом, впитавшим кровь. Я знаю, что стены есть. Я знаю!       Слабый проблеск впереди. На остатках сил я бегу к этому спасительному маячку, виднеющемуся вдали. Чем ближе я подхожу, тем дальше он загорается. Нет! Постой! Не уходи, не оставляй меня здесь! Свет меркнет окончательно, и все вновь погружается в звенящую темноту. Уже ужас захлестывает с головой, из-за него перехватывает дыхание и темнеет в глазах. Хотя куда уж больше?       Я хочу закричать, но в этом месте нет воздуха, нет звуков, нет ничего. Абсолютная пустота, давящая со всех сторон, уничтожающая тебя на атомы; меньше, тоньше, чем атомы. Отсюда нет выхода. Следя глазами за точкой, где совсем недавно горел спасительный лучик света, я постепенно сбавляю бег, переходя на шаг. Наконец, останавливаюсь, спотыкаясь о торчащий камушек. Или не камень? Тяжело опираюсь руками о колени, сгибаюсь, пытаясь отдышаться.       Нет. Не получается, я все также продолжаю жадно глотать ртом воздух, которого нет. Это мой мир. Мир безумия, появившийся после смерти брата. Я сам создал этот ужас, этот лабиринт Минотавра, из которого есть лишь один-единственный выход - смерть.       Вздрагиваю: такой оглушающе громкой показалась мне мысль о смерти. Я не хочу! Не хочу умирать, я хочу жить! Я хочу нормальную жизнь без этого непрерывного кошмара! И вот паника набрасывается на меня голодным зверем, терзает на кусочки, пьет сладкую кровь, уничтожает меня…       Кошмара… Да, этот всего лишь сон, преследующий меня вот уже неделю. До этого мне снилось что-то неясное, невразумительно, хаотичное. Но потом объединилось в полноценный кошмар. Он не дает спать по ночам, я не могу нормально работать, не могу общаться с людьми, все время скатываясь в грубость… Я не могу… Каждый новый день наполнен только негативными эмоциями, среди которых преобладают два: презрение ко всему живому и ненависть. Жгучая, выжигающая, черная…       Закрыв лицо руками, я опускаюсь на бетон. Да, бетон. Я знаю это. Откуда я это знаю? Я не помню этот сон на утро, но когда он возвращается с наступлением темноты, я вспоминаю. Воспоминания приходят с моими действиями. Они всегда разные, ведь я пытался вначале бороться с этим кошмаром, с чудовищем, что живет здесь…       С чудовищем? Я беззвучно смеюсь. Ни звука не раздается в чернильной темноте и бездонной тишине. Ну и где теперь это чудовище? Спряталось? Это значит, я победил? Но ведь я до сих пор здесь, значит, сон продолжается. Что ж, посмотрим, что же будет дальше…       Прекращаю смеяться и встаю с колен. Оглядываюсь. Свет? Здесь стало намного светлее, неужели мне кто-то помог? Натыкаюсь взглядом на красную стену. Я помню, что это мох. Но… По стене медленно течет яркая кровь, лениво облизывает гранитные плиты, собирается в маленькие лужицы у основания. Никогда не думал, что наблюдать, как течет кровь, как она вытекает, так занимательно. Интересно, почему стены кровоточат?       Услышав мерное цоканье, оборачиваюсь вокруг оси в направлении источника шума. Звуки? Появились звуки? Значит, он идет. Зверь. Монстр, что живет в моем собственном лабиринте безумия. Кто питается ими, моими страхами, ужасами, кто любит издеваться надо мной.       Из-за угла медленно выползает сначала черная тень, как будто прощупывающая дорогу. Тень огромного рогатого монстра. Вот она юрко двинулась вбок, переползая на кровавую стену, цепляясь многочисленными крючками за бурый мох. Черные провалы глаз неотрывно уставились на меня. Отступивший ужас вновь накрывает меня. Мне страшно, да, страшно… Эмоции… У меня есть эмоции. Я жив. Жив! И никто не сможет этого изменить! Но черные глазницы окатывают презрением, и вся моя бравада исчезает.       Шаг назад, еще, еще один. Не убежать, не спрятаться. Хочется закрыться руками и представить, что ты дома, в тепле и уюте, а рядом есть тот, кто поддержит, с кем безопасно. Но это лишь фантазия. Глупая мечта воспаленного сознания. Не было этого и не будет. Кому понадобится такое ничтожество, как я? Тугой комок ненависти к себе, к своей слабости, зарождается рядом с тем местом, где бьется сердце. Живое сердце. Пока живое…       Под пристальным взглядом черных глазниц я как будто умираю. Я перестаю чувствовать руки и ноги, и тело живет как будто своей жизнью. Я растворяюсь, меня больше нет… Нет! Я есть! Я знаю, что это лишь видимость. На самом деле я еще жив, безумен, но жив. Я знаю…       Цокот все ближе, я чувствую, как дрожит бетон под ногами. Сердце ускоряет свой бег, кровь набатом стучит в ушах, но звук копыт громче. Гораздо громче. Каждый шаг как будто печатает мне приговор.       Монстр действительно огромен. Ростом более двух метров и с телом быка он внушает отвращение. Но он - мое создание, я должен его любить, разве нет? Так почему он мне противен? Не помню…       Мощные бычьи ноги чеканят каждый шаг Минотавра, мощная грудь тяжело вздымается и опускается. Он дышит. Дышит? Значит, и я могу?       Делаю жадный вдох и сразу же захожусь кашлем. Он спертого воздуха, пропитавшегося гнилью и металлическим запахом крови, разъедает легкие. Горло саднит, но из жидкости - только алая влага на стенах, продолжающая течь. Откуда она?       Бык подходит все ближе, а я не могу сделать и шага. Смотрю в ужасные черно-алые глаза чудовища и вижу в них похоть, перевожу взгляд ниже и вижу раздутые в предвкушении широкие ноздри. Массивное золотое кольцо протянуто сквозь тонкую перегородку в носу, оно тускло сверкает в скудном свете. Не могу оторваться от этого кольца. Он мне что-то напоминает. Витиеватое, с тонкой гравировкой. Что же это? Откуда оно? Почему оно так знакомо? - Налюбовался, братец? - голосом брата говорит Минотавр. Вот что напоминает мне кольцо! Такое я подарил брату на его двадцатилетие. Нет, это неправда. Ложь! Эрик мертв уже давно! Давно! А ты - лишь монстр, созданный моим свихнувшимся мозгом вместе с лабиринтом. Чушь…       Но чем больше я смотрю на зверя, тем больше вижу родных черт: вот на лбу у брови знакомая россыпь родинок, образующих крестик, а вот ироничный излом губ, выглядящий отвратительно на бархатных губах быка. Так Минотавр - это Эрик? От сознания этого я пошатываюсь, едва ли не падая. Невозможно… - О, я вижу, тебе не нравится мой образ? Но тут я ничего не могу поделать, - монстр в притворном огорчении вздыхает и разводит мощными руками. Не могу поверить… Этого не может быть! - Только глупец отрицает очевидное, братец. А ты таким не являешься, иначе уже давно бы жил в месте с мягкими стенами и чересчур спокойным персоналом, - я недоуменно смотрю на брата. Как он… - Ты не имеешь здесь голоса, пока я этого не захочу, а я этого не хочу. Пока. Но мысли твои я читать могу, - зверь усмехается, переступая с ноги на ногу. Стараюсь не смотреть ему ниже пояса. Вряд ли это добавит мне душевного спокойствия. - Но довольно праздной болтовни. Я здесь не для этого, так ведь, Питер? - чудовище произносит мое имя, и я вздрагиваю. Перевожу взгляд на него. Почему я смотрел в провалы-глазницы его тени? Почему она сидит на стене? Слишком много вопросов "почему". Слишком…       Минотавр исчез. Что? Когда он это сделал? Я ничего не понимаю и не могу вспомнить. Это самое страшное: когда ты не переживаешь кошмар заново, а создаешь еще один путь. Я не хочу! - Тебя никто и не спрашивает. Ты здесь не хозяин, братец, - гулкий голос раздается сзади меня, а в следующее мгновения я оказываюсь прижат к липкой стене. Щека упирается в мох, я ощущаю текущую горячую кровь, никогда не свертывающуюся. Зловонное дыхание зверя опаляет мое ухо. Он проводит широким языком линию от мочки до подбородка. Он большой, ему не сложно сделать это. Как же противно…       Минотавр разворачивает меня к себе, прижимает спиной к бурому мху, а я ничего не могу поделать. Он прав, я здесь не хозяин и не жертва, я - никто. Не существует меня здесь, и никогда не существовало…       Шершавый язык проходится по соскам, зверь грубо кусает их, а я даже закричать не могу. Это больно. Чувствую, как тонкая струйка крови течет по моим ребрам, щекоча их. Но хочется плакать, не смеяться, но даже этого я лишен. И остается заходиться в мысленных рыданиях…       Зверь проводит рукой по стене, собирая липкую кровь. Растирает между пальцев и проводит ими по моему сжавшемуся сфинктеру. Я дергаюсь, пытаясь избежать отвратительного прикосновения, но сильная рука Минотавра держит меня крепко. Я хочу закрыть глаза, но не могу. - Сейчас ты полностью подчиняешься мне, - грубый голос чудовища врывается в голову сквозь шумящую в ушах кровь. За что?! Что я сделал? Ответь мне, Эрик! Но монстр молчит, сосредоточенно водя окровавленными пальцами по моему входу. От каждого движения, когда его черные когти проходятся по нежной коже входа, дергаюсь, тем самым трясь о кровавый мох.       Но недолго длилась такая "ласка". Уже через минуту он резко вставляет сразу два пальца в неподготовленный проход. Я кричу, захлебываюсь беззвучным криком, а по щекам бегут слезы. Соленая влага скатывается по щекам, заливается в рот, капает с подбородка. Монстр доволен. Я знаю, он испытывает удовольствие от моей боли. Я знаю, что сейчас к лужицам на полу присоединилась кровь из моего порванного ануса. Но зверя это не волнует. Он жестко двигает пальцами, все больше раздражая нежную кожу.       Вдруг пальцы исчезают. Их место занимает налитый кровью огромный бычий член. Рефлекторно дергаюсь, вновь пытаясь сбежать, и опять остановлен сильной лапищей собственного монстра. Горячая головка немного трется о разорванный анал, и зверь резко вгоняет его в меня, пытаясь войти полностью.       Я кричу. Громко, срывая связки и разрывая их, я кричу так громко, как только способен. И даже не обращаю внимания на то, что могу издавать звуки. Закашлявшись, я сильно ударяюсь затылком об каменную стену, в которую меня вжимал мой брат в звериной шкуре. Перед глазами все плывет.       Его огромный член нещадно входит и выходит из меня, превращая нежные тонкие стенки кишки в сплошное кровавое месиво. От равномерных мощных толчков я трусь спиной о камень, сдирая кожу с собственного тела.       Я больше не чувствую боль. Я сам стал болью. Сплошным комком оголенных нервов, который сейчас ожесточенно трахает собственный брат. Но это кошмар. Ведь это до сих пор сон? Да, это сон, я знаю. Но как мне проснуться? Минотавр меня не убьет, тогда…       Резкий толчок сбивает с мысли, и зверь бурно кончает, продолжая вбиваться в растраханный анус, выплескивая едкое семя. Оно сжигает то, что осталось от кишки, превращая тот комок, который был, в нечто ненормальное.       Эрик выходит из меня и резко разжимает руки, которыми все это время прижимал меня к мшистой стене. Я падаю на бетон, не в силах удержаться на ногах. Задница ужасно болит, кровь со спермой толчками выходят из прохода, а я не могу ни пошевелиться, ни вдохнуть. Он опять забрал эту возможность…       Как же больно. Я чувствую тело, ощущаю боль в каждой его клеточке, но не могу с этим что-нибудь сделать. - Ох, братец, не знал, что ты такой послушный, - Минотавр приседает рядом с моим лицом, а я могу видеть только широкие острые копыта быка. Черт… Как же все болит… Убей… Убей меня… - Убить? Питер, кто из нас мысли читает: ты или я? - зверь заходится лающим смехом. Он подобен скрипу качели в зимнюю погоду. Отвратительно.       Воздух всколыхается: чудовище встало. Потоптавшись рядом со мной еще немного, оно поднимает одну ногу. Недолго побалансировав на одной ноге, оно со все силы опускает его на мою голову… Все… кончено…       Светловолосый парень резко вскакивает на своей кровати, разбуженный собственным криком. Глаза лихорадочно горят в темноте, когда он начинает себя ощупывать везде, куда может дотянуться. Ничего, никаких следов насилия или смерти. Он жив и относительно здоров. Питер помнит конец сна, но не его начало. Что он делал? Куда шел? Или бежал? Или… Нет, все равно не вспомнит…       Парень поднялся с кровати и пошел на кухню выпить стакан воды: в горле саднило и першило, как будто он долго и громко кричал. Или действительно кричал? Тряхнув головой, наливая из стеклянного графина воду, Питер постарался отогнать от себя неприятное ощущение, что за ним наблюдают. Когда он поднес стакан ко рту и сделал глоток, он случайно взглянул на стену, где висели часы в квадратной рамке. Отпитую воду Питер так и не смог проглотить.       Прямо на середине стены, как тень от стола, сидело гигантское чернильное пятно. Это была тень. Но уже не человекоподобного быка, а огромной кошки с длинными зубами-саблями. Черные провалы на месте глаз насмешливо смотрели на замершего человека, а длинный черный хвост чуть заметно подрагивал от возбуждения. Вот тень встала, потянулась и грациозно опустила одну лапу на кафельный пол. Когда лапа коснулась поверхности, кошка полностью вылезла из стены. И теперь перед замершим от ужаса парнем стоял чернильно-черный смилодон, оскаливший клыки в ехидной усмешке.       А Питер стоял и не мог не то, что сделать шаг назад, но и глотнуть воздуха. Он вспомнил эти глаза. Это была тень чудовища. Но то был сон! Неужели этот бесконечный кошмар продолжается и в реальности?!