Принц Септимус и маразм

Старый король, почти утонувший в груде подушек и меховых одеял, оглядел собравшихся у его одра отпрысков. - Уна, - проговорил он тихо. - Где Уна? Принцы переглянулись. - Ее уже много лет никто не видел, отец, - ответил Праймус. - Ах, да. В самом деле, и как это выскочило у него из головы? Бедняжка Уна... Впрочем, ничего страшного, она же девочка. Сыновья - вот что важно. Итак, трое его сыновей погибли, а трое выжили, и значит... Король моргнул. Трое? - А где Секундус? - спросил он. - Он уже приехал, отец, - сказал Праймус. - Вот-вот будет здесь. - Тогда подождем. Терциус в нетерпении переступил с ноги на ногу. Септимус закатил глаза. Король улыбнулся: молодежь всегда так торопится... Но долго ждать им не пришлось. Послышались быстрые, уверенные шаги, стражники распахнули двери, и принц Секундус ворвался в опочивальню и с размаху опустился на одно колено перед королевским ложем. - Я вернулся, отец, - выдохнул он. Король кивнул. Наконец-то все в сборе. Жалко, конечно, что бедняжки Уны нет, хоть она и девочка. - Традиция, - проговорил он, когда Секундус поприветствовал братьев - весьма сдержанно - и замер в немом внимании, - велит передавать корону тому наследнику, который единственный останется в живых. Но вас четверо. Поэтому, полагаю, нам придется отступить от традиции. Королем, дети мои, станет тот из вас, кто первым найдет королевский камень... а где он, кстати? При этих словах Секундус с изумлением понял, что камня Штормхолда в самом деле нет у отца на шее. Прежде принцу никогда не случалось увидеть родителя без этого символа королевской власти. Праймус шагнул вперед: - Вот он, отец. Изумление Секундуса возросло многократно, ибо тот камень, что отец взял из рук старшего сына, был красным, в тонкой оправе, на цепочке и даже выглядел смутно знакомым - но совершенно точно это не был королевский камень Штормхолда. - Эй! - воскликнул Секундус. - Это же не аууу!.. Одновременно, явив редкое для братьев согласие, Септимус лягнул его в голень, а Терциус ударил локтем поддых. Король задумчиво посмотрел, как любимый его сын, схватившись за живот, прыгает на одной ноге. - Тот, в чьих жилах течет королевская кровь и кто первым коснется королевского камня, - произнес он, и старческое дребезжание почти исчезло из его голоса, - станет новым королем Штормхолда, - он разжал пальцы, но камень, вместо того чтобы упасть на одеяло, остался висеть в воздухе, сияя, словно звезда. - Удачи, дети мои! Его голова опустилась на подушку, глаза закрылись. Еще мгновение камень висел над королевской постелью, а затем, прежде чем Секундус успел протянуть к нему руку, стрелой пронесся через комнату и исчез за окном. Второй сын короля проводил его ошарашенным взглядом. - Вот и все, - тихо промолвил Праймус. Секундус обернулся: братья его стояли над телом короля, лица их были скорбны. Ощутив легкий укол совести, Секундус встал рядом с ними. - Мне всегда будет не хватать... - начал он и вдруг осекся: - Эй! Он же дышит! - Разумеется, он дышит, - хмыкнул Септимус. - Когда люди спят, они всегда дышат, ты не знал? - Но он же должен был умереть, - пролепетал Секундус, переставая что-либо понимать. Праймус вздохнул. - Давай отойдем куда-нибудь, чтобы не тревожить папин сон, - сказал он. - Тебе многое предстоит узнать. Покинув королевскую опочивальню, братья расположились в гостиной. - Ну так что? - заговорил Секундус, как только лакей, принесший вино и закуски, покинул комнату. - Что случилось? Почему отец не умер? И что за булдыган он запузырил в небеса? - Странно, кстати, что ты его не узнал, - сказал Терциус. - Это ведь был твой булдыган. - Мой? Не хочешь же ты сказать... - глаза Секундуса расширились. - Не хочешь же ты сказать, что папа вышвырнул в окно мой Рубин Изначальности?! - Без понятия, - ответил за брата Септимус. - Он лежал в черной шкатулке у тебя на камине. - Мой Рубин Изначальности, - повторил Секундус в отчаянии. - Могущественнейший артефакт, которым наградила меня Дева Вод и Камней... Какого черта вы опять рылись в моих вещах?! - Остынь, брат, - мягко сказал Праймус, - и дай нам рассказать тебе все с самого начала. - Так рассказывайте уже! - Итак, - начал Праймус. - Отцу стало хуже две недели назад. Мы сразу же написали тебе об этом... - Кстати, не слишком-то ты торопился, - добавил Терциус. - Я спешил как мог! - возразил Секундус. - Как только получил письмо, сразу все бросил и помчался домой... Сами знаете, что сейчас творится с дорогами. Из-за проклятых дождей все размыло. - Бросил все? - повторил Септимус. - То есть посреди войны с гоблинами ты оставил армию и поспешил сюда? Какое счастье, Секундус, что тебе не светит стать королем... Секундус насупился и положил руку на рукоять меча, но Праймус предусмотрительно встал между братьями. - Так вот, - сказал он с нажимом, - мы отправили тебе письмо, а спустя два дня отец призвал нас, произнес те же слова, что и сегодня, снял с шеи королевский камень - тот из красного стал прозрачным, словно хрусталь - и зашвырнул его в небо. После чего уснул. - Нас это, признаться, до крайности удивило, - добавил Терциус. - Да, нам это показалось странным. Но тем не менее насчет следующего короля отец высказался совершенно ясно, поэтому мы отринули сомнения и устремились на поиски. - И вы его не нашли! - догадался Секундус. - Нет, почему же, - ответил Праймус. - Мы его нашли. Септимус его нашел. Секундус уставился на младшего из своих братьев. Тот криво улыбнулся. - Я его нашел, - сказал он. - Но в моей руке он не покраснел. Мои кретины-братья очень веселились по этому поводу... - Но согласись, что это и в самом деле было очень забавно, - откликнулся Праймус. - Если бы таким образом вдруг открылась ужасная правда... - ... Но потом выяснилось, что ни в одном из них камень также не видит претендента на престол. Тогда мы отдали его отцу... - И у отца в руках он покраснел, - закончил Терциус. Повисла пауза. - И что это значит? - спросил Секундус спустя некоторое время. - Это значит, дурак, - ответил Септимус, - что никто из нас не может стать королем, пока отец жив. - А, - сказал Секундус. - Э... Ну и что с того? Он же уже старенький... - Расскажи ему все, Праймус, - подсказал Терциус. - Спустя два дня после нашего возвращения, - продолжал Праймус, - папа снова нас призвал, снова толкнул речь про то, что нас слишком много и традицию придется нарушить, и снова - снова! - запустил камнем Штормхолда в окно. - Зачем? - потрясенно спросил Секундус. - У папы склероз, - пояснил Терциус. - В этот раз мы уже не поехали на поиски сами, а отправили вместо себя отряд гвардейцев. И поступили, как выяснилось, очень мудро, ибо на следующий день отец снова нас всех собрал. - О, - только и сказал Секундус. - Камня Штормхолда у нас, как ты понимаешь, в тот момент не было, поэтому мы нашли в сокровищнице что-то наиболее на него похожее и сделали вид, что это он самый и есть. Все прошло на ура: папа не заметил подмены, благополучно выкинул нашу фамильную драгоценность в окно и уснул довольный. А через два дня собрал нас снова... - И сегодня, - заключил Терциус, - папа отбрасывал коньки уже в шестой раз. Понял теперь, почему мы взяли твой Рубин Беспредельности? - Изначальности, - поправил Секундус автоматически. - Неважно, - сказал Праймус сурово. - Короче, королевский камень мы папе больше не даем, на всякий случай. Он же может, не приведи бог, и в море им запустить. Приходится вместо камня давать что-то менее ценное. - Понятно, - сказал Секундус. На самом деле ему не было понятно совсем ничего. - Так и что же нам теперь делать? За братьев ответил Септимус. - Ждать, - сказал он. - Надеяться. Жить, как мы привыкли. Кстати, - он улыбнулся, - никто не хочет выпить? Братья непроизвольно шарахнулись от него. Прошло три недели. - Уна, - позвал король слабым голосом. - Где Уна? - Ее уже много лет никто не видел, отец, - терпеливо ответил Праймус. Король мутнеющим взором обвел сыновей: чего-то явно не хватало. - А где Секундус? - спросил он. - Я его выкинул в окно, папа, - ответил Септимус. - В окно? - король удивленно приподнял брови. - Зачем? - Ты мне разрешил. - Хм. Ну ладно. Все равно вас осталось больше чем нужно, и поэтому традицию придется изменить. Итак, новым королем станет тот из вас, кто первым коснется королевского камня... кстати, где он? - Вот, отец, - шагнул к нему Праймус. Король с сомнением уставился на то, что протягивал ему старший сын. - Разве это королевский камень? - прошелестел он. - Разумеется, отец, - заверил его Праймус. - Что же это еще может быть? С королевским камнем тоже что-то было не так, но его величеству никак не удавалось сосредоточиться на этой мысли. В последнее время все стало так сложно... - Ладно, - сказал он, принимая реликвию из рук сына. - Итак... … Спустя шесть минут принцы на цыпочках, чтобы не потревожить сон родителя, покинули королевскую опочивальню и переместились в королевскую гостиную. Все были подавлены. В ушах у каждого отдавался издевательский смех судьбы. Хмурый Праймус встал перед камином, наблюдая за пляской огня. - Наверное, не стоило все же давать папе молочник, - промолвил он. - Надеюсь, он никому не свалится на голову... - Не можем же мы и дальше швыряться из окна фамильными драгоценностями, - пожал плечами Септимус. - По крайней мере, отыскать молочник в форме коровы будет несравнимо легче, чем какой-то камень на цепочке, - добавил Терциус. Они помолчали. То было тяжелое, горькое молчание, до такой степени наполненное безысходностью, что его можно было резать ломтями. - У меня была одна... в смысле, я знал одну даму, - тихо, словно размышляя вслух, проговорил Терциус спустя некоторое время. - Когда она была маленькой, у нее была бабушка. Братья посмотрели на него с удивлением. - А у бабушки, - продолжал Терциус нараспев, - был сундук с деньгами. И раз в неделю приблизительно эта бабушка начинала умирать: созывала к своему одру всех родственников, отлучала кого-нибудь от семьи, переписывала завещание... - он замолчал. - И что? - спросил Праймус заинтригованно. - Умерла она в конце концов или нет? - В конце концов умерла, - ответил Терциус. - После того как десять лет мотала всем нервы. - Десять лет? - повторил Праймус, глядя на него с ужасом. Затем оба брата, словно в поисках поддержки и утешения, обернулись к Септимусу. Тот смотрел на них снисходительно, как смотрел всегда. Впрочем, сейчас у него был дополнительный повод, чтобы так смотреть, только братья его об этом не знали. «Как вы ржали, - думал Септимус, - над тем, что камень у меня в руке не покраснел. Интересно, а ржали бы вы, если бы я рассказал вам, как нашел его? О девушке, с чьей шеи я его снял... Прекрасной девушке, которая от радости начинала светиться...» - Лично я, - промолвил он вслух, - никуда не тороплюсь. Сердце звезды у него в груди стучало в унисон с его собственным.