Работа над ошибками

Весеннее солнце, зазывно заглядывающее в окна классной комнаты, веселый щебет птиц – всё это мешало детям усидеть спокойно за своими партами. В таком юном возрасте, когда энергия пышет и жизнь еще не омрачена взрослыми делами и заботами, куда интереснее побегать, попрыгать, подвигаться, чем сидеть за школьной партой. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, несмотря на появление учителя, вокруг все еще стоял несмолкаемый гул из множества звонких детских голосов. Но стоило ей заговорить, как множество детских глаз обратилось в её сторону и в классе стало тихо. – А теперь, ребята, поприветствуйте нового ученика, - произнесла Хикари после короткого приветствия. – Его зовут Такисима Кей, и с сегодняшнего дня он будет учиться вместе с нами. Расскажешь что-нибудь о себе, Кей? - дружелюбно обратилась она к мальчику. Пока мальчик спокойным, уверенным голосом представлялся новым одноклассникам, Хикари, как и её ученики, изучала переведенного ученика, стараясь, чтобы это не выглядело слишком явным. Светловолосый мальчуган явно относился к тем детям, который притягивают к себе взгляды окружающих. Всё в Кее выделяло его из толпы сверстников: поведение, слишком взрослое для шестилетнего ребенка, одежда, указывавшая, что он из богатой семьи, манера речи, по которой становилось ясно, что ребенок исключительно развит для своих лет. Свободно рассказывая о своих увлечениях (на редкость разносторонних), мальчик держался свободно и с видимым достоинством, глядя на окружающих с легким превосходством, которое было так хорошо знакомо Хикари. Его можно было бы назвать мальчиком с картинки - из тех детей, которых можно не задумываясь снимать для рождественских открыток, - если бы не излишне длинная челка, почти закрывающая правую сторону лица ребенка. Слишком уж неуместной казалась она, неестественной – поэтому Хикари не решилась сделать замечания тут же, на глазах у всего класса. – Для начала этого, пожалуй, хватит, – с достоинством произнес Кей, и вопросительно посмотрел на Хикари, заставляя её невольно вздрогнуть. Девушка кивнула, отправила его на место и попыталась начать урок. Это оказалось не так-то просто, потому что большая часть её ребят была всецело поглощена новичком. В глазах девочек светился по-настоящему женский интерес («Откуда-то только берется в этом возрасте?» – подивилась про себя Хикари), мальчики смотрели на новенького с почти комичной смесью зависти и интереса (тут Хикари отметила, что нужно будет проследить за отношениями в классе: Кей был видным ребенком, и кто-то мог воспринять его появление как угрозу своему положению). Хикари постучала по учительскому столу, привлекая к себе внимания. – Дети! С Кеем сможете поговорить на перемене, а сейчас внимание сюда. Наш сегодняшний урок посвящен… К концу занятия, Хикари ощущала себя одновременно уставшей и взбодрившейся, но такое случалось частенько. Девушка просто не могла не отдаваться своему делу полностью, всей душой, особенно, когда дело касалось детей – естественно, что порой на занятиях она выкладывалась куда больше, чем стоило. Но именно дети поддерживали её силы: эти полные жизни малыши буквально лучились энергией, и Хикари непроизвольно подпитывалась ею, а усилия, которые она прикладывала, чтобы сделать уроки интереснее и веселее, возвращались сторицей, когда она видела заинтересованные взгляды и их лучистые улыбки. Без сомнений, она любила свою работу, любила настолько, что, отдаваясь делу, могла без труда отвлечься от любых тревог, размышляла Хикари, рассеяно глядя детей, плотным кольцом обступивших новичка. Однако стоило ей перевести взгляд на новичка, как мысли её обрели конкретное направление, а откуда-то из глубины души стало подниматься чувство, которое девушка безошибочно определила как панику. В голову ей пришла спасительная мысль, что в её присутствии и сам Кей, и его новые одноклассники могут испытывать скованность – оттого и сама Хикари чувствует себя не в своей тарелке; однако Хикари отмела её. Врать себе она не любила да и не умела: появление мальчика беспокоило отнюдь не только тем, что теперь в её классе станет на одного ученика больше. Не в силах оставаться на месте, Хикари поднялась со своего места и тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, выскользнула из класса. В школьном коридоре было прохладно, и Хикари, не смотря на внутреннее напряжение, даже чуть расправила плечи, наслаждаясь свежим воздухом: в классе было слегка душновато. Затем нарочито неспешно зашагала в сторону учительской. Вокруг сновали школьники, то тут то там доносились уважительные приветствия, на которые Хикари отвечала кивком или доброжелательной полуулыбкой: привычная обстановка вне класса вновь вселяла в неё уверенность. За спиной послышался оклик, затем быстрый перестук каблуков и, обернувшись, девушка заметила, что её догоняет коллега. – Хикари-сан, вот вы где! – улыбнулась Каори, миловидная высокая блондинка торопливо семеня на каблуках к Хикари и подхватывая её под локоток. – За тобой и не угнаться! Она оглянулась по сторонам и, склонившись к уху Хикари, прошептала: – И если уж на то пошло: я не единственный человек, который тебя весь день разыскивает. – Каори! – возмутилась Хикари, почему-то слегка покраснев. – Ученики могут услышать. В переливчатом, приятном слуху смехе подруги Хикари отчетливо услышала звон колокольчиков, и невольно улыбнулась. Каори была на несколько лет старше Хикари, однако походила скорее на ученицу старшей школы, нежели на учительницу с уже довольно внушительным стажем работы. – Ах, ты поняла о ком я! Обожаю, когда ты смущаешься, – продолжала она тем временем. – Пора бы уже привыкнуть к мужскому вниманию в твоём-то возрасте. Особенно к его вниманию. Нет, правда, сколько ты еще будешь заставлять беднягу страдать? Отдай его мне. Хикари однако не поддержала веселого тона. – Того знает, что я отношусь к нему не более, чем как к другу, – серьезно отозвалась она с некоторым беспокойством. – Неужели ты думаешь, что я заставила бы такого человека мучится всё это время в неизвестности? – «Знать» и «верить» – не одно и то же, – настаивала Каори с прежним лукавством. – Мы, правда, должны обсуждать это посреди школьного коридора? – Как скучно. Немного безрассудства – вот что тебе нужно! «Если бы ты только знала, – подумала про себя Хикари. – Безрассудство – последнее, что мне нужно сейчас». И словно в насмешку, память подбросила ей картины воспоминаний, от которых мгновенно заныло сердце. Хикари привычно отогнала эти воспоминания, однако сегодня это оказалось чуть сложнее, чем обычно. Вместе с тем спокойствия, которого казалось бы почти удалось достичь, как ни бывало. В учительскую комнату Хикари почти влетела, втащив Каори за собой, словно на буксире. К счастью, там никого не было. Оставив слегка удивленную подругу стоять у дверей, Хикари бросилась к окну и распахнула его настежь, наслаждаясь легким ветерком, обдувающим её лицо. Хотелось распустить ненавистный пучок, стягивавший её длинные волосы, но девушка боялась не успеть собрать его вновь до начала урока. – Что-то случилось? – всерьез забеспокоилась Каори за спиной. Хикари повернулась к ней и изобразила на лице удивление, словно недоумевая с чего это подруга так решила, а затем заговорила таким тоном, словно делает это лишь для того, чтобы поддержать разговор: – Переведенный мальчик… Кей… э… Такисима, – Хикари сделала вид, будто с трудом припоминает имя, хотя едва ли хоть что-нибудь могло стереть его из её памяти. – Почему его определили в мой класс? – Почему? – Каори выглядела озадаченной. – Потому что ты лучшая, разумеется, – она улыбнулась и подмигнула: – После меня, конечно. Они рассмеялись. – Послушай, неужели директор не предупредил тебя ни о чем? – помолчав немного, спросил Каори. Хикари скорчила гримасу. – Ты ведь его знаешь. Школа частная, большинство учеников – дети богатых и известных людей. Директор считает, что имя и фамилия – это всё, что о них должны знать учителя. Да и этого, пожалуй, слишком много. Каори понимающе кивнула. Стремясь защитить интересны влиятельных родителей, руководитель школы порой даже перегибал палку, что уже не раз выходило боком для сотрудников школы. Вот и в этот раз о новом ученике Хикари сообщили буквально в последний момент и у неё не было времени даже морально подготовиться к нему, не говоря уже о том, чтобы выяснить побольше информации о ребенке… и его родителях. Надежда оставалась на Каори, для которой слухи были родной стихией. – Мальчик сын влиятельного американского бизнесмена родом из Японии, ты должна была слышать о нем, – после недолгого размышления начала та. – Забавно, у них с сыном одинаковые имена, – на мгновение отвлеклась девушка, но тут же вернулась к теме разговора. – Очень развитый ребенок, но сложный достаточно, надо полагать. Послушай, вы ведь с Карино-саном учились в одной школе, помниться? Странно, что даже он тебе ничего не сказал. Хикари поджала губы. Эта мысль ей и самой приходила в голову, и девушка даже не знала, что и думать. Тадаси ведь был в курсе её истории, и он просто не мог не знать, что перевод в её класс этого ребенка не мог оказаться для Хикари заурядным событием. И тем не менее, он никак не связался с ней и не предупредил? «Может потому и не предупредил, потому что решил, что ничего особенно не происходит? В конце концов, прошло столько лет. У нас у всех своя жизнь», – подумала Хикари, глядя на школьный двор, вид из которого открывался из окна. Каори встала рядом и, игнорируя неодобрительный взгляд подруги, затянулась сигаретой. Хикари только покачала головой: она уже давно пыталась отучить её от этой мерзкой привычки, но в отношении коллеги воспитательные методы срабатывали как-то слабо. Не выдержав, Хикари выхватила из пальцев Каори сигарету, поморщившись, затушила её и бросила в мусорное ведро. – А теперь отдавай пачку. – Но мамочка… – запротестовала Каори капризным тоном. Хикари грозно свела брови. Подруга вздохнула. – Из тебя должна получиться замечательная мать, дорогая, – вздохнула она, выполняя указание. В горле Хикари на миг возник тяжелый ком, но она справилась с собой и улыбнулась как можно беззаботнее. – Я еще не готова, знаешь! – с напускной бравадой заявила она. Губы Каори слегка дернулись вверх, но жалостливый взгляд подруги ясно давал знать, что обмануть её у Хикари не получилось. – Почему Такисима-младший считается сложным ребенком? – спросила она, решив, что позже всё-таки вытрясет из директора всё, что только возможно. Сейчас ей нужен был опыт и знание людей Каори. – Проблемы с социализацией. На тех, кто выделяется, всегда обращают внимание: а первые и последние выделяются всегда, – Хикари кивнула: она понимала это прекрасно. – Ты же видела, мальчик очень развитый, способный, а превосходство редко прощается среди взрослых, что уж говорить о детях. Да и сам ребенок не очень стремиться к общению. – Или выглядит таким, – задумчиво протянула Хикари, вспоминая другого, очень похожего мальчика. Каори кивнула. – Кроме того, у меня такое чувство… будто здесь есть что-то еще. – Еще? – Да… Ты же знаешь, это не только очень влиятельная, но и с некоторых пор очень закрытая семья. Ты же помнишь тот скандал, о котором всё только и говорили лет десять назад? Девушка кивнула, стараясь выглядеть при этом как можно естественнее. Если бы Каори знала что-нибудь, Хикари почувствовала. По крайней мере, она на это надеялась. – Думаю, это очень повлияло на них всех. Эти десять лет были не самыми легкими для всех членов в этой семьи. – Да, я читала газеты, – кивнула Хикари, желая как можно скорее перевести тему. – Думаешь, всё это повлияло на Кея? – Кто знает, – Каори пожала плечами. Затем глаза её блеснули знакомым лукавым блеском: – Кстати, ты ведь в курсе, что его отец – один из богатейших и красивейших мужчин в мире? Можно начать с разговоров о его сыне, а потом… – Мы говорим об отце моего ученика! – возмутилась Хикари. – Он же женат! – Почему это должно тебя останавливать? Всё-всё молчу! – она подняла руки, почувствовав, что перешла некую черту. – Кроме того, откуда ты это знаешь? – Его сын учится в моём классе, если ты забыла! – Для того, чтобы сделать ребенка, жениться вовсе не обязательно. «Кей не такой», – едва не сорвалось с губ Хикари, но она вовремя вспомнила, что Хикари Ханадзоно, которой знала Кея и могла сказать подобное, уже давно не существует. – Меня это не касается, – бросила она, слушая, как по коридорам школы раздаётся звонок. Пора было возвращаться в класс.