Мы все там будем.

Сильно болела голова, кровь пульсировала настолько громко в ее ушах, что хотелось отключиться от всего хотя бы на пару жалких минут. Это было просто невыносимо, но разлепить глаза оказалось еще тяжелей. Отчаянно закашлявшись, девушка приподняла свою голову, чтобы оценить ситуацию. Пыльно. Воняет. Везде стекло. Чьи-то голоса упорно давят на нервы. Зрачки Вриски расширились, когда она увидела на соседнем сидении ее. Испуганные зеленые глаза смотрели на нее, выражая ужас. Тоненькая струйка запекшейся крови застыла на ее губах. Из живота Канайи торчал огромный осколок стекла, окрашенный в багровый цвет. Казалось, будто кто-то остановил время для этой девушки. Еще несколько минут Канайя продолжала смотреть на Серкет, совсем не мигая, но вскоре начала отчаянно хватать ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба. Внезапно ропот прекратился, двери машины раскрыли какие-то люди. Санитары, наверное. Их было трое. Или четверо. Боль в голове не прекращалась, мыслить разумно казалось чем-то из ряда вон выходящим. Один из них вытащил Вриску из автомобиля и почти бережно положил на носилки. А вот Канайе смена положения пришлась с некоторыми осложнениями. Стоило ее немного приподнять, и девушка сразу закашлялась, оставляя еще больше капель крови на руле. Все санитары тут же сбежались вокруг нее, стараясь как можно аккуратнее донести Марьям до спасительной машины Скорой Помощи. Пока они крутились рядом с Канайей, Вриске удалось слезть с носилок. Удерживать равновесие было однозначно тяжело, но ее это не волновало. Покачиваясь из стороны в сторону, словно подросток накачанный алкоголем до упора, она двигалась к краю обочины, чтобы спуститься вниз, к небольшому кусочку леса, где ее никто не будет искать. - Девушка, подождите! – воскликнул кто-то. Что же всем сегодня не сидится на своем сраном месте? – Вы, конечно, не так... ранены как ваша подруга, но вам стоит поехать с нами. Мы могли бы вас осмотреть. Вы должны дать показания насчет аварии! - Она ехала в машине одна, - сквозь зубы произнесла Серкет, не останавливаясь. - Но вы… - Эта дурочка ехала в машине одна. Сколько нужно было выпить мартини, чтобы врезаться в фуру? Наверное, бутылок пять, как думаешь? – продолжала говорить она с каким-то непонятным чувством долга, - Куда смотрели те, кто давал ей права? На ее задницу, точно! Вриска резко повернулась лицом к своему собеседнику. Выражение ее лица было странным, по большей мере пугающим. - Она ехала в машине одна, - растягивая гласные, повторила девушка. Поджав губы, санитар кивнул и ушел. Вот так-то лучше. Тесный кабинет стал для Дирка уже почти родным. Страйдер проводил в этих четырех стенах большую часть своего времени. В общем-то, он ничем особенным не занимался. Изредка пролистывал истории болезней только что поступивших, назначал одни и те же лекарства, а иногда снова и снова читал информацию о своем первом пациенте. Может быть, дело было в том, что Дирка заинтересовал данный случай, может, скука плотно схватила его за горло или что-нибудь еще. Курить мистер Страйдер так и не бросил, но попытки точно можно назвать неплохими. Теперь, в день сгорало около трех сигарет. Не больше. Да и при Рокси он не хотел курить. Почему-то ее лицо принимало выражение мне-все-равно-но-я-обижена, когда Дирк доставал свою зажигалку. Кстати, о мисс Лалонд. Телефон, расположившийся на столе, тихо завибрировал. Сообщение. Неделю назад они обменялись телефонами. Так, на всякий случай. Возможно, временами Дирк жалел об этом решении. Медсестра любила звонить своему другу в слегка нетрезвом состоянии, но такие случаи с легкостью замещала их вечерняя болтовня. Пустые разговоры ни о чем волшебным образом поднимали настроение. Отложив в сторону жизнь Калиборна, Страйдер решительно поднял свой телефон. РОКСИ ЛАЛОНД: ди страй ДИРК СТРАЙДЕР: Надеюсь, ты осознаешь, что я до сих пор совершенно не понимаю, почему ты зовешь меня так. РОКСИ ЛАЛОНД: ну РОКСИ ЛАЛОНД: это звучит кртуто РОСКИ ЛАЛОНД: *круто РОКСИ ЛАЛОНД: не сбивай меня с мыли ДИРК СТРАЙДЕР: Как скажешь, но как только ты мне раскроешь тайну своих мыслей, то мы сразу вернемся к этому странному прозвищу. ДИРК СТРАЙДЕР: Хотя, если честно, то ты меня весьма заинтриговала. РОКСИ ЛАЛОНД: пфффф РОКСИ ЛАЛОНД: кто бы сомневался РОКСИ ЛАЛОНД: лалонды всегда умеют заинитриговывать РОКСИ ЛАЛОНД: *подмиг* ДИРК СТРАЙДЕР: Мне кажется, ты несколько отвлеклась от той загадочной мысли. Давай же удовлетвори интерес мистера Страйдера. РОКСИ ЛАЛОНД: !!! РОКСИ ЛАЛОНД: так вот что я хтела сказать РОКСИ ЛАЛОНД: тут пациент мальца взбушевался РОКСИ ЛАЛОНД: колотит дверь словно он там не один РОКСИ ЛАЛОНД: а целая футбольная команда ДИРК СТРАЙДЕР: Позови парочку медбратов. Они наверняка уложат его обратно в кроватку за пару минут. Страшные ребята, честное слово. Я даже напугался, когда увидел их в первый раз. РОКСИ ЛАЛОНД: уже позвала РОКСИ ЛАЛОНД: они идут так доооолго РОКСИ ЛАЛОНД: о пришли РОКСИ ЛАЛОНД: какая-то магия ДИРК СТРАЙДЕР: Раз все в порядке, то я могу вернуться к своим привычным и заурядным рабочим делам. ДИРК СТРАЙДЕР: Даже печально, в некоторой степени. ДИРК СТРАЙДЕР: Я бы лучше послушал твои мысли, чем пролистал еще одну довольно занудную историю болезни. Нет, они, правда, очень занудные. Если бы я встретил что-то более скучное, то я бы был весьма удивлен, а может, даже поражен до глубины души. ДИРК СТРАЙДЕР: Ты еще здесь? РОКСИ ЛАЛОНД: твою мать РОКСИ ЛАЛОНД: он треснул одного бро головой об стену РОКСИ ЛАЛОНД: о господи РОКСИ ЛАЛОНД: а второго кажется душит? РОКСИ ЛАЛОНД: дирк мне страшно ДИРК СТРАЙДЕР: Где ты сейчас? РОКСИ ЛАЛОНД: сижу под столом какого то охранника РОКСИ ЛАЛОНД: где его носит когда он так нужен ДИРК СТРАЙДЕР: Сейчас я приду. Успокойся и сиди тихо. Желательно вообще не издавай ни звука. РОКСИ ЛАЛОНД: нет!!!!! РОКСИ ЛАЛОНД: если он так запросто раскидал их РОКСИ ЛАЛОНД: то у тебя нет шансов :( ДИРК СТРАЙДЕР: Значит, ты предлагаешь ничего не делать? К сожалению, исключено. Я не могу просиживать свой зад спокойно, зная, что какой-то пациент раскидывает опасных бро направо и налево. В особенности, мой зад так же трепещет, будто чертов лист на ветру, насчет того, что ты сидишь под столом и прячешься там от душевнобольного рестлера. ДИРК СТРАЙДЕР: Рокси? ДИРК СТРАЙДЕР: Твою мать. Бросив телефон в карман халата, он сорвался со своего кресла. Парочка белоснежных листов упорхнуло вниз. Тоненькая струйка дыма, тянущаяся из пепельницы, двинулась вслед за ним. Нет, он не нервничал. Он был чуточку не сосредоточен. Это было плохо. Совсем нехорошо. Чтобы делать правильные решения нужно иметь абсолютно чистый разум, не запачканный ненужными мыслями и какими-либо сантиментами. Так его учили в медицинском, так его учили другие хирурги. Так его учил отец. Вся жизнь Дирка состояла из четко продуманных решений, без каких-либо непредвиденных обстоятельств. Даже если случалось что-то плохое, это не значило, что он не обдумал все хорошо. Дирк сам решал, когда в его жизни должны случаться взлеты, а когда падения. Может, кому-то однозначно легче просто плыть по течению своего существования, но не ему. С самого детства он держит все под контролем, и чем взрослее Страйдер становился, тем крепче становился контроль. Теперь, уйти с поста творца своей жизни было невозможно. Но вот, впервые за много лет, Дирк потерял хладнокровное отношение к происходящему. Теперь, нет чистого, как дистиллированная вода, понимания ситуации. Есть слабость, есть страх. Не буду лгать, страха было больше. Впрочем, именно чувства, эти сокровенные сантименты, делают нас полноправными обладателями своего истинного звания «Человек». ДИРК СТРАЙДЕР: На каком ты этаже?