Призраки прошлого

– Это Баки, понимаешь, это он! – стальная выдержка Капитана Америки летит ко всем чертям, когда он врывается в башню Старка и, размахивая руками, рассказывает о своем новом противнике. – Он меня не помнит, я не знаю, что с ним сделали, стерли, обнулили, перепрограммировали! – Тише, тише! – поднимает руки Тони. – Успокойся. – Успокоиться? Я должен его остановить, понимаешь? Остановить! Но... я не уверен, что смогу. – Тебе придется, Стив. Он сам вынудит тебя сделать это. – Я мог бы попытаться... – Спасти его? – хмыкает Старк. – Ты всегда пытаешься всех спасти. С одной стороны, я очень люблю это в тебе, но с другой – я просто безумно боюсь, что однажды тебя это убьет. – Это Баки. Это действительно весомый аргумент. Это Баки. Это осколок той жизни, которую Стив потерял. Которую не прожил. Это Баки. Роджерс повторяет это имя, как заведенный, тяжело дышит и лихорадочно меряет шагами комнату. – Он не помнит тебя, – снова взывает к здравому смыслу Старк. – Не помнит, кто ты. – Зато я помню, кто он! Тони, я должен попробовать. – Кто ж тебя остановит. – Господи, все эти годы! Все эти годы он был жив, а я... Стив падает в кресло и закрывает лицо руками. Теплая ладонь ложится на его плечо. – Ты не виноват. Но груз вины и ответственности за все и вся в этом мире Стив уже давно добровольно несет на своих плечах. И иногда, когда это становится непосильной ношей, его срывает. Роджерс разворачивается к Тони и утыкается носом ему в живот. Кто-нибудь когда-нибудь видел, чтобы отважный Капитан, гордость и символ великой Америки, плакал, как мальчишка? Тони видел. Но даже Тони не видел, чтоб он плакал так. Старк шепчет что-то утешительное, зарываясь пальцами в светлые волосы, потом замолкает, осознавая, что слова сейчас лишние, и просто обнимает Стива, почти невесомо поглаживая его по плечам. Когда-то давно он и не думал, что все сложится так. Когда ученые только-только нашли «капитана-сосульку», Тони испытал массу эмоций. Проект отца, к которому он так его ревновал, тем не менее являлся в детстве его кумиром. А сейчас был напоминанием. Призраком прошлого. Но потом это переросло во что-то большее. В дикий коктейль чувств по синусоиде восходящих и нисходящих от ненависти до страсти, от ярости до нежности, от понимания до удивления. Дальше это превратилось в вереницу сменяющих друг друга безумно глупых и непередаваемо мудрых действий. От трогательной заботы до болезненно-саркастических подколов, от надежной партнерской работы и крепкого дружеского плеча до банальных и каких-то детских ссор, от пьяных признаний в любви до демонстративного игнорирования. Роджерс постепенно успокаивается, но, еще какое-то время продолжая судорожно вздыхать, думает почти о том же. Энтони Эдвард Старк. Сын своего отца, так похожий на него и в то же время абсолютно ему противоположный. Как получилось, что именно он, самый непредсказуемый, самый саркастичный и язвительный из всех Мстителей, смог стать для Капитана самым родным человеком? Именно Тони видел большинство его ночных кошмаров. Именно Тони держал его за руки. Именно Тони оказался самым внимательным слушателем и самым заботливым другом. Оказался тем самым человеком, который помог примириться с новым временем на девяносто девять процентов из ста. Но Баки... чертов Джеймс Бьюкенен Барнс. Старк присаживается на корточки перед Стивом и обхватывает его лицо руками: – Мы справимся с этим, слышишь? Что бы ты там себе ни решил, я на твоей стороне. – Тони... – внимательные синие глаза всматриваются в серьезное и спокойное лицо. – Я попробую его спасти. Это Баки. Он был моим напарником, был другом и... – Любовником? – договаривает за него Старк. – Он был для меня всем. Это больно. Смотреть на мокрые от слез ресницы и понимать, что можешь проиграть. Призраку из прошлого, у которого ты с таким трудом отвоевывал этого человека. Вырывал его из лап ночных кошмаров, забирал из-под проливного дождя в парке, отпаивал горячим чаем, находил для него старые пластинки и терпеливо знакомил с новым миром. Но это Баки. – Мне нужно пройтись, – говорит Стив. Тони просто молча кивает. Уже потом, когда Джарвис известит, что «капитан Роджерс покинул здание», Старк трясущейся рукой нальет себе виски со льдом и будет отрешенно пялиться в окно. Еще чуть позже бутылка окажется пустой, а костяшки рук – разбитыми в кровь о шершавую стену. И голос на срыве на каждый удар: «Я. ТАК. ПРОСТО. НЕ. СДАМСЯ». Но это Баки. И Тони кажется, что он уже проиграл. Если любишь, отпусти, верно? Потом он уснет крепким пьяным сном и не почувствует, как его обнимает сильная рука, и родной голос прошепчет в ухо: – Я спасу его. Любой ценой. Но ты, пожалуйста, спаси меня... *** Когда Стив собирается на миссию, он почти не смотрит Старку в глаза. – Призраки моего прошлого. Я должен встретить их лицом к лицу. – Призраки ТВОЕГО прошлого убьют МЕНЯ. А вообще, я мог бы помочь. – Нет, Тони, это «Гидра». Это мой незавершенный гештальт. Со мной будут Наташа и Сокол. – Береги себя, пожалуйста. Хотя... кому я это говорю. Ты же не умеешь себя беречь... – Я постараюсь. Старк тянется за поцелуем, но получает лишь крепкие объятия. Слишком затянутые. Почти до хруста сжатые ребра. Капитан как будто... прощается? А разжав объятия, он резко разворачивается и быстрыми шагами направляется к выходу. – Стив. – Что? – тот замирает, но не поворачивается. – Если ты решишь уйти, я все пойму. Ты только... останься в живых, ладно? И не думай, что в чем-то виноват передо мной. Если ты уйдешь, я не умру. Последняя фраза звучит как-то излишне грубо, и Тони хотел сказать совершенно не это. Просто в последний момент голос мог предательски дрогнуть, а этого нельзя было допустить. Стив радуется, что стоит к Старку спиной. Потому что он не хотел бы, чтоб тот видел сейчас его глаза. – Я понял, – голос звучит глухо. И это тоже далеко не те слова, которые он хотел бы сказать. Но нельзя опоздать на миссию, поставив ее под угрозу, и Капитан уходит. – Я не умру, если ты уйдешь, – Тони задумчиво повторяет эту фразу. – Но не обещаю, что не наделаю глупостей. *** Сначала все идет как по маслу. Проникновение на геликарриеры, замена модулей. Два из трех. А потом появляется Зимний солдат. – Баки! Тщетно. Попытки докричаться до сознания друга остаются бесплодными. И даже Наташин метод «когнитивной рекалибровки» в данном случае бесполезен. Бывшие друзья сцепляются не на жизнь, а насмерть, но Стив помнит, что обещал спасти. Любой ценой. Но миссию провалить он тоже не может. Капитан почти добирается до пульта управления. Зимний солдат стреляет. Раз. Другой. Третий. Сознание начинает плыть, и Стив медленно оседает на пол. «Неужели это все? Я провалил миссию. Обе миссии». Но в голове внезапно гулким эхом звучит голос: «Ты только... останься в живых, ладно?» Усилием воли Роджерс поднимается на ноги и заменяет последний модуль. – Есть! – раздается в наушнике голос агента Хилл. – Капитан, вы сделали это! Управление перехвачено. Я открываю огонь. Уходите оттуда. Уйти? Это вряд ли. – Стреляйте, Хилл! – Но, Стив! – СТРЕЛЯЙТЕ! Это приказ. И мир вокруг начинает рушиться. *** Мир Тони Старка тоже рушится. Не так буквально, но от этого не менее болезненно. Вот так вот взять и вернуться к тому, что было до Стива? До Стива он просто не жил. Пьянки, дебоши, партнеры в кровати, имен которых он не то что не запоминал, а даже не спрашивал. Ни намека на ту нежность и искренность, которая вошла в его жизнь вместе с Капитаном Америкой. Конечно, Тони, с чего ты решил, что достоин этого человека? Он же ангел во плоти. Без преувеличений. Создание с самым чистым сердцем, вот только с оборванными крыльями. Текила, конечно, не помогает найти ответы, да, впрочем, забыть вопросы не помогает тоже. Но служит анальгетиком. Болеутоляющим для воспаленного разума и бешено колотящегося сердца. Может, хватит? Земля не остановится. Хотя, наверно, лучше бы остановилась. Как-то совсем некстати, новой волной болезненных ощущений, Тони вспоминает, как впервые поцеловал Стива. Этот полуиспуганный-полувосторженный взгляд, робкие попытки ответить и тихое признание: «Я люблю тебя, Тони». Нет, признаний за свою жизнь он получил больше, чем волос на его голове, но... Но более искреннего не получал никогда. И если Тони хоть в ком-то мог быть уверен на все сто, то этим кем-то был Стивен, черт бы его побрал, Роджерс. Честь и, будь он неладен, гордость Америки. – Еще текилы, – произносит Старк. Потом он обязательно ввяжется в драку. Притащит домой длинноногую девицу. И выгонит ее вон, даже не дав ей раздеться. Потому что никто не заменит Стива Роджерса. *** Стив смотрит на расплывающееся на животе пятно крови. А потом видит Баки, придавленного металлической балкой. Тот силится выбраться, но у него ничего не получается. И в его беспомощном взгляде Роджерс видит что-то наподобие мольбы. И, забыв о себе, торопится на помощь. Тони всегда говорил ему, что в этом его проблема – ставить свои интересы на последнее место. Но сейчас это не важно. Приложив титанические усилия, Стив сдвигает балку, помогая другу... или врагу? выбраться из-под нее. После чего тут же оказывается сбитым с ног. – Баки! Пожалуйста, Баки. Ты знаешь меня! Я... я не буду с тобой драться. – Щит из вибраниума падает и исчезает далеко внизу. Как его будут искать, учитывая, что он не отражается на металлоискателях, – неизвестно. Но важно сейчас не это. Мир вокруг продолжает разваливаться на осколки. Зимний солдат обрушивает на Капитана град ударов. – ТЫ. – Удар по лицу. – МОЕ. – Второй. – ЗАДАНИЕ. – Третий. Стив улыбается окровавленными губами: – Тогда заверши его. Я не буду сопротивляться. Я с тобой. До конца. Занесенный кулак Зимнего солдата замирает в воздухе. Яростный взгляд сменяется беспомощным. Роджерс использует это секундное замешательство, чтобы притянуть того к себе и настойчиво поцеловать. Когнитивная рекалибровка может быть и нежной. Глаза нестерпимо жжет, а на щеку вдруг приземляется горячая капля. – Баки? – Стив... А потом они падают. Падают с огромной высоты, в воду, рискуя, к тому же, быть придавленными сверху еще и разваливающимся геликарриером. Вкус поцелуя испаряется с губ, как утренняя роса, сознание расплывается и угасает, но в последнюю секунду оно рисует перед глазами Стива не Джеймса Барнса, а Энтони Старка. Потом, очнувшись в больничной палате, прежде чем открыть глаза, он почувствует тепло двух ладоней, держащих его руку. – Тони, – прошепчет он за секунду до того, как настойчивые губы прикоснутся к его губам. – Что ты решил? – спросит, отстранившись, Железный человек. – Ты что, опять напился и подрался? – Я, конечно, могу сказать, что спасал мир в твое отсутствие, но разве ж ты поверишь? – Из-за меня? – Что ты решил? – настойчивее повторит Тони. – Он был для меня всем... – Я понимаю, – голос Старка станет на пару градусов холоднее. – Он был для меня всем, – повторит Капитан. – Ты понимаешь слово БЫЛ? – Но он вернулся. И вспомнил тебя. Я же сказал, если ты захочешь уйти, то я... – То ты идиот, – прошепчет Стив. – Идиот, который не понимает, что СТАЛ для меня всем. И Тони Старк впервые в своей жизни поймет, что можно плакать от счастья. Прошлое должно оставаться прошлым. А поцелуй... про него Тони никогда не узнает.