Работа над ошибками

Утро Хикари началось с отлова директора. Задача была непростой и требующей сноровки, и в какой-то мере напоминала рыбалку: основная задача сводилась к тому, чтобы занять удобное местечко возле кабинета, дождаться появления «рыбки», то бишь их вечно занятого директора, а потом аккуратно подсечь её, так чтобы мужчина не успел скрыться. Учитывая увертливость последнего, дело это всегда оказывалось непростым, но очень увлекательным, и в масштабах школы расценивалось преподавателями едва ли не как местная спортивная дисциплина. Хикари однако повезло. Директор, дородный мужчина средних лет с благородной сединой в висках и не слишком благородной залысиной на макушке, появился возле своего кабинета в приподнятом настроении, весело насвистывал какой-то фривольный мотивчик и до беспечности был поглощен какими-то одному ему известными приятными мыслями, поэтому Хикари увидел слишком поздно. Почувствовав неладное, он попытался было ретироваться и бочком двинулся обратно к двери, однако Хикари оказалась быстрее: она подхватила слегка обескураженного подобной прытью директора под локоток и мягким голосом принялась убеждать его в неизбежности грядущего разговора. Это сложнейший маневр был разработан девушкой в течение бессонной ночи, которую Хикари провела под впечатлением от разговора с Такисимой-младшим. Уже тогда она была убеждена, что мальчик нуждается в специальном педагогическом подходе, но для того, чтобы разработать его, Хикари необходимо было как можно больше узнать о нем – меньше всего она хотела ненароком навредить или задеть чувства Кея. Самым очевидным выходом казалось поговорить с родителями, но после той сцены, которую устроил расстроенный Кей-младший, Хикари отнюдь не была уверена, что справиться с этим: девушка чувствовала, что отношения в семья болезненно-хрупкие, и любая её попытка пообщаться с отцом Кея может быть воспринята им превратно. Она может просто-напросто потерять доверие мальчика, а этого допускать никак нельзя. Между тем Хикари до боли хотелось поговорить напрямую с Кеем: собственное притворство стояло костью в горле, да и действовать напрямую всегда было в её духе. Они бы объяснились, возможно, вспомнили бы прошлое, а потом спокойно смогли бы разрешить проблемы Кея-младшего. Хикари была уверена, что Кей давно остыл к ней: кто знает, возможно, откровенный разговор погасил бы и её собственные тлеющие угольки любви… Впрочем на этой мысли Хикари останавливалась, понимая, насколько далеки от реальности её размышления. Любовь к Кею никогда не остывала в её сердце, даже в те моменты, когда Хикари еще и сама толком не сознавала, что же именно она испытывает. Даже если чувства и притупились немного за время разлуки, понадобилась всего одна встреча, чтобы они вспыхнули вновь с такой силой, будто и не было этих восьми лет порознь. – Итак, Хикари-сан, – деловито засуетился директор, стоило ему оказаться на родной территории собственного кабинета, – должен предупредить у меня сегодня много дел, поэтому… – Надо же, а ваш секретарь сказала, что вы сегодня совершенно свободны, – с невинным видом заметила Хикари, присаживаясь в кресло для посетителей напротив его стола. Мгновение директор казался обескураженным таким предательством со стороны своего работника, однако, взяв себя в руки, он тут же ринулся в атаку, принимаясь объяснять, как, чем и во сколько именно он сегодня будет занят. Хикари же не дала увести себя в сторону. Она твердо настаивала на том, что ей просто необходимо знать как можно больше о новом ученике. Директор изворачивался, юлил, но в конце концов оказался загнанным в угол: с видимой неохотой он вынужден был отдать в руки Хикари характеристику мальчика из прошлой школы. Но если директор надеялся, что Хикари удовлетвориться этим и оставит в покое, его ожидал неприятный сюрприз. Быстро пролистав папку – большая часть написанного подтверждала предположения Каори, Хикари вцепилась в заключение психолога. Рядом была прикреплена фотография четырехлетнего Кея. Длинная челка, неизменно прикрывающая одну сторону лица мальчика, на этот раз была откинута. Часть лица ребенка была обезображена жуткого вида шрамом, который пересекал щеку, переносицу и даже часть лба. Глубокая царапина проходила в опасной близости от глаза, и было ясно, что мальчик чудом сохранил его. По фотографии было видно, что повреждение совсем свежее, не говоря уже о том, что на теле Кея можно было разглядеть и другие более мелкие повреждения и ушибы. Все они были более-менее несерьезными, кроме царапины на лице, которая, судя по всему, сохранилась до сегодняшнего дня в виде шрама – иначе зачем еще Кею носить подобную челку? Хикари углубила в пометки психолога, указывавшие, что случившееся серьезно отразилось на психике Кея. Подробно описывалось состояние мальчика, далее следовали пометки и рекомендации, которых следовало придерживаться при общении с ним. Между тем подразумевалось, что читающий резюме будет понимать, о каким именно «случившемся» будет идти речь. Среди всего текста Хикари удалось выделить лишь слово «авария», в которое она вцепилась изо всех своих сил и напрямую спросила у директора, о чем идет речь. Увы, но здесь её ждало разочарование: тот ушел в глухую оборону, делая вид, что ему ничего не известно. «Хотя, возможно, он и в самом деле ничего не знает», – сдалась Хикари и, попрощавшись, наконец покинула кабинет. Проходя по коридору в сторону своего класса, Хикари мысленно на все еще прокручивала в голове полученную информацию, поэтому даже осторожный оклик, неожиданно прозвучавший рядом, заставил девушку вздрогнуть. Хикари невольно отшатнулась и едва не потеряла равновесие, если бы её вовремя не подхватили за запястья. – С тобой всё в порядке? – обеспокоено спросил тот же голос, и она увидела, что спасителем её оказался коллега, Томио Того. – Спасибо, всё хорошо. Можно меня отпускать, – улыбнулась она ему. Томио перевел взгляд вниз, на собственные руки, которые всё еще удерживали Хикари, словно они действовали отдельно от хозяина, который и сам-то был удивлен их поведением. Затем, словно смутившись, мужчина резко отнял их. Он, кажется, сильно растерялся, но нашел в себе силы взглянуть в лицо Хикари. – Держать ваши в руки в своих довольно приятно, вот я и увлекся, – Томио неуклюже попытался перевести всё в шутку – тут, похоже не обошлось без наставлений вездесущей Каори, однако серьезный тон и взгляд, с котором она произносилась, не скрывали, сколько в ней правды. На этот раз смутилась уже Хикари. Молодой учитель старших классов несомненно был интересным и приятным в общении человеком, не говоря уже о том, что будучи высоким шатеном с удивительно жгучими, почти черными глазами, уже давно успел внести разлад в преподавательский коллектив школы, состоящий преимущественно из женщин. Того действительно нравился ей, однако её симпатия не имела ничего общего с той особой приязнью, которая в будущем могла бы перерасти во влюбленность: ничего, серьезнее дружбы, Хикари ему предложить не могла. Но, не смотря на то, что девушка постаралась объяснить это Томио в тот же самый момент, как почувствовала, что он испытывает к ней нечто большее, сам Того, похоже, не готов был сдаваться. Проблема же была в том, что Хикари даже не могла попросить его перестать оказывать ей знаки внимания. Томио не докучал ей, не приставал и никогда не бывал навязчив: напротив Того делал это так тонко и ненавязчиво, с какой-то особой трогательной застенчивостью, что сами по себе его поступки и ухаживаниями-то назвать было нельзя, однако в совокупности всё его поведение однозначно указывало, что к Хикари он относиться по-особому. Как правило, всё, что ей оставалось делать в подобных ситуациях – это тщательно выбирать слова, так чтобы они не звучали ни как поощрение, ни как очевидная грубость. На этот раз Хикари только покачала головой, глядя на Томио с легкой укоризной. Тот только слегка растерянно пожал плечами, будто слова вырвались у него случайно. – Что-то я заговорился… – будто пытаясь сгладить неловкость, заговорил Томио. – Я ведь не просто так тебя всё утро дожидался, а с особым умыслом. – Каким таким умыслом? – поддержала его шутливый тон Хикари. – У меня через недельку день рождения, вот я и хотел бы отметить… в узком кругу коллег! – торопливо прибавил Томое, заметив выражение лица Хикари и, видимо, догадавшись, что она решила, будто он приглашает её одну. Хикари ничего не оставалось, кроме как согласиться. По Томио было ясно, насколько он обрадован её ответом. Девушка вновь почувствовала себя не в своей тарелке. – Кстати, если ты собираешься к директору, то можешь идти сейчас и брать тепленьким, – поспешила сменить тему Хикари. – Я только что от него, а значит, наш многомудрый руководитель еще не успел прийти в себя. – Так ты из его логова вышла в такой задумчивости, – сочувственно протянул Томио. – С чего такое «удовольствие» с утра пораньше? Хикари взялась объяснять, в чем дело, но в какой-то момент почувствовала, что внимание собеседника сосредоточилось на чем-то за её спиной. Девушка осеклась и обернулась – чтобы тут же встретиться глазами со взглядом Такисимы-старшего. Не смотря на то, что оживленный школьный коридор был полон народу, именно его Хикари увидела в первую очередь. Кей-младший стоял тут же возле отца, и, к удивлению Хикари, в отличии от Такисимы-старшего, прожигал их едва ли не ненавидящим взглядом – должно быть именно эта совершенно неожиданная и непонятная враждебность и привлекла настолько внимание Томио. – Это мой новый ученик, – поспешно пояснила она, поворачиваясь к Того. – Он хороший мальчик, не обращай внимания. Томио медленно, словно нехотя, перевел взгляд обратно на Хикари. Лицо его приняло задумчиво выражение. – А рядом его отец, нужно полагать? Ты с ним уже знакома? – Можно сказать и так, – уклончиво отозвалась Хикари, не зная, как точнее определить их взаимоотношения с Кеем. Она не успела поразмышлять над этим как следует, как Томио ошарашил её неожиданным вопросом: – А он по-твоему хороший человек? Хикари взглянула на него с удивлением. Вопрос и в самом деле прозвучал как-то странно, и Того, видимо, понял это и сам. Он махнул рукой, будто прося не обращать на его слова внимания. – Просто … Будь поосторожнее с этим парнем, «отцом ученика», пожалуйста, – произнес он вдруг. Хикари не успела ответить. Второй раз за время разговора Томио удивил её, когда неожиданно взял её ладонь в свою, поднес к губам и оставил на ней легкий поцелуй. – Не забывай, что я о тебе волнуюсь, – произнес он, словно извиняясь, и оставил Хикари стоять в коридоре в полном недоумении. Когда она вспомнила, наконец, об отце и сыне и повернулась взглянуть в их сторону, никого из них в коридоре уже не было.