Гувернёр

Мелкая дрожь била хрупкое тельце. Рубашка взмокла от выступившего холодного пота, а на лице заблестели солёные дорожки слез. В глазах мальчика застыл недетский ужас. В беспокойной головке до сих пор стоял пугающий образ летящего вниз брата, на месте которого должен был быть он. Всё случилось слишком быстро. Падение Дэрина было внезапным и стремительным. Мальчик даже не понял, что происходит. Он безжизненной куклой полетел вниз, широко раскрыв изумлённые глаза. Ребёнок сделал сальто, скользя по ступеням. Ударился головой об лестницу, а затем вновь крутанулся так, что его ноги сначала оказались выше головы, а потом ниже. Раздался ужасный звук, похожий на хруст ветви, сломавшейся под тяжестью наступившего на него лесного зверя, и в одночасье у подножья лестницы, покрытой изящным светлым ковром, застыл в неестественной позе маленький человечек. Наверху, задыхаясь от рыданий, ловил ртом спасительный кислород младший близнец. Дэрил видел, что из раны на лбу брата тонкой струйкой сочится алая жидкость. Дэрил лицезрел, как на чистый ковёр капает свежая кровь. Дэрил ощущал на себе всю ту боль, что испытало тельце родного человека. Кинувшись к брату, мальчик пал на колени и коснулся бледного лица зеркального отражения. Ладони окрасились в красный. Глядя на свои окровавленные руки, Дэрил пронзительно закричал, именно этот вопль подхватила няня, прибежавшая на шум. — Дэрин! — Дэрил, тяжело дыша, легонько дергал его за рукав. — Дэрин, встань! Пожалуйста, встань! Тем временем шокированная женщина, заметалась из стороны в сторону: — Молодой господин убился! Боже! Сюда! Мальчик убился! Дэрил попытался повернуться на голос няньки. Его трясущееся тело, готовое упасть в чёрную бездну беспамятства, качнуло, словно корабль, в борт которого ударила большая волна. Подоспевшая на крики Сара, испуганная увиденным, но не потерявшая чувство самообладания, успела подскочить к мальчику и поддержать его, помогая подняться на не слушающиеся ножки. Следом за Сарой подоспели и другие слуги. После среди них затесалась и мать мальчиков. Потрясённая случившимся, впечатлительная дама потеряла сознание. К счастью, её подхватил дворецкий, оказавшийся рядом. Отец семейства, рассерженный поднятым шумом, не сразу понял, что за суматоха творится в его доме, но когда осознание пришло и к нему, гнев только усилился. Он грозно зыркнул на сына. Во взгляде его читалось осуждение и, самое страшное, презрение вперемешку с обвинением. Уловивший этот взгляд, направленный на невинного ребёнка, Джон Уотсон поспешил скрыть Дэрила от этих глаз. Кинувшись к близнецу, гувернёр обнял мальчишку, прошептал что-то на ухо и передал на руки Саре, попросив увести в сторону. Затем Джон склонился над фарфоровым тельцем Дэрина и принялся нащупывать пульс, мысленно молясь о том, чтобы всё обошлось. Холмсы, ставшие невольными свидетелями несчастного случая, держались отстранёно. По их лицам нельзя было прочитать ни одной эмоции, однако в глазах ясно отражался трепет за жизнь несчастного ребёнка. Майкрофт Холмс, не вынесший вида крови, при первой же возможности отвернулся, прикрыв при этом рот рукой. Шерлок же продолжал абсолютно спокойно стоять на месте, жадно пожирая глазами каждое действие гувернёра. — Я не хотел, — дрожащим голосом тараторил Дэрил, впитывая взгляд отца, ждущего от сына объяснений. — Он не должен был упасть. Он не должен был упасть… — Ты его столкнул?! Ты виноват в этом?! — взревел Виктор. — Нет, сэр… Всё совсем не так, — рыдал Дэрил. — Прошу вас, сэр, — обратилась Сара, — сейчас не время разбираться, кто виноват! Мальчик напуган! Виктор лишь цокнул и направился к Джону. Не смотря на то, что Тревор выглядел грозно, в его сердце тоже затесался страх. Страх за то, что он лишился своего самого любимого сына. Его горе было тихим и от того никому не заметным. Сглотнув тугой ком, ставший посреди глотки, мужчина задал самый страшный вопрос: — Он м-мёртв, да? — Сиплый голос едва вырывался из горла. Виктор не мог поверить тем словам, которые произносили его губы, но глубоко в душе понимал, что придётся. И это ужасало его больше всего. — Дэрин мёртв? — Я думаю, нет, — с облегчением выдохнул Джон. — Биение есть. Он просто без сознания. — А кровь? Откуда столько? — не оборачиваясь, поинтересовался Майкрофт Холмс. — Мальчик сильно рассёк лоб, — Уотсон приподнял голову Дэрина и манжетам пиджака зажал кровоточащую рану. — Череп, похоже, не пробит, но я не доктор, поэтому точно не могу сказать, есть ли у него какое-нибудь ещё повреждение головы. Боюсь, что правая рука всё же сломана, она сильно опухла, да ещё и ужасный синяк начал проступать. Я посмел хорошенько осмотреть его тело, и, боюсь, что ребра Дэрина тоже пострадали. Скорее всего, они даже сломаны. — Вы сказали, что не доктор, — вдруг вмешался Холмс младший, — но так уверенно поставили диагнозы. То, что ребёнок сломал руку определить не трудно, но как вы поняли, что повреждены ребра? — Это ли сейчас важно, Шерлок?! — возмутился старший Холмс, обернувшись к брату. — Мальчик пострадал и, поверь, неверное определение его травм может стоить ребёнку жизни или здоровья. Я уверен, Виктор Тревор не желает, чтобы из-за ошибки какого-то слуги, который даже не имеет медицинского образования, его сын стал калекой! Мой вопрос уместен. Так как вы, мистер Уотсон, определили это? — Стоит ли тратить время на разъяснения?! — вышел из терпения гувернёр. — Дэрина надо срочно перенести в постель и вызвать доктора. — Я послала за ним, — выкрикнула Сара, но её услышал лишь Джон, остальные были отвлечены вновь зазвучавшим бархатным баритоном. — Уверяю, стоит. Что если вы ошиблись и у него повреждена спина? — А если нет! — рассердился Джон. — Докажите, что поставили правильный диагноз! — Хорошо! Как я уже говорил, я не доктор, но в детстве часто помогал в бесплатной лечебнице другу своего отца. Там я многое повидал и многое узнал, — Уотсон облизнул пересохшие губы, а затем продолжил. — У Дэрина нарушено дыхание и ритм биения сердца. Подобное часто свидетельствует о переломе рёбер. К тому же, кожа мальчика побледнела и приобрела синюшный оттенок, а на груди уже проступает отёк. Этого достаточно, чтобы вы позволили мне аккуратно перенести его в комнату и промыть рану на лбу, пока не началось заражение крови?! — Да, мистер Уотсон, — прохрипел отец близнецов, — я позволяю, но, прошу, будьте осторожны. Не сделайте моему сыну больно. — Я постараюсь, — кивнул гувернёр, а затем, подозвав Сару, попросил её помочь перенести мальчика. Когда Джон и служанка исчезли за поворотом остальные слуги, причитая, разбрелись по поместью, отвлекая себя выполнением различных поручений. Миссис Тревор слуги уложили на кровать в спальне и та, пребывая во владениях Морфея, сладко дремала, позабыв о пережитом ужасе. Холмсы устроились в гостиной и размышляли о чём-то, попивая горячий чай. Казалось, что все более-менее успокоились. И один только Дэрил, оставшийся один на один с отцом в пустом коридоре, стоя у злополучной лестницы никак не мог прийти в себя. — Что произошло, Дэрил? — спокойно произнёс отец мальчика. — Расскажи мне. — Хорошо, сэр, — мальчик вздохнул и начал рассказ. — Я и Дэрин сидели в комнате, как ты и повелел, спорили из-за мистера Уотсона. А потом… потом мы проголодались и решили, что будет лучше, если мы постараемся хорошенько извиниться перед тобой за плохое поведение. То есть, так хотел сделать я, а Дэрин… Он хотел рассказать тебе тайну мистера Уотсона, чтобы ты на него сердился больше, чем на нас… Отец не перебивал сына, желая дослушать все объяснения до конца, хотя голове с каждым словом Дэрила появлялось немало вопросов: что ещё за спор из-за гувернёра? Что за тайна? — Он хотел рассказать всё, а я был против. Ведь тогда он бы подставил Виктора и маму, а так ведь нельзя. Я только хотел остановить его, но вышло так, что я… я ударил его. Я не хотел, клянусь! — в глазах Дэрила вновь заблестели слёзы. — Потом Дэрин рассердился и… и погнался за мной. А тут лестница и… он хотел, хотел, чтобы я упал, но упал он. Я не виноват, сэр! Я правда не виноват! Неожиданно мистер Тревор потянулся к сыну, такой жест со стороны мужчины был воспринят ребёнком как угроза, и тот поспешил отшатнуться, но случилось неожиданное. Прежде строгий отец вдруг смягчился. Его руки успокаивающе легли на плечики Дэрила, а затем из уст мужчины вырвались столь желанные тёплые слова: — Я знаю. Это случайность. Я не виню тебя, Дэрил. — Сэр… Я не хотел, - разрыдался мальчик. — Тише, — обняв сына, обронил Виктор, — я не сержусь на тебя, мальчик мой. А теперь расскажи мне, что за тайну скрыл от меня мистер Уотсон. — Я не могу. Не должен. — Обещаю, какой бы страшной она не была, ни мать, ни ваш с Дэрином старший брат не пострадают. Просто. Расскажи. Мне. Всё. - Почти прошептал он. — Му… музыка. Мистер Уотсон обучал Виктора и нас музыке. — Что?! — в одно мгновение мистер Тревор отстранился от сына и помчался в комнату, где около постели ребёнка, дожидаясь доктора, дежурил Джон Хэмиш Уотсон. Одно ловкое движение - и двери детской с силой распахиваются настежь, смачно ударяясь о стену. В комнату влетает разъярённый Тревор и устремляется к гувернёру. — Мистер Тревор? — оборачивается Джон. — Доктор уже прибыл? Однако ответа на вопрос не последовало. Вместо этого на гувернёра обрушился резкий и довольно сильный удар по лицу, которым обычно зазнавшиеся господа одаривают нерадивых слуг. Не ожидавший подобного действия Уотсон, лишившись равновесия, едва не свалился на пол. В следующую секунду Джон ощутил на собственных губах липкую субстанцию с солоноватым металлическим привкусом. В нерешительности проведя пальцем по сомкнутым устам, Уотсон обнаружил, что это его собственная кровь. — Что это значит? — обронил ошеломлённый молодой человек. — Не догадываетесь, мистер Уотсон?! — взревел Тревор. — Я не понимаю, чем заслужил подобный удар, — уронил Джон,опустив взгляд в пол. — Я вам скажу, не волнуйтесь! Вы своими секретами превратили моих детей и супругу в моих личных врагов, понимаете?! Вы подорвали моё доверие к ним, заставив скрывать от меня эти бесполезные, предназначенные только для девиц, никчёмные уроки бренчанья на фортепиано! Но это ещё не самое жуткое! Вы сделали из неразлучных близнецов монстров, готовых поубивать друг друга! Вы в курсе, что Дэрин сейчас в таком состояние по вашей милости?! Вы в курсе, что всё это произошло только из-за того, что они поссорились из-за вашего же секрета?! В курсе?! — Нет! Я об этом не знал, — чувство вины больно кольнуло Уотсона в сердце, — но признаю, что безусловно виновен. Я не осознавал, чем этот невинный секрет может обернуться. Я прошу простить меня, мистер Тревор. — За такое не прощают, мистер Уотсон. Я едва не лишился ребёнка только лишь потому, что вы не справились со своими обязанностями! Вы так их воспитали! Превратили в жестоких дикарей, решающих проблему смертным боем! Вы научили их жестокости и вранью, Уотсон! — Тут я должен возразить, ведь каков отец, таковы и дети. И, богом клянусь, я пытался искоренить в них, а в частности в Дэрине, эти пороки, взращенные вами же, мистер Тревор. Все эти ваши бесстыдные измены супруге, покрытые толстым слоем нескончаемой лжи и одобрение жестокого обращения с животными, несомненно, нашло отклик в их юных, не отличающих благо от зла, сердцах. — Довольно, мистер Уотсон! — воскликнул Виктор. — Я хотел дать вам шанс тогда, но не сейчас! Не теперь, после всего сказанного и случившегося! Вам самое место за решёткой, Уотсон, а не в моём доме! А потому, убирайтесь! Забирайте все свои пожитки и выметайтесь отсюда! И да, денег вы не получите, а если потребуете, то я сообщу обо всём в Скотланд-Ярд и уж там с вами разберутся! — Хорошо. Я уйду, не волнуйтесь. Сегодня же покину это поместье. И я уверен, что ваше решение не платить мне справедливо. Однако, пообещайте мне одну вещь, мистер Тревор. Поклянитесь, что непременно сообщите о состоянии здоровья Дэрина. Я не желаю оставаться в неведении о его здравии. Хочу быть твёрдо уверенным в том, что он в скором времени поправится. — Я… даю слово, что сообщу обо всём вам в единственном письме после того, как нас посетит доктор, но большего вы от меня не дождётесь! — Спасибо, — прошептал Джон и направился к выходу из комнаты, где на пороге, опёршись о косяк, всё это время стоял Шерлок Холмс. На секунду голову гувернёра посетил вопрос о том, сколько времени этот джентльмен здесь находился и как много услышал? Тряхнув головой, молодой человек решил об это более не думать. — Мистер Уотсон, — вдруг произнёс Виктор Тревор, — не забудьте забрать из моего кабинета своё рекомендательное письмо, которое вы мне любезно предъявили. Оно вам ведь теперь очень пригодится, — ехидно заметил он. — Сожгите его, если вам хочется. Мне оно больше никогда не понадобится. Случившиеся ясно дало мне понять, что я ужасный гувернёр, — эти слова были произнесены с разочарованием и дикой, раздирающей грудь болью от осознания того, что он разом перечеркнул сразу две жизни. Свою и Гарриет. — Прошу простить меня, мистер Холмс, — протискиваясь между мужчиной, вымолвил Уотсон. — Мне искренне жаль, — вдруг обронил Шерлок, проводив Джона взглядом. Уже через час на выходе из поместья Треворов гувернёра поймала камеристка Сара. Она тихонько рыдала и то и дело утирала платочком лицо, рядом с ней, прикрыв личико руками, всхлипывала служанка Мэри, которая так любезно сообщила малознакомому джентльмену своё настоящее имя, и которая была так добра к Джону всё это время. — Джон, не знаю, стоит ли говорить, но Дэрил вовсе не желает вашего ухода. Он жалеет о том, что проболтался отцу и обещает вам, что когда Дэрин поправится, он обязательно разыщет вас и вернёт обратно. Он любит вас, Джон. Пусть он шалил и доставлял вам неудобства, но он искренне восхищался и восхищается вами. — Это приятно слышать, Сара, — устало улыбнулся Джон. — Куда вы так поздно пойдёте, мистер Уотсон, — всхлипнув, спросила Эгра-Мэри. — Ну, в Лондоне есть одна маленькая семья, готовая приютить меня, так что… — А как вы доберётесь до них по этой темени, мистер Уотсон? — вновь задалась вопросом Мэри. — Мистер Тревор даже не удосужился прислать за вами кэб. Это так низко с его стороны. На вас ведь могут напасть или вы можете свалиться в овраг, или… — Успокойтесь, Мэри, всё будет в порядке. Темнота меня не пугает, а ночные прогулки весьма полезны. Поэтому не бойтесь за меня. — Я буду за вас молиться, мистер Уотсон, — протараторила белокурая девушка. — Лучше посвятите свои молитвы Дэрину. Он в них нуждается больше, — произнёс гувернёр. — Доктор уже осмотрел мальчика и зашил его ранку, которую вы так хорошо обработали, — Сообщила Сара. — Перелом руки успешно вправили и наложили крахмальные повязки. И да, доктор поблагодарил вас, Джон, за то, что вы так умело определили, что у ребёнка сломаны ребра и наложили тугую повязку. Врачу даже не пришлось ничего переделывать. Он сказал, что теперь остаётся только ждать, когда всё срастётся. Так что не волнуйтесь, с Дэрином всё будет хорошо. — Я рад, — выдохнул Уотсон, а затем обронил, — до встречи.