Перерождение

      Персиковое дерево отцветало. Уже очень скоро вместо цветов на ветвях будут висеть налитые соком румяные персики – китайский символ бессмертия, юности и непрерывного круговорота жизни.       Мастер Шифу сидел и медитировал. Розовые лепестки, кружась в медленном хороводе, падали на него, легонько касаясь шерсти на голове и ушах, но погруженный в транс мастер этого не замечал. В данный момент он пытался увидеть будущее – так, как учил его когда-то Угвей. Это было нелегко, ведь даже самому Угвею удавалось увидеть будущее всего пару раз – в последний раз это было видение о побеге Тай Лунга.       Шифу был уверен, что и на сей раз медитация закончится ничем, но не особо расстраивался, напоминая себе, что в любой ситуации надлежит быть невозмутимым и смиренным. И незаметно для себя проник ещё глубже в недра сознания – туда, куда до сей поры дотянуться не мог. И будущее открылось ему.       Спустя минуту он резко вышел из транса, вскочил и помчался прямиком к Нефритовому дворцу. Глаза мастера возбуждённо горели, он несколько раз споткнулся на ступенях, а когда вбежал в зал, заорал так, что загудели колонны:       - Тигрица!!! Быстро сюда!!! Тигрица!!!       На его зов сбежались все, кроме самой Тигрицы.       - Я звал не вас! – рассердился Шифу.       - Тигрице плохо с самого утра, - сообщила Гадюка. – Желудок шалит, насколько я поняла.       От этих слов мастер даже подпрыгнул.       - Тогда тем более она нужна здесь! – воскликнул он. – Приведите её сюда, живо!       - Мастер Шифу, вы с ума сошли?! – возмутился По. – Пожалейте её! С чего именно она вам понадобилась? Разве мы не можем помочь?       - Да, - поддакнул Журавль. - Что случилось?       - Тигрица! Мне нужна именно Тигрица! – растолкав учеников, Шифу направился в комнату мастерицы.       - Мастер, может, вы всё-таки скажете нам… - робко начал По, шагая следом.       - Нет! – рявкнул Шифу. – Пока не узнает Тигрица, не узнаете и вы.       - Чего не узнаем? Мастер, подождите! – прокричали все остальные, но Шифу уже скрылся в комнате Тигрицы.       Ученики столпились у входа и прислушались. Как назло, разговор Шифу с Тигрицей был очень тихим, зато под конец все услышали громкие рыдания мастерицы. Дверь резко отъехала в сторону, прищемив По лапу, и он взвыл в унисон с выскочившей из комнаты Тигрицей.       - Я не смогу родить его, не смогу! – причитала она, убегая.       - «Родить»? – переспросил Обезьяна.       - Вот это поворот! – удивился Богомол.       По, наконец, выдернул лапу и зачем-то сунул её в рот. И все уставились на вышедшего из комнаты мастера, который пребывал в совершенном спокойствии.       - Итак, слушайте меня внимательно, - начал он. – Сегодня мне было видение. Да-да, это наконец-то случилось, - подтвердил Шифу, заметив, что По готов заорать от восторга «Потрясно!». – Но… думаю, никто из вас не будет рад тому, что я узнал. Видите ли, мой сын Тай Лунг, оказывается, невиновен.       - Что? – вскричали все разом.       - Как же невиновен, когда… - начал было По.       - Дослушай до конца, панда, - перебил мастер. – Так вот: оказалось, что это лорд Шень, используя Вещунью, внушил Угвею тогда, что Тай Лунг недостоин Свитка Дракона. Коварный павлин сделал это для того, чтобы в будущем этот воин не помешал ему завоевать Китай. Однако не учёл, что Угвей мог дать Свиток любому, кого посчитает достойным. Шень полагал, что Тай Лунг единственный и незаменимый претендент. И ошибся. Ошиблись и мы с мастером Угвеем, когда отправили в Чор Гом невиновного. Тьма в Тай Лунге зародилась не из-за жажды Свитка, как полагал Угвей, а от обиды на нас. Его жизненный путь пошёл под откос, тогда как в Книге Жизни его история должна была развиваться иначе. Сия нестыковка отныне не даёт Высшим силам зачеркнуть эту страницу, ведь то, что там написано, так и не было им прожито. Получается, что полностью разорвать связь с миром живых и стать полноправным членом мира загробного Тай не может до сих пор. Поэтому он должен переродиться вновь в том же теле и прожить свою настоящую жизнь, которая должна была быть, если бы не вмешательство Шеня. Один из нас был выбран, чтобы явить его миру вновь, и это Тигрица. Недавно она съела прошлогодний персик вместе с косточкой, и из этой косточки в ней начала расти новая жизнь.       Как только мастер умолк, все до единого ученики в ужасе на него уставились.       - Так, я не понял… - медленно начал По. – Тигрица… Тигрица родит нам… Тай Лунга?       Шифу кивнул.       - А почему не Гадюка? И не кто-то другой? – По всё больше удивлялся.       - Потому что Гадюка слишком мала, она яйцекладущее и не млекопитающее, а все остальные – мужского пола! – сердито рявкнул Шифу. – И прекрати говорить глупости, По!       - Вот уж нет, мастер! – возразил Воин Дракона. – Самую глупую глупость мы сейчас услышали от вас! Как персиковая косточка дерева может оплодотворить животное таким же животным?       - А это спроси у того, кто послал мне это видение! – разозлился мастер. – Ты постоянно перебиваешь меня, По, я же не дорассказал!       Ученики притихли, и Шифу продолжил, стараясь не глядеть на смертельно обиженного По:       - Это будут не совсем обычные роды. Тай Лунг должен появиться на свет не младенцем, а взрослым. – Он обвёл взглядом округливших глаза учеников и невозмутимо добавил: - Вот теперь я всё сказал.       - Но… как?       - Да, как это возможно?       - И почему взрослым?       Они закидали мастера вопросами, лишь По на этот раз промолчал.       - Да потому что он погиб, будучи взрослым! – взорвался Шифу. – Следовательно, и возродиться должен таким, каким был в последний день своей жизни!       - То есть, избитым, взъерошенным, и в порванных штанах? – По вдруг повалился на пол от смеха. – Я определённо хочу это увидеть, ха-ха-ха! Отличный прикол, мастер Шифу, учитывая, какого диаметра у женщин пи…       Гадюка зажала ему рот своим хвостом.       - Это была не шутка, По, - буркнул Шифу, покидая их. – И я прекрасно осознаю, что Тигрица эти роды не переживёт. Но такова плата за возвращение в этот мир невиновного. Тигрица умрёт – так было сказано в моём видении.       - Может, ей просто разрезать живот, ну… когда всё начнётся? – предлагал По на следующий день, когда шок и ужас от услышанного немного прошёл. Обезьяна, Журавль, Богомол и Гадюка покачали головами.       - Он должен появиться на свет естественным путём, - возразила Гадюка. – Понимаешь, По, родовые пути в его случае – это как тории в Японии: своеобразная граница между тем миром и этим. Не перейдёт границу – не вернётся в мир живых.       - А что, если я не хочу его возвращения? – По ударил кулаком по столу.       - Нельзя так думать о не родившихся, - пожурил Журавль. – К тому же, мастер Шифу ничего не говорил о твоей судьбе. Может, ты так и останешься Воином Дракона, а Тай Лунг будет в нашей Пятёрке вместо Тигрицы.       - И вы примете его? – изумился По.       - Мы поступим так, как скажет нам мастер, - напомнил Обезьяна. – А перечить ему мы не имеем права.       - Да чтоб этого… - По пришлось прикусить язык, потому что в кухню, где они сидели, вошла Тигрица. Они увидели её впервые после рассказа Шифу. К великому удивлению всех, Тигрица казалась спокойной, но молчаливой. Положив в тарелку риса, она так же молча вышла из кухни. Всё это время По косился на её живот.       - Ничего я там не увидел, - сообщил он друзьям.       - Попробуй через недельку, - посоветовал Богомол. – Учитывая конечную величину плода, через семь дней там уже будет, на что взглянуть.       - Тебе нравятся беременные самочки, Богомол? – подмигнув, хихикнула Гадюка.       - Откуда? Они же нам бошки откусывают сразу после спаривания. Так что беременные богомолихи – это почти миф, - хмыкнул тот. – Никто не видел, но все верят.       По встал из-за стола.       - Ладно, вы тут болтайте, а я буду думать, как не дать ей умереть.       И вышел из кухни под гробовое молчание.       «Может, дать ей особых трав, чтобы спровоцировать выкидыш? – размышлял По. – Но тогда Шифу меня убьёт… Что же делать? Что делать?»       Вдруг он увидел за разделявшей комнаты перегородкой тёмный силуэт Тигрицы. Прошло уже больше недели, но мастерица отныне не выходила оттуда, если поблизости кто-то был. И впервые с той встречи на кухне панда увидел её. Тигрица стояла боком к стене и одевалась, и По вдруг сделалось жутко, едва он увидел её далеко выпирающий живот. «Всего-то чуть больше недели, а выглядит, словно уже на сносях». Панда поморщился и отвернулся. Он не мог себе представить, каким её живот будет через месяц.       Месяц пролетел незаметно. К этому времени Тигрица не выходила из комнаты просто потому, что не могла физически: огромный, разросшийся во все стороны живот приковал её к постели, да и одежд, дабы прикрыть такую громадину, было просто негде найти. Гадюка периодически посещала её вместе с Шифу и делала замеры, обвиваясь вокруг быстро растущего живота, и с каждым днём эти цифры менялись. Вскоре Гадюка уже не могла замкнуть круг собственным телом – кончик её хвоста уже не мог достать до кончика носа. А живот между тем всё рос и рос, даже не думая останавливаться. Тай Лунг внутри толкался и ворочался, да так, что кровать Тигрицы ходила ходуном наряду с животом. Гадюка опасалась, что туго натянутая кожа в любой момент может лопнуть, и тогда погибнет и мать, и её «ребёнок. Шифу тоже было страшно, но сделать они ничего не могли. Живот Тигрицы накануне родов выглядел так, словно она проглотила всех, кто здесь жил. А по ночам её преследовал сон, в котором она стала величиной с Долину мира, проглотила всех жителей, и катится дальше на огромном животе, стремясь пожрать и остальные земли Китая.       И вот настал тот день, когда рост живота остановился. Шифу и Гадюка поняли, что, скорее всего, к вечеру роды начнутся. Мастер предупредил роженицу, что, поскольку она девственница, рожать будет ещё больнее. Но Тигрице было всё равно, ведь она готовилась умереть.       Её опекуны оказались правы: сразу после ужина весь дворец огласили мучительные крики и стоны. Когда ученики вбежали в комнату Тигрицы, Шифу предупредил, что прикасаться и помогать ей нельзя – так было сказано в видении. Зато можно было подбадривать словами.       Большинству было противно созерцать, как страдает роженица. Корчась в мучительных потугах, Тигрица выгибалась, колотя лапами и хвостом, и выла на весь дворец. Лапы Шифу ей предусмотрительно привязал к кровати, чтобы она не могла в жажде облегчения вспороть себе живот.       Прошёл час. Тигрица обессилела и тужилась всё реже. Её окровавленная вульва бешено сокращалась, но родовые пути пока не раскрылись, зато внутри большого круглого живота то в нижнюю его часть, то в верхнюю, то вверх к пупку, постоянно перекатывался плод, будто искал выход, но не находил его.       - Я где-то читал, что есть такое поверье, - подал голос Обезьяна. – Если плод не желает выходить, значит, он заблудился. И чтобы показать ему, где выход, нужно вставить в роженицу…       Он умолк, покраснев.       - Что вставить? – спросил По.       - Сам знаешь, что, - проронил Обезьяна совсем тихо.       - Что? Нет, ни за какие юани я не засуну свой член в её кровавую…       - А тебя и никто не просит, панда! – зашипел Шифу. – В этот момент Тигрица обречённо закричала, и мастер тут же переменил позицию. – А хотя – давай, По. Иначе мы тут до утра промучаемся. Я не могу потерять обоих детей – это выше моих сил…       - Что? Нет, я же сказал, что не буду… - испуганно вскричал По, но Шифу так его толкнул, что панда приземлился у изножья кровати. – Ну ладно, ради нашей с ней дружбы… Но чтобы потом целый месяц я мог просыпаться, когда захочу!       - Будь по-твоему, По, - вздохнув, согласился мастер.       «Ура!» - возликовал панда и забрался на кровать, но как только увидел окровавленное влагалище, его едва не вырвало.       - Мастер, но у меня же не встанет! – захныкал он.       - А ты закрой глаза и представь, что это большая и толстая панда, - посоветовал Шифу, усмехаясь. – Тебе должны нравиться такие.       - Ну… хорошо, - вздохнул По и, спустив штаны, закрыл глаза. Обхватив необъятное пузо Тигрицы, он пристроился к её вульве и дал волю воображению. В тот же миг обвислый член напрягся, поднимаясь, и ткнулся в узенькое отверстие сочащейся кровью дырочки. Прикусив от усердия язык, панда толкнулся внутрь, погружая окрепший ствол до конца, затем ещё и ещё. Крепко сжал лапами напряжённый живот Тигрицы, представляя, что обнимает красавицу пандочку, и в этот момент…       - А-а-ай, японский сёгун!!! – вскричал он, с силой оттолкнувшись от вздымающегося живота мастерицы, и грохнулся с кровати. Шифу и ученики с ужасом узрели, что панда держится за член, из которого брызжет кровь. Приглядевшись, они поняли, что члена там теперь нет.       - Он откусил мою пипирку! – вопил панда, корчась от боли. – Откуси-и-ил!       А затем случилось то, чего все так ждали, вот только не знали теперь, то ли на По им смотреть, то ли на роды. И то, и другое было из ряда вон выходящим. Тигрица уже пребывала в беспамятстве, почти не пытаясь разрешиться от бремени, однако, словно разбуженная воплями По, натужилась с диким криком, и из влагалища показалась пятнистая макушка Тай Лунга, которая тут же скрылась внутри, как только мастерица расслабилась.       - Давай, Тигрица, ещё немного! – вскричала Гадюка. – У тебя получается! Поднатужься ещё!       Вслед за Гадюкой и остальные стали подбадривать её. По лежал, скрючившись от боли в откушенном члене, и проклинал Тай Лунга. А Тигрица из последних сил возобновила частые потуги, и вслед за головой барса начали вылезать и плечи. Растянутое до предела влагалище порвалось, когда очередная потуга протолкнула Тай Лунга вперёд до середины груди, и мастерица, закатив глаза, застыла без движения. Её живот быстро опадал в то время, как Тай Лунг, опираясь на передние лапы, самостоятельно выбирался из её чрева, весь покрытый слизью и кровавыми сгустками. Выбравшись, он протёр глаза и взглянул на Шифу и остальных.       - Мастер! – произнёс он. – Что случилось? Почему я… Как я…       Шифу медленно подошёл к вновь обретённому сыну. Его душили слёзы радости и горя одновременно. Он потерял талантливого ученика – Тигрицу, зато приобрёл своё первое и самое дорогое сердцу дитя. И что было самым главным – то, что Тай Лунг переродился с очищенной памятью. Он помнил По и Пятёрку, но не чувствовал к ним ненависти. И член По откусил не из-за мести, а просто потому, что он мешал ему родиться.       Прыгнув сыну на грудь, Шифу обнял его. Тай Лунг поступил так же. Члены Неистовой Пятёрки улыбнулись, и только По, шокированный потерей достоинства, поспешил уползти прочь из дворца, чтобы решить, как жить дальше без члена и как теперь относиться к Тай Лунгу. В конце концов он ушёл к мистеру Пингу и даже не явился на похороны Тигрицы. Да и потом тоже.       Мастер рассказал сыну о своём видении и сделал его членом Неистовой Пятёрки, ибо теперь Тай Лунг был самим собой и не представлял ни для кого опасности. Вот только Воина Дракона у них теперь не было. Но однажды Шифу явилось ещё одно видение, в котором некто в соломенной шляпе, прослышав о том, что его родственник переродился, брёл к Нефритовому дворцу. А когда мастер открыл глаза, незнакомец стоял прямо перед ним. И это был не кто иной, как Пенг, племянник Тай Лунга.       - Добро пожаловать домой, Воин Дракона, - улыбнулся наставник.