Глава первая.
9 апреля 2014 г., 16:16
Новый Орлеан вновь наполнен духом праздника, все веселятся и радуются жизни. Ежегодный праздник музыки вновь наступил. Уже в семнадцатый раз после того, как Никлаус пообещал больше никогда не беспокоить Кэролайн. И сдерживать это обещание было очень тяжело. Несколько раз он порывался отправиться в Мистик Фолсс, чтобы хотя бы издали любоваться, но знал, что если сделает так, то не сможет удержаться, чтобы не подойти и тем самым предаст ее веру и свое слово.
- Папа! – услышал он недовольный голос и вздрогнул. То ли из-за того, что так сильно задумался, окунаясь в воспоминания с головой, и не услышал шагов, то ли из-за того, что все еще не привык такому обращению к своей персоне. – Я же просила – не приставляй ко мне охрану, я уже не маленькая! – он встал из-за письменного стола и посмотрел на говорившую. Перед ним стояла привлекательная шатенка с длинными волосами, зачесанными на одну сторону, одетая в белую обтягивающую майку, черную мини-юбку, туфли на шпильках и кожаную куртку сверху. Образ довершало ожерелье, сделанное из плетеных пластов золота, на манер косы из пяти прядей. Она смотрела на него своими пронзительными зелеными с толикой карего глазами с неким осуждением.
- Позволь своим родителям решать – взрослая ты или нет, - стараясь говорить, как правильный папаша, ответил Ник. – Ты все еще ребенок и тебе нужна защита.
- Пап, разве нормальный подросток может так? – она вальяжно подошла к стоявшему фортепиано и, ухватившись за край, подняла выше головы. – Мне уже семнадцать и я в праве ходить в родном городе сама, тем более, что ты сам говорил, что мир уже установлен.
- Лишняя безопасность не помешает, тем более такому взбунтовавшемуся подростку, как ты, - он кивнул на все еще висевший в воздухе музыкальный инструмент.
- Если бы я была «взбунтованным подростком», каким ты меня считаешь, то этот рояль уже давно бы разлетелся в щепки, но я не думаю, что это было бы разумно, - заключив вывод, она поставила вниз настрадавшийся клавишный инструмент и теперь выжидающе смотрела на отца.
- А ты у мамы спросила? – решил прибегнуть к последнему рубежу обороны Клаус.
- Да, и она лишь напомнила, что как волк, я всегда буду жаждать свободы и независимости, поэтому и отправила к тебе, дав согласие, - ее нахмуренные брови давали понять о серьезности слов.
- Что же, тогда, я скажу оставить тебя, - он моментально был сжат в крепких объятиях. – Но только при двух условиях, - девушка сразу напряглась в его руках, - Во-первых, ты пообещаешь, что будешь осторожна, а во-вторых, ты сыграешь со мной, - он развернул ее за плечо и указал на рояль.
- Ты самый лучший папа в мире! – брюнетка явно была рада таким условиям ее свободы, поэтому вновь обняла отца, приложив ухо к его груди. – Я обещаю, что буду очень-очень осторожна! – Клаус лишь улыбнулся. Именно такая доброта и наивность делали его дочь девочкой.
(Просьба включить Иоганн Пахельбель – Дуэт на рояле)
Легким движением они оба элегантно, как полагается вампирам, сели за рояль и открыли его клавиатурный клапан. Сначала зазвучали нижние октавы, игравшие тихо и одиноко, затем к ним присоединились верхние ноты, сначала идущие в унисон, в точности повторяя мелодию низов, только выше. Затем они отделились друг от друга, и у каждого была своя, особа мелодия, кое-где переплетавшаяся в некоторых нотках. Прозвучала триоль и низ начал играть еще тише, создавая фон, на котором так отчетливо рисовалась легкая мелодия. После не большой паузы, во время которой были слышны лишь верхние ноты, нижние вновь вступили в игру, уже звуча более ярко, и теперь их дополняли.
Пальцы четырех рук нажимали на клавиши плавно, аккуратно, не спеша, на белые и на черные, создавая идеальное звучание. Мелодия, будучи светлой и нежной, заставляла девушку улыбаться. Она, не задумываясь, перебирала длинными пальцами, еще помня все из детства, и это вызывало такой же восторг, как и десять лет назад. Она окунулась в воспоминания давно минувших лет, которые никогда не возвратить, которые со временем могут забыться, особенно когда у тебя есть целая вечность впереди, такие моменты могут быть раздавлены, куда большим количеством воспоминаний.
Когда рояль издал последние звуки и затих, она аккуратно сняла пальцы с клавиш. Девушка глубоко вздохнула, не переставая улыбаться. Ресницы закрытых глаз слегка подрагивали; было видно, что она не хочет покидать чертоги своих мечтаний.
- Прямо как раньше, - мечтательно произнесла дочь Древнего и, наконец, открыла глаза. – Пап, мне нужно идти, - она встала с насиженного месте и обняла Ника за шею, чмокнув в щеку, а затем начала удаляться из комнаты.
- Ева, - окликнул он ее прежде, чем та скрылась за дверьми, - Будь осторожна. – На его просьбу она лишь отсалютовала, кивнув. – Дети… - вздохнул Ник, подходя к настенному бару. Достав оттуда бокал, он плеснул себе отличного виски и залпом осушил все. – Диего, - позвал он, и вампир сразу же оказался рядом. – Я хочу, чтобы ты приставил к ней новенького, чей запах ей еще не знаком. Скажи, что бы глаз с нее не спускал, но держался естественно и на расстоянии. – Он даже не удосужился повернуться к подчиненному; лишь легкое дуновение ветерка свидетельствовало о том, что теперь он вновь один.
Стоя у окна, Клаус рассматривал улицу, которую уже покрыл золотой с розовым дымкой закат, но всю красоты отражения в витринах последних лучей солнца портили неоновые вывески и фонари, начавшие светиться задолго до наступления темноты. Музыка доносилась из каждого бара и в каждом она была своя, на свой лад и мотив, а на улице была большая сцена, на которой так же играл оркестр джазовой музыки. Веселье развернулось на полную сразу, как только все вокруг посеребрил свет луны и звезд.
Все это время Никлаус не отрывал взгляд от людей, танцующих, веселящихся, пьющих, общающихся – живущих, одним словом. Для Древнего все это было ни к чему. Нет, он умел веселиться, да еще и как, правда, его понятия веселья были далеки от человеческих, но ему, в отличие от них, не нужно торопиться жить, ведь он останется таким же и через сто лет и через тысячу. Его время не ограничено, чтобы им дорожить и ценить.
Его внимание привлекла одна песня, медленная и красивая, почти неуловимая среди прочих, но только не для его вампирского слуха. Глаза непроизвольно расширились, и он почувствовал боль там, где ее не было уже давно – сердце полоснуло ножом. Именно эта мелодия звучала в ту ночь, когда он танцевал с Кэролайн, когда держал ее в объятиях, такую красивую, изящную, женственную, такую хрупкую, но такую дерзкую и самоуверенную. Он не побоялся бы назвать ее идеальной, но был один минус, который портил все – она не была его, была недосягаема. Древнему было непривычно не получать то, что ему хочется, особенно, когда это касалось женщин. Сначала он упустил свою мать, посчитавшую его за монстра, потом Кэтрин, сбежавшую, затем снова Кэтрин в обличии Елены, а под конец и Кэролайн. Сейчас в его жизни осталось всего три женщины – Ева, Хейли и Ребекка, никак не желавшая вновь довериться ему полностью, как когда-то, которую он прогнал, но все еще любил и помнил.
Сейчас, вновь вспоминая те ощущения от простого общения с ней или от прикосновений к нежной коже, от того безудержного секса в лесу, ему вновь захотелось их испытать, почувствовать вкус ее губ на своих. И это желание взяло верх – он вновь выпил, а затем направился к двери. Прежде чем куда-то ехать, он должен встретиться еще с несколькими людьми.
***
Элайджа сидел в своем большом кабинете, перелистывая страницы старого дневника, сидя на большом диване из прошлого века, обтянутого темно-зеленой кожей.. Рядом с ним, почти уснув, лежала Хейли, укутавшаяся в плед и поджавшая ноги под себя. Она уже очень долго борется со сном, ведь голос Майклсона, такой приятный, протяжный и бархатный, убаюкивал, как ни что другое, но его жизнь была очень интересной. Они частенько так проводили время, тихо и мирно. - Поспи, у тебя глаза слипаются, - брюнет приобнял ее одной рукой за плечо, отложив дневник в сторону, и поцеловал в макушку. Запах ее волос, пахнущих лесом и свободой, всегда манил вампира. Он и сейчас наслаждался этой пьянящей смесью, шумно вдыхая ее через нос. - С чего ты это взял? – девушка сразу проснулась, лишь в глазах остались следы легкого наваждения. Она, все такая же дикая и волевая, не собиралась подчиняться никому, даже ему. – Я просто представляла все то, о чем ты читал. - А может, ты просто заскучала? – слегка улыбнувшись, спросил Майклсон. - Вовсе нет. Говорила же – меня интересует все, что связанно с тобой, а значит и с твоим прошлым. Не могу же я не знать историю того, кого люблю, - она смотрела на него снизу вверх. - И тебя не пугает то, кем я был? Не вызывает отвращения? – это подозрение давно зрело у него в голове, но сейчас он решил вырвать с корнем этот росток сомнения. - Сколько лет живешь, сколько знаешь меня, а все равно сомневаешься. Хотя, возможно первое и есть причиной этих подозрений, - вздохнула она. – Узнавая о том, через что ты прошел, я начинаю понимать тебя куда больше, проводя некие параллели с настоящим. Для меня важно не то, кем ты был, а кем являешься сейчас. Уже зная то, что ты успел прочесть, я восхищаюсь тобой еще больше – сколько бы плохого и трудного не встречалось на твоем пути, ты остался честным, добрым и любящим. Я рада, что твое сердце не очерствело, а вера в семью не угасла. Назови мне еще кого-нибудь, кто способен на это, - не успев договорить, она наклонила его голову к себе, аккуратно сжимая пряди волос между пальцев. Девушка решила прекратить зарождающийся поток о том, что есть еще его брат, сестра, а потом и свод доказательств – она уже успела выучить его. Но прежде чем их губы соприкоснулись, раздался кашель со стороны распахнутых дверей. Эта «вежливость» звучала ни как иначе, как насмешка. - А как же я? Совсем забыла обо мне, волчица, - гость сделал обиженное лицо. - Никлаус, ты, как всегда, к стати, - так и не получив того, что обещал взгляд любимой, с раздосадованным вздохом, он отстранился. - Ты что, чувствуешь, когда о тебе вспоминают? – с прищуренными глазами, спросила Хейли. - Можешь не сомневаться, но я здесь по другому вопросу, и вижу, что пора поставить все точки над «и», - такого спокойного тона от него не ожидал никто из присутствующих. - Позволь объяснить, это не то, о чем ты подумал, - отодвинув любимую, вампир встал, готовясь защищать ее ценой своей жизни. - Да, это моя вина, так что если хочешь, можешь злиться только на меня, только не на Элайджу, - девушка сразу встрепенулась и встала на диване, держа руку Майклсона-старшего, пытаясь отвести его в сторону. - О, как это мило. Самопожертвование ради любви – мой самый любимый сценарий всех спектаклей. «И умерли они в один день друг за друга», - верно? – это заставило изрядно напрячься Хейли и Элайджу. – Расслабся, брат и ты, волчица, - после не большой выдержки, продолжил он, отходя к окну. Расстояние позволило обоим облегченно вздохнуть. – Не буду же я мешать двум голубкам, - не доходя до панорамного окна, он свернул направо, к столу, где стояло пара бокалов и бутылка теплого, но от этого не менее вкусного вина. - То есть, ты… не против? – как-то не веря, спросила оборотень. - Женщина, ты всего лишь мать нашего ребенка. Это совершенно не значит, что теперь ты должна любить меня или хранить верность. Я лишь требую любовь к дочери и не много уважения для себя, - он покрутил в руках изысканный бокал, смотря, как искрится и переливается рубиновое вино в свете ночных огней, а затем отпил половину. – Тем более, что и я не люблю тебя, так что это, пожалуй, обоюдное решение. - На счет дочери, можешь даже не сомневаться, - звучало это не однозначно, но прежде, чем Ник успел сделать поспешные выводы, Хейли продолжила, - но теперь и ты мне нравишься больше. Как-то так получилось, что ты стал не таким гавнюком, каким был до этого. Может, Ева так на тебя повлияла? - Что же, тебе виднее, но, все же, не особо зарывайся, - это оскорбление гибрид принял, как должное. – То, что мы теперь семья, не означает, что я стану послушным щенком, у меня все еще есть клыки, - он сверкнул своими волчьими золотыми глазами, как бы в доказательство своих слов. - Так, зачем ты пришел, брат? – Элайджа решил перевести эту тему, видя, как у Хейли вновь родилось что сказать. - Дамы и господа, я вынужден уехать на неопределенные сроки, - он расставил руки по сторонам, словно он на сцене, чуть не плеснув вином на старинный ковер от такого резкого движения. – Всю заботу о городе я поручаю тебе, брат, а дочь оставляю на тебя, волчица. Позаботься о ней, - он смотрел прямо в зеленые глаза матери его ребенка. - Мог даже не просить и не напоминать, - фыркнула она, сложив руки под грудью. - А, можно ли спросить – по какому поводу? – все так же учтиво спросил вампир. - Спросить, конечно, можешь, только вряд ли в ответ ты поверишь, - усмехнулся гибрид и резко двинулся на выход. – По делам сердечным, - услышали оба, а в своих руках Элайджа обнаружил бокал с недопитым вином. - Так, на чем мы остановились? – спросил он, переводя взгляд на свою любимую. - Не помню, но я, кажется, знаю, чем нам продолжить, - девушка соблазнительно улыбнулась, закусив нижнюю губу. В следующий момент она обвила ногами торс Древнего, который не нужно было повторять дважды, утопая в страстном поцелуе. ------------------------------------ не знаю когда следующая глава, ибо писать буду долго.
