Мы все там будем.

Кривая ухмылка очертила его губы. В темноте никто бы и не заметил. Если бы хоть кто-нибудь разделял вместе с ним эту ужасную бессонную ночь. Сжавшись комком на кровати, Каркат пытался успокоиться, уснуть. Ни то, ни другое не получалось. Просто не выходило и все. Мысли, словно назойливые мошки, крутились в его голове, навевая страх. В особенно темных углах палаты завелись пугающие тени, протягивающие свои тонкие, почти прозрачные руки к его плечам. Странное состояние. Тело Карката сотрясала дрожь, а в то же время бледная кожа покрылась потом. Почему иногда бывает так сложно просто закрыть глаза и утонуть в невесомом мире сновидений? Обняв подушку руками, Вантас пытался отвлечься от теней, от мыслей, страха. Тоже без какого-либо успеха. Это так непросто. Невозможно описать, что происходило внутри его темноволосой головы. Все казалось ненастоящим, до боли фальшивым, будто все вокруг было одним большим спектаклем. С неумелыми декораторами, глупыми сценаристами, отвратительными актерами. Один большой неуклюжий спектакль, которому не суждено собрать достойную публику. Да что там достойную публику! Зал будет пуст. Никто не придет посмотреть на нелепое падение принца, на некрасивую принцессу и на победу зла. Все любят хорошие концы. Раз. Два. Три. Бессмысленный шепот отражался от стен. Может, кто-нибудь услышит? Было бы неплохо. Какой-нибудь оператор «Эмоциональной поддержки» или еще что? О, тут же нет телефона. Какая жалость. Карката окружали лишь глухие стены, не способные ответить. За дверью тихо, чуть слышно, стучали каблучки. Видимо, медсестры и врачи. Кто же еще. Что им понадобилось в больнице в столь поздний час? Хотя, возможно и в столь ранний. У Вантаса не было часов. И слава богу. Отвратительное тиканье раздражало еще больше бессмысленной болтовни Гамзи. В голове мелькали воспоминания. Там, снаружи, солнце. Его теплое прикосновение к лицу. Каркат скучал по этому. Ему хотелось впервые за целый год взглянуть на небо. По некоторым вещам ты будешь скучать всегда. Таков мир. Жаль, но вряд ли он когда-нибудь сможет почувствовать своей кожей летний ветер или ледяные капли дождя. Парнишка заперт. Был ли вообще когда-нибудь свободен? Возможно ли вообще существование свободы в этом мире? Все, что он имел, уже потеряно и не будет найдено. Все, что он хотел, никогда не будет в его руках. Разве это жизнь? Лишь неудачный спектакль, не более. Настольная лампа настойчиво освещала истории болезни и энциклопедии психологических заболеваний. Девушка аккуратным и ровным почерком переписывала интересные факты в свой доклад. Как же Джейд был рада, когда ей сообщили о том, что она поедет на конференцию! Конечно, только через пару минут она поняла, сколько ей придется отдать сил своей работе. Оно того стоило. Веки уже смыкались, а перед глазами все плыло, но юный врач не отчаивался. Джейд продолжала писать. Разборчиво и четко. Надолго ее не хватило. Было жизненно необходимо выпить кружку бодрящего кофе. Баночка с растворимым напитком ждала ее на полке, как верный пес своего хозяина. Ну вот. Так уже лучше. Кофе обжигал горло, как ни странно, освежая мысли. Потерев глаза ладонью, девушка вновь надела свои очки. Сложно было сказать, нравилась ли ей эта работа. Нравилось ли ей вообще заниматься медициной? Иногда уже поздно решать такие сложные вопросы. Какой ответ ты бы не дал, уже ничего не изменить. Выбор всей твоей жизни сделан, и теперь ты можешь лишь покорно следовать ему. Наверное, только этим и жила доктор Харли. Она просто следовала своему выбору. Без энтузиазма, без радости, будто монотонный робот. Некоторые люди намеренно отдают свою жизнь какому-либо делу, но страсть к этому занятию у них не пропадает никогда. Прекрасная жизнь, не правда ли? Текст на белоснежных листах испарялся, словно по волшебству. Джейд не помешало бы отдохнуть. Пару минут полежать на скромном диванчике, положив под голову руки. Внезапно знакомая история болезни зацепила взгляд девушки. О, кто же это у нас. Мистер Психованная Истеричка. Просто чудесно. Первый пациент Джейд был отвратительным человеком. Большинство молодых врачей испытывает сочувствие к своим первым пациентам. Отчасти это правда. Доктор Харли пыталась испытывать к нему сочувствие, честное слово, но этот мальчишка был невыносим! Настолько невыносим, насколько это вообще возможно. Просто избалованный ребенок, которому все время чего-то не хватало. Наверняка, родители его слишком баловали! Что за человек он такой? Вся его семья к нему хорошо относилась, скорее всего, а он стал таким напыщенным идиотом! Приятный запах растворимого кофе ласково щекотал ноздри. Еще пару страниц и можно отдохнуть. Поспать немножко. Самую малость. Ночью, когда солнце плавно утекало на запад, становилось особенно холодно. Джейк и об этом не подумал. Удивительно, что ему вообще повезло доплыть незамеченным! Голод, конечно, приутих, после того как он перекусил яблоком, которое случайно обнаружил в бочке с припасами. Свобода имела такой необыкновенный запах. Ночью на город, будто погружалась огромная пестрая гирлянда. Он блестел, сверкал и переливался множеством разных оттенков. От вида вывесок у паренька рябило в глазах. Все было таким непривычным, но не пугающим, а наоборот, завораживающим. Хотелось, осмотреть каждый уголок незнакомого города, почувствовать его каждой клеткой тела. Ночной воздух одурманивающее пах корицей, вдыхая его раз за разом, Джейк все лучше понимал, что даже если он и совершил ошибку, приехав сюда, то это не имеет значения. Отпустить этот неизведанный мир он не мог. И не хотел. Невыносимо огромная луна освещала и без того светлые улицы, на которых толпились люди. Кто торопился домой, кто просто шатался без дела, а кто торопился на встречу. У всех были какие-то дела и проблемы. Лишь Джейк был как белый лист. У него за плечами не располагалась какая-нибудь необыкновенная жизнь, наполненная приключениями. Все только начиналось. Он бродил по улочкам, наслаждаясь свободой. Он не думал о завтрашнем дне. Он просто жил. Жил настоящей жизнью. С удивительной, неповторимой свободой в сердце. Каждый по-своему проводил ночь, но никто не знал, что близится. Что близится конец.