Dreamcatcher

Сиону не часто снятся кошмары. Или Недзуми просто не хочет их замечать. Было пару раз, когда беловолосый резко подрывался, с глухим стоном втягивал в себя воздух и комкал одеяло, пытаясь очнуться. Недзуми обычно тоже просыпался, но лежал не шевелясь, и наблюдал за мальчишкой. Тот вел себя по-разному: мог успокоиться и снова лечь, мог встать, вытащить любую книгу наугад и усесться читать. И только после самых страшных кошмаров Сион рисковал подойти к кровати Недзуми. Крыс не знал, что именно действует в нем так успокаивающе, но как только Сион подходил к нему ближе, его сердцебиение, такое гулкое, что даже Недзуми слышал его, утихало. Дыхание выравнивалось, и кожа больше не блестела от холодного, липкого пота. Обычно мальчишка присаживался на колени у кровати и, положив руки на постель, наблюдал за "спящим" Недзуми. Мог что-то шептать, мог декламировать наизусть строчки из "Макбета" и "Кориолана". Иногда он просто плакал. Бесшумно, не истерически, без всхлипов и рыданий. Просто слезы без остановки катились из его глаз, мокрыми дорожками стекая по щекам вниз, расплываясь пятнами на воротнике рубашки. Обычно Недзуми замирал, выравнивал дыхание, а потом, какое-то время спустя, отворачивался, потому что не мог вынести этого зрелища. Что-то в нем крутило, выворачивало, ноющая боль комком собиралась в груди. Ему хотелось то ударить, то притянуть мальчишку к себе. Погладить по мягким волосам, пропустив пару прядей сквозь пальцы, стереть соленые дорожки слез, мягко пройтись ладонью по щеке, зацепив большим пальцем нижнюю губу, опустить руку на шею, чуть сжать, нащупать выступающий шрам. О том, что он мог бы сделать дальше, парень не задумывался. Губы все еще горели от "ночного" поцелуя и в уголках глаз щипало каждый раз, когда Недзуми вспоминал безграничную нежность, граничащую с обожанием в глазах мальчишки. Сегодня Чудику снился простой кошмар. Он всего лишь ерзал по дивану, комкая простынь и сбивая одеяло в ногах. Даже не кричал. Недзуми подумал, что, наверное, скоро он научится на уровне рефлексов определять поведение Сиона после каждого типа кошмара. И это пугало. Потому что Недзуми, непокорный, свободолюбивый Недзуми не мог подстраиваться под кого-то, не мог наизусть знать чью-то реакцию на любой внешний раздражитель. "Только приятели. Да, конечно," - хмыкнул про себя Крыс, перевернувшись на спину и устремив взгляд в потолок. Внезапно раздался скрип дивана. Недзуми уже привычно прикрыл глаза, полагаясь только на слух. Робкие шаги в сторону книжного стеллажа, легкий скрип полок, шум выдвинутой книги - и вот уже Сион направился к креслу в углу. Даже сквозь сомкнутые веки Недзуми заметил, как стало светлее - Чудик зажег лампу. С тех пор, как он появился, керосина расходуется в два, а то и в три раза больше, но Недзуми никак не может заставить себя приструнить мальчишку. Может, потому что знает, что Сион, даже живя в пекарне матери, не экономил на электричестве, зачитываясь допоздна. Не стоит лишний раз напоминать ему о благах Шестой Зоны, которые он оставил позади. Недзуми расслышал тихий шелест страниц. Судя по скорости, Сион выбрал стихи. Скорее всего, не Шекспира, того он знает уже наизусть. Выучил, когда узнал, что это любимый писатель Недзуми. Может быть, Бодлер? Романтический француз очень подходит Сиону. Он тоже вечно метался туда-сюда, не мог найти своего места, успокаивался разве что рядом с Верленом, но на кого Крыс точно не похож, так это на французских романтиков, хлещущих вино и целующихся по подворотням. Хотя насчет последнего он, конечно, покривил душой. - Гамлет? - Недзуми услышал, как Сион едва слышно охнул, когда крыса слишком глубоко впилась коготками в кожу, пока взбиралась парню на плечо, - ты тоже не спишь? "Да, конечно, разговаривай с крысами, Чудик. Что еще остается делать поздно ночью?" - Недзуми лениво перевернулся набок, как будто в глубоком сне, и понял, что Сион замер, даже дыхание задержал. Наверное, если Крыс скажет Сиону не дышать, он сделает это. Остановит дыхание, продержится сколько может, что на любви, что на упрямстве. И Недзуми понимает, что это плохо и неправильно, но мысль об этом согрела его эгоистичную душу. - Тише, - едва слышно прошептал беловолосый, - мы же не хотим его разбудить? "Поздно."- злорадно подумал Недзуми, уже представив, как будет завтра гонять мальчишку в отместку. - Он ведь и так устал, мы должны дать ему отдохнуть, -раздался едва слышный скрип. Наверное, Сион поудобнее уселся в кресле. "Я отдохну, когда Шестая Зона будет разрушена," - лениво ответил про себя Недзуми. Эта картина часто вставала перед его глазами. Огромный столб дыма, в виде большого, гигантского гриба. Пламя, пожирающее здания. Истерично кричащие чиновники, запертые в своих многоэтажных особняках. Недзуми стоял бы на той скале, которую они облюбовали вместе с Сионом. Он бы смотрел, как под действием ударной волны разрушается стена, как кирпичи сыпятся во все стороны, как осколки убивают шлюх и пьяниц, как люди в панике будут бежать во все стороны, топча друг друга, стремясь вырваться из ловушки. Вот только ни разу Недзуми не представлял рядом с собой Сиона. Не потому, что не хотел разделить с ним момент торжества своей мести, а потому, что не хотел, чтобы мальчишка видел это. Крыс не хотел видеть его наполненных слезами глаз, сжатых до розовых отметин на ладонях кулаков, до крови закушенных губ. И даже если бы Сион прибежал на ту скалу и стал рядом, в момент взрыва Недзуми все равно защитил бы его. Укрыл своим плащом, отвернулся бы от огня, притянул бы парня ближе к себе, заставляя уткнуться носом себе в плечо. Он лишил бы себя лучшего в мире зрелища, только ради того, чтобы мальчишка не пострадал еще больше. - Наверное, ты тоже не можешь заснуть, - Сион произносит это после нескольких минут молчания, и Недзуми от неожиданности вздрагивает, выныривая из своих полугрез, полукошмаров. "Он от света проснулся, придурок,"- беззлобно думает парень, борясь с желанием открыть глаза. - Почитать тебе? - тихо спросил Сион и Крыс едва сдержался, чтобы не засмеяться. Удержала его только мысль о том, что это страшно. Непонимающие, почти обескураженные взгляды Инукаси красноречивы как никогда. Шавка права в каждом своем провонявшем псиной слове. Недзуми ни с кем не был так эмоционален, как с Сионом. Крыс кричал, смеялся, злился, радовался, волновался, переживал, боялся... любил. Эмоции, выжженные из его детского сознания огнем и уже полузабытые, возвращались, и Недзуми даже не знал, хорошо это или плохо. Он думал о том, как беззаботна и безлика была его жизнь "до", и как опасна и увлекательна стала его жизнь после спасения Чудика. "Я все отдам за тебя, Сион: деньги, время, тело... жизнь",- почти обреченно подумал Недзуми, невольно вслушавшись в мягкий, убаюкивающий голос парня, все-таки начавшего читать.       Пусть буду я один, совсем один,       Но только не в угрюмой тесноте       Стен городских, а там - среди вершин,       Откуда в первозданной чистоте       Видны кристальность рек и блеск долин;       Пусть мне приютом будут тропы те... "Значит, Китс, - Недзуми усмехнулся про себя, подумав о том, что из всех поэтов, Сион выбрал именно этого и именно сейчас. - Чудик, что с него взять" Сион продолжил читать, перелистывая страницы, изредка то затихая, то задумываясь, то ли просто отдыхая с непривычки. Недзуми сначала вслушивался, ловил каждый звук, мысленно отвешивал подзатыльники Сиону, когда тот делал паузу не в тех местах, или когда его интонации недостаточно передавали всю глубину произведения. Но постепенно Крыс поддался обволакивающему уюту чужого голоса, и позволил себе заснуть. Отблески лампы пробивались даже сквозь веки, вырисовывая перед глазами причудливый танец теней. Недзуми показалось, что он снова кружился в вальсе, что они с Сионом летели над дорогой, над лесом и серебристой лентой реки. Крысу казалось, что он слышал шепот ветра, и даже мог различать отдельные слова, но как только он попытался сосредоточиться, шепот стих, и Недзуми бросил эту затею. А Сион доверчиво прижался к Крысу, крепко сжав его плечо. Чужая рука на тонкой талии беловолосого не смутила, он выглядел даже умиротворенным, почти счастливым. Они кружились, кружились, кружились, вовлекая в свой танец кленовые листья и даже ветер. Недзуми заметил Сафу, стоящую рядом с матерью Чудика где-то внизу. Странно, но во сне Недзуми не грызла ревность и неуверенность, ему не казалось, что Чудик готов вот-вот убежать от него к прежней жизни: пекарне, ласковой матери и девушке, так беззастенчиво и прямолинейно предлагавшей ему себя. Во сне Недзуми беспокоило только одно: как долго они будут танцевать и когда Сион, все-таки, поцелует его. Почему-то Крыс уверен, что это произойдет. Когда он проснулся рано утром, то сразу заметил уснувшего в кресле Сиона. Фитиль лампы едва чадил, Гамлет клубочком свернулся у парня на плече, а книга, выпавшая из рук, валялась на полу. Страницы наверняка смялись, но Недзуми все равно. Он поднял книгу, аккуратно расправив бумагу, заметив, что Чудик не так уж много и прочитал. "Еще слишком рано, чтобы будить его, - думает Недзуми, накидывая покрывало на спящего мальчишку,- он ведь тоже вымотан, ему надо поспать" Не удержавшись, Недзуми наклонился и мимолетно поцеловал Сиона, даже толком не почувствовав мягкости и вкуса его губ. Но и этого хватило для того, чтобы беловолосый открыл глаза и сонно посмотрел на Недзуми. - Это был приветственный поцелуй? - спросил он хрипло, еще не отойдя ото сна. - Нет. Это был утренний, - Недзуми чуть заметно усмехнулся, разглядывая сонного мальчишку. - А вечерний будет? - Зависит от тебя. - Тогда я совершенно не против, - Сион сонно улыбнулся и поплотнее закутался в плед, снова проваливаясь в сон. А Недзуми так и не смог стереть с губ дурацкую улыбку до самого вечера...