Опасная страсть

      Иван прекрасно понимал — лучший друг нервничает.       — Что такое? Ты словно зол на кого-то.       — Ничего, — Джеймс постарался как можно более непринуждённо усмехнуться, дабы русский не понял причину его поведения. — О чём вы говорили со Стивом?       Брагинский мотнул головой.       — Да ни о чём. Он просто какой-то странный.       — Странный?       — Да. Должно быть, у него температура.       Джонс задумчиво отвёл взгляд. Он, как всегда, понял больше, чем все остальные. Он вообще всегда хорошо понимал, что происходит с самым нелюбимым из его братьев.       Стив всегда заглядывался на парней. Его вообще не интересовали девушки, только молодые ребята, обычно блондины. Джеймс давно это заметил. Так же он не поленился проверить свой альбом с фотографиями после того, как его посмотрел брат, а потому сразу обнаружил пропажу одной фотографии. Той самой, ещё не вклеенной, которую Ваня недавно привёз ему из Москвы вместе с различными сувенирами. Наверняка Стив её взял.       Ведомый лишь домыслами, Джеймс начал понимать, что да как. Эти его догадки объясняли странное поведение брата и несвойственное ему желание мелькать в чьём-то поле зрения. Странно, что остальные не заметили.       Если Брагинский узнает, в восторге не будет. Хорошо ещё, если не станет на почве этого избегать лучшего друга, да и вообще всю их семью. Ему таких радостей не надо. Да и вообще, нет у Стива ни единого шанса, ведь Иван любит Наташу.       Даже как-то жаль брата. Да и самого себя немного жаль…       — Он здоров.       — Совсем не похоже.       Иван уселся на стол и окинул заинтересованным взглядом все те предметы, что покоились на столешнице. При учёте, что Джеймс никогда особо не занимал себя учёбой, наличие большого количества книг могло удивить.       Русский лишь усмехался. Это он в своё время привил ему любовь к чтению.       — Он просто по жизни странный, не обращай на него внимания.       Джонс всё так же вытирал полотенцем мокрые волосы, заметно отросшие с тех пор, как он в последний раз стригся.       — Я заметил, что ты никогда особо тепло о нём не отзывался, — сказал Иван, перебирая книги. — Это не очень по-братски, знаешь ли… Подумать только, она до сих пор у тебя! И так бережно сохранена! Я просто поражён, если честно.       Брагинский продемонстрировал другу потёртую старую книгу. «Король Лир» Шекспира, тот самый томик, который Иван подарил ему долгие восемь лет назад, когда их дружба только началась. Эту книгу Джеймс и правда бережно хранил, ведь она была первым подарком от лучшего ныне друга. Хотя, стоит признать, содержание книги ему не нравилось никогда. Он вообще не любил Шекспира.       Коротко усмехнувшись, он сказал Ивану:       — Дело не в том, что я его как бы не люблю или типа того… Просто он и правда странный. Да и отношения у нас всегда были так себе, так уж получилось.       Брагинский без особого интереса полистал книгу.       — Сколько ему лет? Восемнадцать?       — Уже двадцать. Ему и Альфу.       — Ты старше его на два года, так почему бы тебе не наладить отношения с ним?       — Как будто я не пытался…       Брагинский даже не оглянулся. Открыв книгу уже в самом конце, он провел пальцами по странице и прочитал:       — "Теперь к чему? Все — мрак, везде — печаль.        Вражда двух старших ваших дочерей        До гибели их довела…"       Джеймс тут же нахмурился.       — К чему это ты?       Иван лишь пожал плечами.       — Это не я, это ещё Шекспир сказал. Да видно, мало кто его услышал.       На эти слова Джонс едва не возмутился. Иван явно специально нашёл именно этот отрывок. И явно не просто так его зачитал.       — Я не понимаю тебя.       — "Склонимся мы под тяжестью судьбы,        Не что хотим, сказав, а что должны.        Старейший — претерпел; кто в цвете лет,        Ни лет таких не будет знать, ни бед".       Захлопнув книгу, Иван обернулся к другу и улыбнулся, как обычно мило и беззаботно.       — Ты читал эту книгу, но так и не понял её сути.       — Я понял лишь то, что все умерли, — честно признался Джеймс. — Какая там ещё была суть?       — Перечитай как-нибудь на досуге и подумай.       Не говоря больше ни слова, Брагинский поднялся на ноги и направился в душ, оставив друга наедине с его недоумением.

***

      Артур поморщился, прикрыв лицо платком. Запах был воистину ужасающим. И дело даже не в килограммах мусора, что покоились в баках или валялись рядом. Это был запах разлагающей плоти.       — Итак, что мы имеем?       Вопрос был адресован патологоанатому, изучавшему найденные конечности. Тот был хмур и мрачен. Значительно более мрачен, чем обычно.       — Две руки принадлежат одному человеку. Остальные же разным людям.       — Почему ты так уверен в этом? — тут же поинтересовался Франциск, уже практически посиневший от тошнотворного запаха.       Врач едва не прожёг его полным презрения взглядом.       — Должно быть потому, что они все — левые. Мог бы и сам заметить, идиот.       Бонфуа лишь отвернулся. Да уж, не умеет он с медиками ладить. Даже если этот медик — его двоюродный брат.       Керкленд не обратил на их перепалку никакого внимания.       — Прекрасно, — раздражённо процедил он. — Мало нам было целых трупов, так теперь ещё и по частям. Какого чёрта происходит вообще?       Офицер чувствовал полное моральное истощение. А ещё усталость. Это было слишком для него. В городе словно все с ума посходили, что ли? Ладно, какой-то маньяк убивает людей, куда бы ни шло, но кому и зачем понадобилось оставлять на помойке части тела?! Судя по всему, патологоанатому на его переживания было плевать. Сняв с рук резиновые перчатки, он, как ни в чём не бывало, закурил.       — Андре! — воскликнул совсем уже изменившийся в лице Франциск. — Как ты можешь быть так спокоен?!       Тот лишь закатил глаза.       — А как ты можешь быть такой неженкой? Словно трупы никогда не видел…       У Артура от их пререканий всегда начиналась мигрень. Не имея никакого желания их затыкать, он отошёл в сторону и задумался. Не было даже малейшего предположения относительно того, кому и зачем понадобилось оставлять руки. На их серийного маньяка совсем не похоже, он никогда не занимался расчленёнкой.       — У нас тут маньяк-психопат орудует, а тебе хоть бы хны! — заявил тем временем офицер Бонфуа своему родственнику.       — А с чего ты взял, что это дело рук маньяка? Может, эти руки отрезали уже мёртвым людям?       Керкленд невольно оглянулся в сторону Андре. Такой вариант ему не приходил в голову.       — Кому такое могло понадобиться?       — А я откуда знаю? Это ты у нас полицейский, вот иди и выясняй.       Артур вновь огляделся. Он редко бывал в этой части города. Почти самая окраина, тихий и спокойный район.       — Эй, Андре!       Врач оглянулся:       — Чего?       — А что это за здание?       Англичанин указал в сторону, где возвышалась допотопное строение, явно нуждавшееся в ремонте. С виду довольно невзрачное и неприметное здание привлекло внимание офицера.       — Это морг.       — А разве морг не в другой части города? — удивился Артур.       — А Вы, офицер, думали, что у нас только один морг? — патологоанатом даже усмехнулся. — Будете теперь знать, что не один.       Керкленд вновь задумался. Появившаяся в голове мысль была столь же абсурдной, сколь и правдоподобной. И при том довольно жуткой. Посмотрев в глаза Андре, он понял — врач подумал о том же.       — Это бред.       — А может, не бред? — тихо произнёс француз. — Мало ли…       Офицер Бонфуа перевёл ошалевший взгляд с напарника на брата.       — Да вы с ума сошли! Вы же не думаете, что эти руки из морга выбросили за ненадобностью?       Артур даже не посмотрел на него.       — Это возможно? — доходчиво спросил он у Андре.       — Чтобы трупам части отрезали? Ну, разве что всяким бродягам, у которых нет родни и тех, кто спросит, куда делись куски тела. Хотя я понятия не имею, кому и зачем надо делать что-то такое, — задумчиво отозвался патологоанатом. — Разве что кто-то проводит опыты или… Даже не знаю.       — Может, торговля органами?       — Исключено. Пока выяснишь наверняка, кем был труп и есть ли у него родня, органы станут непригодными для пересадки.       — Значит, тут что-то другое. Как минимум четырём людям отрезали руки и выбросили их мусорный контейнер по соседству.       На сей раз Андре кивнул:       — Это, пожалуй, поубедительнее маньяка будет.       — Фу-у… — Франциск брезгливо скривился.       Подобные разговоры вкупе с запахом гнилой плоти действовали бедняге на нервы.       Артур и сам поражался своему спокойствию. Никаких чувств, только дедукция и предположения, какими бы жуткими они не были.       — Значит, — сказал. — Надо наведаться в этот морг. Если мы ошибаемся, необходимо развеять сомнения.       Хотя интуиция подсказывала офицеру, что он не ошибся.