Интервал-60 секунд

Все эти словечки, что суть Доктора Кто заключается как раз таки в переменах, уже порядком горчили у него на языке. Однако Мэтью прекрасно понимал правила - если не упомянёшь об этом вновь, пресса обязательно скажет пару ласковых. А этого он не хотел, нет уж, с Британскими критиками у него давние счеты. Поэтому и болтал бесконечно о давно известных ведущим вещах. Те участливо кивали и продолжали разговоры. Сказать честно, он бы хотел избежать всей этой суеты. Неужели ему обязательно участвовать в смене власти и еще и высказывать свое мнение? Нет, он бы хотел скинуть в один из съемочных дней уже не твидовый пиджак, а сливовое пальто, вытереть выступившие слезы себе и гримерам, кивнуть Стивену и отправится в кругосветное. Прогревать на солнышке свое бледное, как Лондонский туман тело, и решать вечный спор между Голливудом и Британским кино. Когда Питер впервые вошел в комнату, Мэтт почти спиной ощутил все его награды и регалии. Разумеется, Смит мог лишь предполагать, что принадлежи они ему, он бы лишь старался подчеркнуть свойственную простоту в общении. Пошутил бы прямо у двери, хлопнул бы коллегу по плечу или…. да кто его знает, у Мэтью на этот случай припасен целый набор штучек. Однако аристократизму и сдержанности Питера можно было лишь позавидовать, вряд ли он хотел намеренно смутить Мэтью, однако это ему великолепно удалось. Смиту казалось, что все его впечатления и попытки поделится опытом, покажутся Капальди смешными. Разумеется, не значит, что он промолчал. Питер выслушал о работе Смита как Доктора ничуть не меньше, чем все остальные на площадке, да и добрая половина зрителей. Смущение покинуло Мэтью уже много лет назад. Пусть Капальди и стал едва не живой легендой, Мэтт перед ним тушеваться не собирался. Питер понимал, что именно заставляет парнишку так храбрится и по привычке регулярно встряхивать руками уже несуществующую копну волос. Но не видел причин, чтобы сменить манеру общения. Они же собрались работать, в конце концов, а не травить байки. В нем с трудом угадывался мальчик, способный некогда писать в журналы BBC о своей искренней любви к сериалу Доктор Кто. В голове у Мэтью промелькнуло, если этот серьезный седовласый мужчина сейчас стоит перед ним и Стивеном, стало быть, детские впечатление еще живут где-то в глубине этих серых глаз, взгляда которых уже боится весь интернет? Мэтт выходит перекурить в одиночестве. Стив сейчас наверняка продолжает читку сценария. Сигареты почти ломаются в худых пальцах Смита. Он уже устал думать, насколько важно, с каким багажом опыта актеры приходят к роли Доктора. Устал точно так же, как объяснять что-то на теле-шоу. Когда они только познакомились с Дейвом, тот одарил его взглядом из области “ты-не –понимаешь-во что-ты-ввязался-сынок”. Тогда Мэтью лишь рассмеялся. Он понимал Дейва, но зачем объяснять очевидные вещи? Он сообразит,что ему досталось, даже не тогда, когда научится распознавать, что про мармеладки шутил Четвертый, а про нейтронный поток-Третий. Когда почувствует, почему Дэвид так грустил в дни расставания с Десятым. Потом они виделись тысячу раз, сейчас Мэтт прекрасно знал- Дэйв ужасно скучает.Винит себя за сделанный выбор,не жалеет о случившемся,но словно раз за разом проигрывает те моменты,когда ведущие ток-шоу клубились вокруг него и все пытались узнать о эмоциях.Мэтью этого не понимал,неужели по Дэвиду нельзя понять с первого взгляда? Во время предъюбилейной суеты Теннант водил журналистов за нос так ловко,что Мэтт и сам был готов поверить,что это не вновь облачившийся в полосатый пиджак Дейв будет мериться отвертками с ним в предстоящем эпизоде. Этого он и боялся, однажды невыносимо соскучится по тому, с чем так легко расстается сейчас. Легко? Мэтью усмехнулся с тлеющей сигаретой в зубах. Он выкурит еще две, прежде чем вернутся в комнату к Стиву и Питеру, продолжить обсуждение и терпеть сдержанное смущение Капальди. Но ведь этого никто не узнает?