Безделушка

Подводя итоги этой недели, Мерлин мог с уверенностью заявить, что всё происходящее с ним – не просто странные совпадения, здесь точно замешана магия. Какая-то очень странная магия, работающая на всех мужчин Камелота и действовавшая весьма интересно. Так показалось бы человеку со стороны, но вот Эмрису было не до шуток. За последние три дня он ни разу нормально не выспался. Сейчас, сидя в темноте на холодном полу, подтянув ноги к груди, он по-детски обнимал сам себя и думал обо всем пережитом. После того случая с Персивалем всё только усугубилось: что рыцари, что простые жители Камелота, что подростки, что старики – все мужчины просто с ума сошли. За исключением Артура, которого, каким-то чудным образом, необъяснимая зараза обошла. Сначала к нему подлечиться пришел Ланселот с порезом, проходящим через ладонь. Рыцарь попросил Мерлина перевязать рану, но, стоило магу коснуться его руки, как мужчина перехватил того под локоть и прижал к себе, нежно нашептывая на ушко, что порезал руку только чтоб увидеться «с моим милым воробушком» . Испуганный Эмрис дернулся, но вырваться из крепкой хватки удалось лишь после пары пинков и легкого поцелуя от Ланселота. «Хорошо, хоть в щеку, а не в губы. Все не так плохо», - пытался подбодрить себя Мерлин, но выходило не очень. После этого был лорд Томен, заваливший мага цветами, дорогими одеждами и отчаянными письмами. Мерлин вежливо отказывался от подарков, игнорировал письма и раздавал большую часть букетов служанкам, но некоторые пристроить не удалось и приходилось распихивать их по чашкам и кувшинам по всей своей комнате. Вскоре девать их было некуда и он подбрасывал розы Артуру, уверяя, будто это от тайной поклонницы. Принц подозрительно косился на слугу, но ничего не говорил. И слепой понял бы, что Пендрагон что-то заметил, но лучше делать вид, что так и надо. Последней каплей был сегодняшний случай. Пока Мерлин натирал до блеска доспехи в оружейной, туда незаметно вошел сир Бэнджамин. Кривовато улыбнувшись, выжимая из себя всю возможную приветливость и вежливость, колдун поздоровался с высоким темноволосым рыцарем лет сорока. Внезапно его сдернули со стула, доспехи звонко посыпались на пол, а сам Эмрис оказался прижат к стенке. - Что, думал, от других сбежал, так и от меня скроешься? – прорычали ему на ухо. - Н-не… Что? Я... – невнятно мямлил Мерлин. Между ребрами неприятно заползали червячки паники. - Как же я тебя хочу, – низким голосом бормотал Бэнджамин, – Ты ведь просто шлюха, все это знают. Ты же развратный мальчик, да? Покажешь, что умеешь? – на самом деле, это звучало, скорее, как приказ, а не как вопрос. В ту же секунду Эмриса перевернули и припечатали грудью о стену. Мерлин тихо заскулил. В голове точилась яростная борьба: магия желала защитить своего хозяина, она кипела в венах и застилала глаза, но если волшебник позволит ей вырваться, то рыцарь умрет, и даже Гаюс не сможет оправдать парня – такое колдовство видно за милю. В зад упирался стояк сира Бэнджамина, а его рука деловито мяла ягодицы слуги. - Пустите меня, – совсем уж жалко пропищал Эмрис, почувствовав, как толстые пальцы распутывают тесемки на его штанах. Рот магу тут же заткнули грязной соленой рукой. Мерлин подумывал укусить ее, но, чувствуя огрубевшую от меча кожу на губах, с отчаяньем осознал, что это только разозлит мужчину. С волшебника начали стягивать штаны, и он, плотно сжимая губы, чтоб не заныть, словно маленькая девочка, крепко зажмурился, будто надеясь, что сейчас все прекратится и он проснется в своей кровати от долгого сна. Широкая рука залезла под ткань и грубо сжимала зад Мерлина. Вдруг прикосновения прекратились и Эмрис, развернувшись, увидел, как кто-то в порыве ярости приставил меч к горлу Бэнджамина. - Артур, – сдавлено позвал его слуга. Принц прошелся лезвием по щеке обидчика, оставляя кровавую полосу и прошипел что-то об изгнании. После он нарочито медленно развернулся, любезно давая рыцарю сбежать (чем он тут же воспользовался), и со всей дури ударил кулаком о стену. И еще раз. И еще. В конце, издав непонятный отчаянный звук, похожий на крик ярости и боли одновременно, он кое-как разжал крепко стиснутые кулаки и надломлено спросил: - Когда ты собирался рассказать? А если бы он что-то сделал тебе? Что, если бы он... Если бы... – сама мысль о подобном казалась кощунством. – Он. Изнасиловал. Тебя? – четко выделяя слова, сказал Артур. - Я... - все еще не мог связать буквы в слова и слова в предложения маг – Я... - снова попытался он и, неожиданно даже для себя, заплакал. Это не было похоже на плач в привычном нам смысле этого слова. Знаете, так бывает, когда долго чего-то боялся и потом тебя кто-то спас. Артур, пару секунд поколебавшись, окликнул Мерлина: - Ну же, не надо. Идем, – потащил его куда-то Пендрагон. Вскоре маг, сгорбившись, сидел на кровати наследника, давясь всхлипами. Очнувшись, наконец, слуга попытался помочь принцу раздеться и подготовиться ко сну, но тот сказал, что сегодня справится сам. Кажется, этот день изменил что-то не только для Мерлина. - Знаешь... – немного помедлил Артур, – Тебе не обязательно сегодня уходить. То есть, я не прошу тебя остаться или что-то в этом роде, – смутился под пристальным взглядом наследник – Ну, ты понял! – выйдя из себя, заявил он. Отрицательно помотав головой, чем заслужил тревожный взор, Мерлин, пробубня «спсиб», покинул комнату. Младший Пендрагон упал на кровать и накрыл глаза рукой. "Идиот" - подумал он, обращаясь и к себе, и к Мерлину одновременно. На что он вообще надеялся, когда попросил его остаться? "О, да, конечно, меня только что чуть не трахнул у стенки твой рыцарь, так что я был бы совсем не против просидеть у тебя всю ночь!" - так должно было это звучать? Но слуга тоже хорош - надо было сразу сказать, в чем дело, или он не доверяет своему принцу? Артур сам и не заметил, как присвоил себя магу. *** Мерлин все думал и думал, но одна навязчивая мысль выжимала все остальные. "Почему он предложил мне остаться? Это заклинание? Не похоже, чтоб на него оно вообще действовало..." Через пару часов Эмрис напридумывал кучу теорий, судя по которым Артур мог так поступить. А ближе к утру юный маг, свернувшись калачиком, от чего острые позвонки выпирали еще больше, позволил себе подумать о сире Бэнджамине. На заднице наверняка остались синяки, как и на щеке - следы от толстых, будто сардельки, пальцев. На спине все еще оставалось ощущение тяжести потного тела рыцаря. Мерлин чувствовал себя таким грязным, таким поломанным, использованным и брошенным, что хотелось наплевать на все и убежать из Камелота куда подальше. Ведь, что если принц решит, что теперь слуга его не достоин? Он ведь видел его в таком положении... "Что, если я ему теперь не нужен?" - испугался маг, но тут же успокоил сам себя - "Нет, нет, со мной же ничего не случилось. И Артур не такой, он совсем другой". А какой? На этот вопрос Эмрис предпочел не отвечать. Сегодня ночью ни один из них не смог уснуть.