Sterile Acid

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ЛЕГКОЕ ГУРО. Читаете на свой страх и риск. *** Ловушка. Баттерс был в ловушке. Зажат к стене, без единого шанса вырваться, пойман руками Картмана. - Итак, - слова прозвучали с тяжелым придыханием, когда Эрик встал перед ним, загородив своим обхватом от всего остального мира, - хах, допустим, ты и я сделаем это. - Это не ерунда, Эрик, - сказал тот без какого либо недовольства. - Ты мой лучший друг и все такое, но я не… не… Я не думаю, что я хочу… - Хочешь? - Картмана сотряс тяжелый звучный смех. - «Хочу» здесь не подходит. Я не даю тебе выбора. Здесь нет «хочу», есть лишь «ты будешь делать». Баттерс вздрогнул, когда Эрик надавил коленом ему на пах, и громко вскрикнул от боли. - Смешно, я и не думал, что у тебя есть яйца. Может, стоит узнать наверняка, а? Он думал, что Эрик любит его, хоть и относится так плохо. Их отношения держались в секрете. Баттерс не мог никому рассказать о них: ему приказали молчать. Все развивалось очень-очень тихо и за закрытыми дверями. Потому что Эрик сказал, что будет таким же злым, как и отец Баттерса, и накажет его, если кто-то из парней раскроет эту тайну. Но Эрику нравилось срывать свою злость на нем. В первую очередь, за это он и любил, поэтому запретил распространяться по этому поводу. Однажды Картман сказал Баттерсу, что синяки на его шее - их маленький секрет, и это навсегда засело в глубине души. Он никогда не скажет. Он не сможет, потому что любит Эрика. - Эрик, пожалуйста! – взвизгнул блондин, упершись руками в широкую грудь. - «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!». Я думал, ты меня любишь. Тогда почему ты не хочешь дать мне? Ты меня обламываешь, Баттерс. Баттерс был девственником. Невинным, чистым девственником. Наивным. Не думал о сексе, а если в голову и пробирались такие мысли, он часто ругал себя за них. Это все очень грязно. Он должен стараться найти себе девушку, или думать о красивой природе, но вместо этого, парень, наверное, позорил всю семью. У Баттерса не было девушки, у него был Эрик. Привлекательный Эрик с сильными руками, которые держали так крепко, заставляли чувствовать себя в безопасности. Но, как и обоюдоострые мечи, временами ранили. - Извини, Баттерс. - Я не это имел в виду. На месте извинений будут синяки, но Картман никогда не ранил по-настоящему сильно. «Просто царапины тут и там», - говорил себе Баттерс, смотрясь в зеркало. Он до сих пор любил Эрика. И это только его вина. Что у него такое глупое лицо и он постоянно попадается под горячую руку Эрика. Поэтому, все заслуженное. Да, это его вина. Его вонючая, грязная, нехорошая, прогнившая вина. Он был плохим, очень плохим, и поэтому ночами мечтал об Эрике, а не о Венди. - Эрик, пожалуйста, я не… н-не хочу этого делать! Пожалуйста, не надо! Прошу, остановись! - это было бесполезно. Мать Картмана ушла, а соседи… ну, Баттерс искренне сомневался, что они придут к нему на помощь. Он заплакал, всхлипнув, когда Эрик одной рукой схватил его за плечо и кинул на свою кровать. Ему не хотелось секса. Он любил Эрика, но не мог. Он должен был ждать до брака. С девушкой. Он не должен быть с Эриком. Он был плохим, очень плохим мальчиком. Упав на кровать и чуть отскочив на матрасе, Баттерс попытался сбежать прочь, но Картман толкнул его обратно. - Все хорошо, Баттерс. В конце концов, я же люблю тебя. Блондин зажмурился, отчаянно пытаясь отбиться от него. От этого всего. Абсолютно. Потому что… потому что Эрик пытается и-и-изнасиловать? Внутри он чувствовал себя, словно Джимми. Не мог подобрать слов. Это слишком ужасно, чтобы быть правдой. Ужасно, потому что Баттерс любил его, и все должно было быть совсем не так. Но Картман не хотел его дожидаться, а тот старался все замедлить. Он хотел прогулку, интересный фильм, хороший ужин, ласки на диване, и потом, может быть... Но не так. Совсем не так. Возможно, это было наказание за такие мысли об Эрике, за мысли о том, как бы у них это было. - Сейчас… Сейчас все уже решено… - Картман успешно зажал Баттерса: его вес был распределен на руки и на ноги, и заковал оба его запястья одной рукой. Эрик такой сильный… Парень слышал бешенные удары в груди. Это было сигналом к тому, что он чувствует, осознанием. - Давай закончим с этим, ладно? - Э-эрик, что ты… Но ответ на вопрос стал очевиден, когда Картман потянулся рукой к глазам Баттерса. К его левому глазу. Отвратительному глазу. Там, где он должен быть. Глазу, который был потерян, когда в детстве они играли в ниндзя. Даже сейчас он едва ли мог в полной мере осознать, представить себе, увидеть ту ошибку, которую сделал, каким уродливым он стал. Вздор! Как он смеет быть с Эриком, когда он такой красивый и умный, в отличие от блондина, с его уродливым лицом и дурацкой пустой отвратительной дырой, где когда-то был глаз. - Эрик! Эрик, нет! - завизжал Баттерс, пиная его ногами. - Эрик, стой! Эрик, пожалуйста, что угодно, только не это! Голос повысился в децибелах и стал истеричным. Больше всего Баттерс боялся, что кто-то увидит его глазницу, особенно Эрик, которого он любил. Эрик больше не будет любить его, если увидит. Нет, Эрик никогда не увидит. Ни он, ни кто-либо другой. - Давай, Баттерс, - голос Картмана был сладкий, как мед, какой он обычно использовал, чтобы манипулировать людьми, заставлять их делать то, чего он желает. И сейчас использовал этот голос на нем, хотя это было не в первый раз. - Всего лишь разок взгляну и все. И мы не займемся сексом. Как ты на это смотришь? Сердце Баттерса подступило к горлу, захваченное одновременно благодарностью и протестом. Он был в ужасе - Эрик же хотел его, ЕГО, а теперь, выходит, нет? - Ради бога, Эрик… - слезы продолжали скатываться по лицу, но, слушая эти слова, он шмыгнул носом и немного успокоился. - Я боюсь. Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Не хочу, чтобы считал меня некрасивым... Пожалуйста, просто отпусти меня… - Баттерс, Баттерс, - Картман успокоил его, ну или попытался, по крайней мере, - когда это я говорил, что считаю тебя некрасивым? Давай, все-таки это была наша вина, что с тобой такое произошло. Блондин нервно заерзал, и хватка на запястьях усилилась. Он знал, что от этого будут синяки, и поэтому немного расслабился. Парень боялся, нервничал, но… но Эрик же пообещал, верно? Он не причинит боли, и это было лучшим вариантом, чем то, что он бы мог сотворить, как думал Баттерс. «Думал» - ключевое слово. Как он посмел даже предположить, будто Эрик собирается сделать с ним такие ужасные вещи? В конце концов, для Баттерса он был рыцарем в сияющих доспехах. Галантным и благородным. Зажмурив глаз от страха, Баттерс захныкал, когда почувствовал, что руки Эрика отпустили его и вместо этого легли на его лицо, накрыв щеки, и левая ладонь медленно заскользила вверх, коснувшись уголка повязки. Блондин поморщился: ему никогда не нравилось, когда кто-то касался ее, но Эрик желал этого. Удовлетворить его было куда важнее. Баттерс услышал тихий вздох, когда Картман окончательно снял повязку. Ощущение холодного воздуха на глазнице казалось ненормальным и странным. Сердце встало комом в горле. Эрик чувствует отвращение? Или навсегда возненавидит его? - Красиво, - сказал тот, и сердце Баттерса резко и сильно заколотилось, когда Эрик потянул руку и дотронулся до поврежденной кожи. - Эрик, не надо! - Почему? - спросил Картман, и парень открыл свой единственный глаз, со страхом глядя на своего тайного бойфренда. - Потому что, потому что ты можешь… можешь навредить, - он осторожно выбирал слова. Эрику не нравилось, когда его обвиняли. - Навредить тебе? - промурлыкал Картман. - Я бы никогда тебе не навредил, Баттерс. Я всего лишь хочу посмотреть. - Ты только что посмотрел…пожалуйста! Не трогай, Эрик. Почему… - «Почему» что? – его голос был почти таким же опасным, как кобра, лежащая в траве и готовая к атаке. - Н-ничего, Эрик. Сердце бешено стучало. - Хорошо. Баттерс съежился, почувствовав как пальцы Картмана нежно гладят внешнюю поверхность той щели, где когда-то был глаз. Там все еще находились нервы, которые реагировали на прикосновения. Как ни странно, было приятно ощущать, как пальцы Эрика проникали все глубже и глубже в глаз. Но когда его ногти задели что-то внутри, все изменилось. Визг совсем не помогал, когда Картман зажал руки и ноги Баттерса, а когда тот извивался, пальцы все равно проникали внутрь. Блондин надрывался, крича от боли. Как Эрик мог сделать это? За что такое наказание? Горячая кровь хлынула по лицу. В глубине души он чувствовал себя преданным, раненным. - О Боже, да, - прошептал Картман. Кобра подняла голову. Рядом со своей ногой Баттерс почувствовал что-то твердое, и, словно соль на рану, он понял, что это эрекция Эрика. Он заплакал, слезы покатились по щекам. Боль была неизмерима, словно лава, просачивалась через все тело, как ток. Обжигающая. Внезапно Картман убрал руки, и парень рывком закрыл лицо ладонями, завыв, мечась в стороны, а кровь засочилась между пальцев. Стало еще больнее. - Хватит реветь, - скомандовал Эрик. В ответ последовали лишь мучительные рыдания. - Я сказал, хватит реветь! Баттерс сразу же остановился. Такой послушный, словно маленький беленький щенок. Он икнул и посмотрел на Картмана почти осуждающе. Тот только пожал плечами. - Ну вот, не сложно было? Картман протянул руку, и блондин вздрогнул, ощутив, как она коснулась его волос. Ох, Эрик. Как ты мог сделать такое с ним? Должен был ли он доверять тебе? Но… он заслужил это, не так ли? Потому что был такой некрасивый? Потому что испытывает такие глупые чувства? Это не Эрик был виноват, а он… - Но ты знаешь, что это? - его голос был мелодичным, словно дудочка, под которую танцевала кобра. Баттерс нахмурил брови и испуганно поднял голову. Рыдания застряли в горле, он сопротивлялся, когда его руку убрали от глаза, и вновь сковали с другой ладонью Эрика. Чувствовать воздух в глазнице было уже не так некомфортно, но все ныло и болело не меньше. Он застонал. - Ты такой худой, Баттерс, - сказал Картман, надменно глядя на него. - Почему бы нам не добавить немного мяса на твои кости? Ешь понемногу через какое-то время. Эрик засмеялся, хотя Баттерс не понял почему. Он и сам это прекрасно осознавал, знал, что худой, но ничего не мог с этим поделать. Мышцы отказывались укрепляться на его теле, вне зависимости от того, сколько он ел или тренировался. Его мужественность стояла под вопросом, и он осознавал, что должен отстаивать ее. Но, конечно же, он этого не делал. Картман застонал, когда его бедра оказались рядом с торсом Баттерса. Блондин зажмурил глаз, понимая, что сейчас вновь заплачет. Он догадывался, что его используют. Эрик ведь любит его, так ведь? Поэтому и делает все это… Он ведь посмотрел, и должен отпустить его? Но не осмелился спросить, лишь ощущал себя использованным. Все выглядело не так, как Картман делал такое в прошлые разы. Баттерс уже отсасывал ему. Это не то же самое, что секс. Это был, как говорил Эрик, легкий путь. Он не хотел попасть в Ад за это, несмотря на то, что всегда был рад угодить ему. Почему на этот раз должно быть иначе? Ему льстило, что Эрик испытывает к нему такие чувства. - Ты знаешь, чего я хочу? - сказал Эрик хрипло. - Чего?.. - почти побоялся спросить Баттерс. - Делать это почаще, - его ответ был быстрым, оборвавшим вопрос. - Делать чт… В этот момент блондина перебили, не голосом, а действием. Перед ним Картман гладил свой пах через ткань джинсов, затем, расстегнув ширинку, выпустил себя из тесной одежды. Его член подпрыгнул. Подрочив себе немного, он сипло задышал, а потом остановился. - Открой шире. Разомкнув губы, Баттерс совсем не был готов к тому, что произошло дальше: Картман, вместо того, чтобы, как обычно, погрузить член в рот, он стал тереться им и пытаться проникнуть в пустую глазницу. Глаз парня распахнулся, и он закричал, но Картман прижал его. - Эрик! Эрик! ЭРИК! ЭРИК, ОСТАНОВИСЬ! НЕТ! НЕТ! Картман лишь прогудел что-то в ответ и стал проталкиваться внутрь. Выемка была не такой глубокой, но нужного размера, и доставляла чертовски приятные ощущения. Как ничто другое, что он чувствовал раньше, и, конечно, совсем не как рот Баттерса. Он застонал от удовольствия. Густая кровь была прекрасным лубрикантом. Баттерс метался под ним, крича от боли и ужаса. Он чувствовал пульсирующую эрекцию Эрика в своем глазу, внутри черепа. Это было больно, сильнее, чем когда-либо еще. Болело и на сердце и в глазнице. Снова он был предан. Член Картмана казался много больше, чем на самом деле, когда был близко, когда вторгался в него, как не должен был. Боль отдавалась агонией по всему телу, голос сорвался. Игнорируя это, Эрик продолжал двигаться, судорожно сглатывая. Его яйца шлепали по щеке Баттерса, и он откинулся назад, сильно ударившись головой. Картман стонал и наращивал темп. Желчь поднялась к глотке. Честно, он не знал, будет ли жить после этого. Наверное, Эрик ударит его по мозгу и убьет. Или, может быть, думал парень, когда тот схватит его за голову и кончит, сперма выльется и выжжет все, тем самым убив блондина. Тем не менее, ничего из этого не произошло. Вместо этого Картман достиг оргазма, закинув голову назад и бормоча имя Баттерса. Его сперма хлынула в глазницу, полившись оттуда, когда внутри уже не хватило места. Он тяжело дышал, наслаждаясь дымкой оргазма. Баттерс под ним отполз в сторону, когда тот отпустил его руки. Он дернулся, хватаясь и цепляясь за потерянный глаз, стараясь очистить рану от всей этой грязи как можно лучше. Это было не так просто, как казалось. Рыдания охватывали его тело, выливаясь из его уст, словно желчь. Это была болезнь, боль, страдания. Сердце кровоточило вместе с глазом. Он знал, что кровь и сперма Эрика останутся на его простынях надолго и будут напоминать о произошедшем, каждый раз, как он будет сюда заходить. Потому что будет. Потому что Баттерс зависел от Картмана. Он не мог покинуть его. Кто тогда у него останется? Парня не привлекают девушки, а больше никто в школе не был геем. Никто не знал, что Эрик гей, потому что не хотел, чтобы кто-то знал, что он педик. В мыслях Баттерса – лишь маленький городок Южный Парк, Колорадо. Здесь нет других людей из его жизни. Только Эрик. И поэтому он останется с ним, как бы больно это ни было. Баттерс, рыдая, приподнялся и посмотрел на Эрика, чьи глаза были закрыты. Глаза. Множественное число. Эрик был замечательный. Он не делал больно. Наверное, возможно, потому что он, может быть, думал, что Баттерс привлекательный? Да, вот почему… Вот почему он сделал это. Потому что он принял его. Не испугался глаза. Нет, он любил это. Вот почему сделал такое. Рыдания отступили, но боль осталась. Баттерс осмелился прикоснуться к руке Картмана. Спустя секунду после прикосновения, Эрик сердито посмотрел на блондина. Тот отодвинулся немного, он уже приклеил повязку обратно и смог придти в себя. - …прости, Эрик, - знал же, он ненавидит, когда его называют по имени, но не мог ничего с этим поделать - просто любил его. Эрик ничего не ответил и лишь сел на кровать, а он устроился рядом, надеясь на позитивное внимание. Его сердце болело, отчаянно нуждаясь в этом. Он обнял торс Картмана, следуя руками вверх, ощупывая его большую и не очень мускулистую грудь. Баттерс любил Эрика таким – большим, сильным, и, чего таить, толстым. Взглянув на него, Картман проворчал и оттолкнул его. Сердце больно кольнуло, и слезы вновь навернулись на глазу. - Я… - Замолчи. И Баттерс сделал, как говорят. Молчание было натянуто между ними в течение длительного времени, пока Эрик не приподнялся, тяжело вздохнув. Парень с любопытством пронаблюдал, как он встал с кровати и прошел к двери. - Побудь здесь. Думаю, я знаю, чем мы займемся сегодня. Блондин сделал, как ему сказали, просто сидел и ждал его возвращения. Он оживился, когда Эрик вернулся. Кровь застыла в жилах тогда, когда он увидел, что Эрик принес с собой. - Я говорил тебе, что ты красивый, Баттерс, - сказал Картман, любуясь ножом. - Но не хотел бы ты стать еще красивее? Глаз расширился, а сознание переключилось на режим выживания. Баттерс был в опасности. Серьезной опасности. А единственным человеком, который когда-либо спасал его, был Эрик. Он часто задышал, ужас пошел по венам, охватив все тело, как яд, вплоть до кончиков пальцев. - Я говорил тебе, что стоит добавить немного мяса на твои кости, но, я думаю, мы могли бы и убрать чуть-чуть.