Почему бы и нет?..

В одном из провинциальных городов уездного королевства Зю живет себе омежка. Живет, встречается с наивными альфами - по два, по три на день. И всё никак не может избавиться от странного ощущения неполноценной удовлетворенности. Вот не хватает чего-то в жизни, а чего - непонятно! Хотя, на данный момент правильнее говорить «встречался», ведь из-за печального опыта с последним из своих ухажеров омега решил остепениться и, наконец, принять ухаживания одного из высокопоставленных чиновников города. Тяжеленные часы на одной из площадей в очередной раз щелкнули и пробили полдень, всполошив русоволосого парня, который, сидя на кровати в наполовину натянутых штанах, сильно вздрогнул, вскочил и, яростно натягивая штаны, запричитал: - Как можно было так сильно задуматься… черт, черт, черт, - взвыл парень, в спешке зашнуровывая сапоги и возведя глаза медового оттенка к потолку. Кстати, этот самый задумчивый парень и есть я, Айз. Хотя, я вообще не задумчивый совсем. Ну… может быть, самую малость. В очередной раз ловлю себя на мысли, что сижу и глупо наблюдаю за недвижимой стеной. И лишь тиканье часов возвращает к нормальному восприятию реальной жизни. Спешка важна при ловле блох… теперь я, кажется, понимаю истинное значение этой фразы. Чертыхнувшись, перешнуровываю правый сапог, потому что пропустил пару дырок. Уже более спокойно надеваю синий плащ и, послав своему отражению в зеркале воздушный поцелуй, выбегаю на улицу. Осенняя промозглая погода окутывает с ног до головы, заставляя укутаться плотнее в бабушкин (или все-таки дедушкин?) шарф, что я и делаю. С быстрого шага перехожу на бег, и через несколько минут оказываюсь на месте Икс. Этот самый учредитель городского совета (или как-то там, не вспомню), видимо, стоял на этом месте уже довольно значительный период времени, ведь когда я подошел, то мужчина стоял и грел порядком посиневшие пальцы своим дыханием, но, завидев меня, быстро перестал это делать, спрятав руку в карман своего пальто. Мы поздоровались, после чего альфа сразу же предложил пройти в помещение, что, собственно, мы и сделали. Приветливый официант проводил нас к заранее заказанному столику, а я мог лишь восхититься тем, что могут себе позволить обеспеченные люди. Сев, он сразу же взялся за меню, часто поглядывая на меня. Я же, изучив меню, окончательно убедился, что есть мне не хочется и, отложив его в сторону, принялся изучать лицо альфы. Свет от горящих на занятых столах свечей мягким тусклым светом освещал помещение, поэтому многие детали я рассмотреть не смог. Несмотря на это, я видел самое, что ни на то есть, обыкновенное, даже немного грубоватое мужское лицо, с идеально выбритой щетиной. Зато меня больше удивили его трясущиеся руки. Нервничает? Но додумать мне не дал сам альфа, который весьма учтиво поинтересовался: - Айз, ты что закажешь? А я откровенно смотрел на него в упор и задавался вопросом, каков же этот альфа в постели… это малость сбивало его с толку, и он постоянно отводил взгляд. - На твой вкус, я не… - начал говорить я, но сбился на полуслове. Какой-то альфа вошел в помещение, а его запах… В общем, я слишком переменчив в своих желаниях, даже, можно сказать, у меня нет постоянности в жизни, за исключением моего домика на главной площади города. Я лишь мельком успел уловить отчаяние в глазах несчастного управляющего, но все мысли о нем быстро сошли на «нет». Ведь на месте, где должен был стоять тот самый альфа, стояли близнецы! Двое альф, причем почти одинаковые, за исключением нескольких моментов, вроде родинки над губой у одного, которая у второго была под левым глазом. Однако мне не понравилось, что с ними какой-то ещё омежка – откуда-то взялось едкое чувство того, что оба близнеца принадлежат (!) мне. Я все рассматривал обоих, не гнушаясь своим положением (вроде как пришел не один, да и они тоже не просто вдвоем), и в какой-то момент осознал, что не только я смотрю на них, но и они на меня. По телу прошлась жаркая волна предвкушения, и пришлось отвернуться, чтобы скрыть от близнецов румянец на щеках. В зале повисла напряженная тишина, в которой я легко расслышал тихие шаги альф и легкий цокот каблучков омеги. Раздражал он меня всё больше и больше… Через пять минут ничего неделанья, я осведомил заметно погрустневшего альфу о своем походе в уборную – надо было как-то бороться с нарастающим возбуждением. Оправившись немного от того умопомрачительного запаха альф, я ополоснул лицо прохладной водой и, было, собрался выходить, да только в этот момент в дверях возникли те самые близнецы. И снова этот запах! И хотя внешне я старался оставаться спокойным, но возбуждение с новой силой нахлынуло на меня, что, скорее всего, не укрылось от внимания альф. Оба оценивающе смотрели на меня, застыв в дверях, пока я не решил, что это молчание пора нарушить, задав вслух поистине идиотский в данной ситуации вопрос: - Вы в туалет пришли, так? И тут же стукнул себя ладонью по лбу. На этот жест один из альф рассмеялся, а второй отрицательно покачал головой, сказав при этом: - Нет, мы за тобой, - и так обворожительно улыбнулся, что я засмотрелся на его лицо – прямой нос, длинные черные волосы, забранные в хвост, были аккуратно уложены, насмешливые глаза цвета лазурного неба смотрели с интересом, а тонкие губы изогнулись в полуулыбке. И как-то так я упустил из виду момент, когда второй близнец подошел близко и завязал мне глаза, лишив возможности что-либо видеть. - Прежде, чем меня куда-либо везти, не могли бы вы сообщить хотя бы имена? – поинтересовался я, ликуя от предвкушения грядущего так, что ощутил даже некую слабость в коленях. Такого прежде не случалось… или случалось, но я об этом не помню. Меж тем, близнецы затихли, в тишине уборной раздавалось только едва слышимое дыхание обоих. Наконец, справа раздался уверенный голос: - Касан. - Хасан, - сообщили мне слева, и тут же один из них подхватил меня на руки, и зашагал по направлению к выходу из заведения. - А я Айз, - пробурчал я, обидевшись из-за такой своеобразной манеры общения. Тот, кто нёс меня, приятным мужским голосом проговорил дежурное: "Приятно познакомиться", но мне и этого хватило. Вскоре мы вышли на улицу. Почему-то зябкость уже не столь ярко ощущалась, хотя неприятное ощущение прохлады всё же было. Зато мысли били ключом, даже одна паническая была… Впрочем, мои размышления прервали. Скрипнула дверь, и меня посадили на мягкий… хм, диванчик? Судя по всему – карета. Один из близнецов что-то крикнул. Видимо – вознице, потому что транспорт тронулся, слегка подскакивая на кочках. Дальнейшие полчаса я ощущал три вещи – мягкую обивку сидения, тепло двух тел (это мера безопасности, никакой романтики) и какую-то незакрепленную полочку, которая на каждой большой выбоине принялась бить меня по голове. Близнецы по очереди вставали, дабы её закрепить, при этом они тихо сетовали на криворуких мастеров, которые не могут закрепить эту несчастную деревяшку. За всю поездку у меня даже мысли не возникло о том, что меня, вроде как, похитили…. Вместо этого возникало осознание своей беспомощности, из-за которого волнами накатывало возбуждение, прерываемое руганью на несчастных мастеров. И вот карета остановилась. Меня вновь, словно принцессу, подняли на руки и куда-то понесли. После поездки я перестал ориентироваться в пространстве, поэтому не мог даже с уверенностью сказать, в городе ли я сейчас был. - Ты совсем не дрожишь, - начал один из них, а второй тут же подхватил: - Разве не боишься того, что мы можем с тобой сделать? - Нет, - сообщил я. В конце-то концов, всю свою сознательную жизнь мечтал о том, кто сможет полностью удовлетворить мои плотские желания, а теперь сбежать? Глупости какие. Не будет любви, так не будет, главное, чтобы эта постоянная «хотелка» угомонилась. А любовь придет, наверное. Все-таки меня, наконец, донесли! И мягко опустили на холодную поверхность (то, что она холодная, ощущалось даже через мой тонкий плащик, который я даже не снял… да, бедный тот чиновник, совсем, наверное, отчаялся насчет меня…). Близнецы куда-то ушли, но тут же послышались другие шаги. Подошедшие слуги избавили меня от одежды и ушли. Я остался один. Тишина… и только где-то вдалеке слышно, как капает капля за каплей вода. В воздухе витает запах можжевельника. Зато холодная железная плита нагрелась, и теперь греет меня приятным теплом. Стоп-стоп-стоп! Это я её нагрел, или она сама? Они хотят меня сжечь что ли?! Ну уж нет, на такое я не подписывался! Пытаюсь пошевелиться… и тут понимаю, что связан! Мягкие, едва ощутимые на теле эластичные ленты крепко связывают правую руку с левой ногой и левую руку с правой ногой. Вот когда успели, а? Та-да-ам! Теперь до меня, наконец, доходит, КУДА я попал. И это не какие-то там первые встречные альфы, готовые по первому требованию прекратить свои действия. Что там говорил мой дедушка? «Истинные не причинят друг другу вреда»? Да мы же только сегодня встретились! О каких чувствах может идти речь?! О-о, нет, хватит паники. Тем более что плиту, похоже, больше не нагревают. Помню, как-то раз друг-омега рассказывал, как его истинный «пытал». Ох, как там по закону жанра? Кричать без устали? Хорошая идея. Нет, правда. Я не знаю, где я, рядом, похоже, никого нет. Это, возможно, даже загородный дом. И сейчас я закричу. Охрипну, но всё равно буду кричать. Актуальное действие, не так ли? Из груди вырывается тихий смешок, и я открываю глаза. Всё та же повязка из очень плотной ткани. Ничего не остается, кроме как прикрыть глаза и наслаждаться своей позой.

***

Больно. Руки и ноги затекли, даже не знаю, что делать. Не паниковать – уж точно. Паника – плохой друг в такой ситуации. Пальцы на руке сводит судорогой. Неприятно.

***

Из забытья, настигшего меня вследствие привыкания к неудобному положению, меня выводят чьи-то громкие шаги. Похоже, что близнецы. До меня долетает обрывок их разговора: - А омежка хороший попался. Его до полусмерти доводить не будем. - Ты прав, предыдущие «мученики» после первого часа вопить начинали, а этот не только не кричал, но ещё и свое возбуждение сохранить умудрился, - в голосе прозвучало неприкрытое удивление, или мне показалось? Сколько же часов я пролежал?.. Но, неважно. Не убьют – вот что главное. А в «любят – не любят», «оскорбленную гордость» пусть другие играют. У каждого своя точка зрения. Снова наступает тишина. И в этой тишине ярко слышен звук зажигаемой спички. Пытка началась?.. Чувствую, как по телу пробегает мелкая дрожь. А я ведь так долго об этом мечтал… Хотя… нечего терять. Начинают со свеч. Это я понял, когда горячая капля воска обожгла теплом кожу возле ключицы. Но свечи – не страшно. Как говорится – плавали, знаем. И пока один из близнецов методично капает горячими каплями на мое тело, пытаясь добиться от меня хоть какой-то реакции, второй развязывает ленты. Но толку-то? Мои конечности слишком долго находились в одном и том же положении, и я, как минимум, ближайшие полчаса не смогу ими пошевелить. - Крепкий орешек, - с уважением в голосе произносит один их близнецов, когда очередная капля падает мне на член (который, кстати, ещё с появления близнецов является показателем моего возбуждения), но ожидаемой реакции нет – только шумные выдохи и чуть сбившееся дыхание. - План Б? - Именно, Хасан. Их голоса столь приятно слышать… жалею, что нет возможности лицезреть их действия. И что там за «План Б»?.. От одних мыслей о том, что они могут сделать, меня обдало жаром, и я смог в полной мере ощутить последствия предыдущих действий. Воск, который был на мне, стягивал кожу, вызывая настолько приятные ощущения (особенно те капли, что застыли внизу живота и на самом члене), что пришлось простонать. Это действие вызвало два одобряющих хмыка со стороны близнецов. Кто-то из них подхватил меня под руки и поволок в сторону от такой тёплой плиты... Руки, мои руки, в которые при каждой попытке ими пошевелить, будто вонзалась тысяча тончайших иголочек, были привязаны все теми же лентами к каким-то креплениям на стене. Тот из близнецов, который поддерживал меня, отстранился, а я, лишившись опоры, просто повис на руках. Я был бы не прочь опереться ещё и на колени, но крепления были прибиты на той высоте, когда между коленями и полом оставалось всего пара сантиметров. - Ну что, Касан, начинай, - как-то воодушевленно произнёс Хасан. Раздался свист воздуха, рассекаемого кнутом, и в следующую секунду на спине почувствовал я сам удар. Больно. Очень. Близнецы в который раз показывают, что они не остановятся по первой просьбе. Второй удар не заставляет себя ждать, но тут же прилетает и третий... ... Через некоторое время я потерял окончательно счет ударов. Кажется, просто ссадинами я не обойдусь - скорее всего, там будут раны. Появившиеся после десятого удара слёзы все не останавливались, уже намочив повязку. Несмотря на все это, возбуждение не оставляло меня. Чувство беспомощности заставляло паниковать, но в то же время подливало масла в огонь. Страх заставлял трепетать. Определенно, в какой-то момент я понял, что что-то пошло не так. Удары стали реже попадать на спину, да и вообще спина отошла на второй план, уступив место сильному возбуждению, сквозь пелену которого я с ужасом вспомнил, какое сегодня число... Кнут упал на пол. - Почему не предупредил? - в два голоса поинтересовались близнецы, подходя ближе. Я решил тактично промолчать. В голове все мысли сводились к одному - удовлетворить свою похоть, чтобы избавиться, наконец, от этого недотраха! По всему телу побежали нервные импульсы, разгоняя кровь. Касан и Хасан между тем развязали ленты, а чтобы я ненароком не упал, один из них прижался спиной к стене, а второй, подхватив за задницу, прижал меня спиной к первому, а грудью к себе. - Прежде, чем вы начнете, скажите, кто из вас где, пожалуйста. Первым отозвался тот, что у стены: - Я Касан. При этом, он резко подался вперёд, потревожив раны, отчего легкий отголосок боли прошелся по хребту, вызывая сильную дрожь, с которой я еле-еле справился. Хасан через пару секунд сообщил, что он спереди, обдав ухо теплым дыханием. Повисла непонятная пауза, которую по негласному соглашению нарушили сразу оба альфы. Касан прижал меня к себе, чуть сжав локтями бока, зафиксировав моё положение, но в то же время, получив свободу пальцев, коими он и воспользовался, едва ощутимо пробегаясь ими по моей груди. Хасан же, не отставая от своего близнеца, максимально прижал меня к Касану, одновременно заставив обхватить свою талию ногами. Руки же его оглаживали мои бедра, спускаясь к попе. - Любишь долгие прелюдии? - Или предпочитаешь сразу к делу? - Второе, - хриплым голосом согласился я. - Тогда без подготовки, - безапелляционно возразил мне Хасан. Знали бы они, что она мне и не нужна... Через пару секунд я почувствовал оба члена - первый терся о мой собственный, доставляя массу приятных ощущений, а второй – в ложбинке между ягодиц. Впрочем, это удовольствие быстро прекратилось, и две головки скользнули к дырочке. Первая вошла легко, а вот со второй пришлось сложнее, второй член еле-еле протолкнулся, сильно раздвинув мягкие стенки. Эта боль, смешанная с удовольствием, составила неожиданно яркое сочетание, и я в голос простонал. Близнецы некоторое время не двигались, давая время привыкнуть. А потом… первым чуть вытащил член Хасан, замерев на мгновение… и, только Касан повторил, загнал по самое основание. Непривычное ощущение… Начиная с медленного темпа и двигаясь слаженно, но в то же время вразнобой, близнецы время от времени громко и протяжно стонали, будоража кровь и заставляя кожу покрыться мурашками. Спиной я сильно терся о торс Касана, ощущая каждую свою ранку, а мой член был зажат между моим телом и телом Хасана. Фрикции одновременно доставляли столько различных ощущений, что все и не опишешь… так что, в скором времени я окончательно забылся в своих ощущениях, уже даже крича от коктейля из сладких мучений и резких всполохов удовольствия. Дальнейшее помню смутно… кажется, случилась сцепка… потом близнецы одновременно поставили сразу две метки на шее… а потом я отключился окончательно, вымотавшись из-за секс-марафона. И только можжевеловый запах ощущался в воздухе.

***

Проснулся я среди ночи на мягкой кровати. Не открывая глаз, я ощутил повязки, покрывающие всю спину, а так же две руки, собственнически лежащие на моем животе. При осознании второго факта, сразу же захотелось улыбнуться, что я и сделал. Разлепив-таки глаза, я поморщился от лунного света, который через открытое окно слепил глаза, которые, за время пребывания под повязкой успели отвыкнуть от света в принципе. При попытке встать я встретил тройное сопротивление – со стороны Касана, Хасана и спины, которая нещадно саднила и требовала лечь обратно и не двигаться вообще. Зато, я вдруг понял, что нет этого чувства. Неужели я победил свое постоянное хотение? Прикрыв глаза, я откинулся обратно на подушки, вновь проваливаясь в сон с блаженной улыбкой на устах.