Господин учитель, не искушаите меня

Как часто вы осознаете, что остались одни? Что вас уже никто не поймет? Да и вы тоже? Последнее время даже я сама не понимаю себя. Я давно закрылась. Отгородилась от этого мира, полного боли. Но какой-то один момент сломал мои замки. И вот я опять с душой нараспашку готова верить людям. Готова наивно полагать, что у этого мира есть ещё шанс, как и у людей, населяющих его. Но если сердце верит, то разум знает, что всё это бред и не больше. Рин и Микуо приехали довольные и забрали своих детей. И вот уже неделю я в одиночестве живу у себя на квартире, которую сняла по приезду сюда. Одна. Я и мои мысли по вечерам с холодильником. Звучит плачевно, да. Мне только не хватает семи кошек у ног, тогда я буду счастлива. Сказать, что мои мысли достали меня – ничего не сказать. Даже работа не может меня отвлечь, потому что причина моих головных мучений ходит на ту же работу. Что с Касане? А он, как ни в чем не бывало, ходит в школу. Иногда мы видимся с ним на переменах. Этот мальчишка любит гадко улыбаться, как будто знает всё обо мне. Поверь мне, дорогой, это только капля из моря. Сегодня очередной рабочий день, и я на побегушках у физика. «Мику, отнеси документы в учительскую. Принеси ксерокопии в мой кабинет. Проверь самостоятельные. Освяти школу. Договорись с небесами. Достань мне философский камень. Убей дракона и так далее по списку», - ворчала я про себя, неся очередную кипу документов. Я знаю, ну, или, по крайней мере, верю, что наступит тот роковой день, когда я смогу ему отомстить за все беды человеческие. Иногда я думаю, а почему бы мне его не отпустить и не увлечься чем-то новым или кем-то, что было бы гораздо приятнее? Ах, да, я же дура. Эти школьные коридоры казались бесконечно долгими, а бумаги в руках с каждым шагом тяжелели. До его кабинета оставалось идти прилично. Я уже начала жалеть, что надела каблуки. Я сейчас себя сравниваю с песчаным отшельником, который вот уже десятки лет бродит по пустыне, выпивая каплю в день, пока вновь не найдет оазис и опять отправится в путь. Прозаично. - Лови! – я кинула ему новую кипу документов на стол. Он немного вздрогнул, но вида не подал и даже не разозлился. - Мику, - он поймал меня голосом у двери. - Что? – я не была настроена на разговор, поэтому только взглянула на него и то, не повернув голову в его сторону. Моего профиля было достаточно. А вообще ему даже много того, что я смотрю на него. Его руки слишком напряжены: видно по тому, как он пальцами впился в свои ладони. В следующий момент он поднимается со своего места, потирая шею и расстёгивая первую пуговицу рубашки. Голову он не поднимает, а смотрит на меня из-под упавшей челки ему на лоб. Выглядит, как провинившийся мальчишка, готовый сознаться в том, что это он разбил вазу и надеется не получить наказания за свои красивые глаза. Ну, посмотрим. - Давай поговорим? – мы стояли в шаге друг от друга. Мне это не нравилось. Я только сильнее сжала дверную ручку. Не здесь я хочу сейчас находиться, не с ним. Одна. - Поговорим?! Ты серьёзно, Лен? Поговорим?! – от моего тона в его глазах я видела всё больше вины и сожаления. – О чем? О том, что ты меня бросил по неведомым причинам?! Он открыл рот, видимо собирался прервать меня, но женщину в ярости не остановить. - Молчите, господин учитель, я слушать ваши оправдания не желаю. Давай договоримся, Лен, что было – то было. Я даже не кинула в его сторону взгляд. Я не посмотрела на его реакцию. Всё моё внимание было сосредоточенно на себе самой. Я боролась с тем, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, и у меня получилось. Конечно, я сомневалась, что поступила правильно, но в тот же момент это казалось мне единственным верным решением: окончательно поставить точку в этих идиотских отношениях. Мне не хотелось реветь как дуре о содеянном и убеждать себя каждую секунду, что это я сделала на благо самой себе. Я ощущала себя свободной, и, черт побери, мне это понравилось. - Учитель Хацуне, добрый день, - от этого голоса улыбка с моего лица пропала. - Добрый, Касане, пока добрый. Что ты хотел? - Просто поздороваться, - он пожал плечами. - Ты уже поздоровался, а теперь беги на урок, - впервые мой голос был похож на учительский. - А я думал, с вами мне будет весело, - он обошел меня и теперь говорил со мной, глядя мне в лицо. - А я думала, что ты мне не будешь надоедать, - я не обращала внимания на Теда и шла… А куда я шла? - Ой, очень грубо для учителя, - он резко остановился, и я врезалась в него. - Слушай,… - Мику! – как гром среди ясного неба. Голос Лена доносился откуда-то сбоку. Наверно, он уже был за поворотом и всё так же настроен на разговор. Но вот я: нет. И ближайшее время мне вообще его лучше не видеть, чтобы мою голову не посетила очередная блестящая мысль о физике. - Твою мать! – тихо выругалась я. - Учитель Хацуне! – Тед специально громко обратился ко мне. Я уже говорила, что ненавижу этого мальчишку? - Чёрт! – я бегло оглядела пустой коридор. Но мест, куда можно было бы спрятаться, не было. И тут паника снесла мне крышу. Лен всё звал, а Касане улыбался. Боже мой, я ничего не хочу сейчас решать опять. Я хочу убежать. Далеко. Я не хочу больше ни чувств, ни боли, ни любви. Мне всего лишь нужно немного свободы, но, нет, не физической или моральной, или ещё какой-либо, просто почувствовать свои мысли, понять их, а может, даже, и насладиться ими. А вы порой не устаёте думать, как те или иные слова воспримет человек, и какова будет его реакция? Вам хотелось хоть раз действовать необдуманно? Вы хотели бы наплевать на чувства других людей? Вам бы понравилось заботиться только о себе? Да. Но простите, вы в социуме. И вы будете страдать, если причините боль человеку, особенно любимому. Вы наплюёте на себя, но будете, грубо сказать, «возводить в бога» дорогого себе человека. Ведь бред же. А одна не останешься. Ты эгоист, как и всё. Тебе с каждым днем и каждой минутой захочется всё больше тепла родного или близкого тебе. Получается, ты страдаешь, потому что не хочешь страдать. В итоге, мне всё же лучше поговорить с Леном вновь. Но я не хочу. Нет. Нет. Нет. Не сейчас. - «Класс, Мику, уже: «не сейчас», а что потом?», - ругал меня внутренний голос. - Мику! – его голос становился ближе, а чувство безысходности уже сжимало горло. - Лови, - Касане кинул мне пиджак. Я не знала, зачем, но поняла, что мне надо его надеть. Пиджак этого ученика был мне большой, не огромным, но кисти рук скрывали рукава полностью. В секунду-другую я уже была прижата к стенке и закрыта телом Теда. Ему не надо было поднимать моё лицо, я от растерянности сделала это сама. И зря. В его глазах я увидела весь его план. Я ненавижу этого мальчишку. Я слышала, как Лен завернул в коридор, где были мы. Сердце бешено застучало. А что если он нас заметит? Да, конечно, он нас заметит! Или он будет сильно занят моими поисками, что не глядя сделает замечание? Именно сейчас можно поверить в Бога и вспомнить пару добрых молитв. Воздуха между телами было мало, и он нагрелся. Грудь Касане тоже дрожала. Естественно, он тоже боится, но также получает от этого неописуемый кайф. - Эй, ребята, - позвал нас Лен. Дыхание у него не сбито, значит, мы влипли. Теперь мне придется объяснять ещё больше. Я начала отталкивать Теда, но что-то пошло не так, как я себе представила. У вас же летело всё в тартарары по вине другого? А вы сами? Так вот, я отправилась туда первым классом. Этот мальчишка, резко развернув меня спиной к физику, успев ему улыбнуться, поцеловал меня. Я не то, что не ответила ему, я и вздохнуть-то не могла. А напоследок он облизал мои губы. Я в шоке. - До встречи, учитель Хацуне, пиджак можете оставить в учительской, - ещё одна улыбка Лену, и он ушел. Просто ушел. Твою мать! Мать твою! Мне было страшно повернуться, я не хотела видеть его лицо. Я слышала его дыхание, и его мне было достаточно. Оно было слишком спокойным. Нет, только не поворачивайся, Мику. И я повернулась только тогда, когда услышала его шаги.