Нужно ли сказать?

Все началось не в момент нашей первой встречи, не в тот момент, когда я впервые услышал его голос и даже не тогда, когда он в первый раз случайно задел меня рукой и извиняясь улыбнулся... А позже. Тогда, когда мы уже были известны, когда прошло время и семь человек стали одним. Когда мы прошли через все испытания, насмешки и трудности, помогая друг-другу, и тогда, когда впереди шел Он. Точнее я сказать не могу. Просто потому, что сам не знаю. Чувства нарастали как снежный ком, начинаясь с наблюдений за ним во время репетиций или даже во время завтрака в кафешке напротив. А когда я поймал себя на мысли, что рассматриваю его, даже, когда он спит, то стало уже поздно. О-оо видели бы вы, какое у него лицо, когда он спит... Когда его губы чуть приоткрыты, грудь вздымается от мерного дыхания, а между бровями пролегла едва заметная ямочка, которую так и хочется разгладить проведя сначала вверх от кончика носа, по ложбинке между бровями, а затем, пробежав пальцами по лбу, опустился вниз на скулы, и к слегка заостренному подбородку, задевая как-бы невзначай губы. Противно зазвенел будильник, и ямочка между его бровями стала сильнее, а по пересохшим за ночь губам прошелся кончик языка... Я, завороженный этим действом, на время выпал из реальности, представляя, как мог бы целовать эти губы, на мгновения, подчиняя их себе. Стоит ли говорить, что фантазия моя пошла намного дальше, результатом чего стал жар и желание по всему телу. Остывать мне пришлось под холодным душем, под который я залез прямо в одежде. Но на это, как и на ледяную воду, было все равно. «Господи! За что мне это?! Да он же мне взаимностью ответить может только в том случае, если от этого судьба Мира зависеть будет! Да и то, не факт! Но... ведь, мечтать об этом, мне никто не может запретить, верно?» Присев на пол ванной, я стал жадно ловить губами капли воды и, закрывая глаза, представил его перед собой. Руки прошлись по волосам, лицу, очерчивая линию подбородка, затем едва касаясь ногтями, прошли по шее и ниже к груди, представляя, что это его руки, а голос шепчет какую-то бессмысленную, но очень нужную ерунду. А затем вздрогнул, когда руки коснулись головки члена, будто всерьез, ощутив там его пальцы. А под конец, прогнувшись дугой и едва сдержав стон, кончил, ощущая уже на своих пальцах свою наивность и глупость, что умудрился влюбиться. *** День был на удивление серым, в прямом его смысле. Дома и дорога слились бы с грязно серым небом и если бы не пестрящие повсюду вывески и баннеры. Холодно. Мерзнут пальцы и кончик носа. А редкие, но колкие снежинки забиваются за шиворот и в рукава не по погоде легкой куртки. А мы всей гурьбой направлялись в студию. Люди на улицах оборачивались на нас. Кто-то фотографировал издали, а кто-то подходил ближе. Изредка кто-нибудь из слабого пола начинал улыбаться и стрелять глазами в нашу сторону. Сейчас это кажется уже привычным и правильным. Огромные часы, висевшие над главным зданием в студию, оповестили, что уже середина дня. Хотя проснулись мы всего пару часов назад. В здании было довольно шумно, хотя находившихся там людей можно было пересчитать по пальцам. А дальше все закрутилось в быстром темпе, к которому я, за все время, так и не смог привыкнуть. Полчаса на репетицию, полчаса на сборы и гримировку, затем два часа на общение с журналистами и опять гримировку, но уже для концерта. В теле была неприятная слабость, которую я поначалу списал на усталость. Но ближе к вечеру, двигаться становилось уже физически тяжело. Голова болела просто ужасно, а таблетки почти не помогали. Вернувшись, домой, усевшись в кресло, я понял, что встать с него по доброй воле я не смогу. И от вечернего посещения фестиваля с группой, я решил отказаться. О чем и оповестил остальных. - Эй, что-то ты неважно выглядишь, - с легким волнением в голосе сказал Шуга. – Бледно-серый какой-то. У тебя все хорошо? - Наверно простудился где-то.- Почти шепотом ответил я, с трудом сглотнув и откинувшись на спинку кресла. Перед глазами плыло, меня бил озноб. - Да, наверно тебе сейчас лучше дома остаться. – Согласился Ви. - А не опасно его одного оставлять? Ему хуже не станет?- Спросил Юнги, оглядывая остальных.- Может лучше нам всем остаться? - Ну, нет уж, вы идите, а я за Джином присмотрю.- И все бы ничего, если бы эти слова не были произнесены Им.- В конце концов, Лидер я или как? И не смотря на все мои мольбы всевышнему, все с этим согласились, а мои вялые трепыхания, были благополучно отвергнуты. И что мы имеем? Мы имеем больную голову, не повинующееся тело и минимум четыре часа наедине с Ним... Боже, дай мне сил..