Опасная страсть

      Большой красивый особняк располагался ближе к центру города. Это было отделанное мрамором большое здание с навесной террасой и балконами. Именно здесь жила самая известная в штате семья. Варгасы, выходцы из солнечной Италии, уже давно жили в этом городе и развивали свой бизнес. Слухи о том, что они связаны с преступным миром, так и оставались слухами, потому что никто не мог доказать ни одно из совершённых ими преступлений.       Главой семьи с недавних пор был Люциано Варгас. Он владел целой сетью баров и клубов по всему штату. Полиция знала о том, что он также содержал несколько публичных домов, но не препятствовала развитию этого бизнеса. Этого человека по праву боялись все.       Буквально ворвавшись в собственный дом, он громко воскликнул:       — Где этот идиот Бернхард?! Я его на куски порежу!       — Какая прелесть, — усмехнулась ему в ответ младшая сестра, что мирно устроилась на диване перед телевизором. — Хочешь доставить неземное удовольствие своему мазохисту? Что ж, я с удовольствием посмотрю на это зрелище.       Красавица-итальянка хихикнула, а брат окинул её недовольным взглядом. Да, его сестра была просто прелестна, и при том смертельно опасна. Она сидела в развязной позе: короткая юбка еле прикрывала её округлые бёдра и нижнее бельё вульгарного красного цвета.       — Прикрой зад, Белла, — отозвался Люциано. — Этот немецкий придурок всё ещё не вернулся?       Девушка усмехнулась.       — Нет, брат. Твой домашний питомец всё еще ищет вашу пропавшую любимую игрушку.       — Хватит орать, бестолочи! — послышалось со второго этажа. — Меня достали ваши крики!       Люциано и Белла синхронно закатили глаза.       — Заткнись, Романо! — отозвался старший. — Minorenne idiota*. Как же он меня раздражает.       Белла поднялась на ноги и, покачивая бёдрами, подошла к брату. Она всё так же улыбалась, но Люциано прекрасно знал, сколь опасна эта улыбка. По себе знал, ведь они с сестрой так похожи.       — Hai promesso che non ti parlare italiano*, — сказала она. — Хотя я совсем не против.       Это было одно из правил, которого они придерживались — язык только английский. Люциано отчего-то претила мысль о собственном происхождении.       — Считай это проявлением малодушия, — сказал он, махнув рукой. — Я слишком зол сейчас.       — Опять из-за вашей немки? И как эта девчонка умудряется так действовать тебе на нервы?       — Я и сам не понимаю.       Люциано заметно расслабился, когда сестра потянулась к нему и обняла за шею. Она всегда умела влиять на него, его поступки и эмоции. Редкий талант, на самом деле.       — Вы скоро найдёте эту потаскушку, — сказала Белла. — И тогда ты сможешь наказать её так, как захочешь. Согласись, будет довольно весело отрезать ей пальцы на ногах и вставить в пятки гвозди. Тогда она вряд ли сможет много бегать.       Мужчина кивнул:       — Да, было бы неплохо. Но это меньшее из того, что я хочу с ней сотворить.       Белла звонко рассмеялась.       — Ты сможешь дать простор своему богатому воображению. Сделать что угодно и как угодно. Однако, милый, — девушка чуть отстранилась и провела ладонью по тёмным волосам брата. — Постарайся своего Бернхарда не слишком сильно травмировать. Он полезный человек, и живым и здоровым пригодится куда сильнее, нежели четвертованным тобой.       — С ним я сам разберусь.       У Беллы всегда было куда более рациональное мышление. Она никогда не любила этого придурковатого Мюллера, но при этом прекрасно понимала, что тот на всё пойдёт ради её брата. Да и сам Люциано любил его, хоть в своей собственной, крайне изощрённой форме. Одно лишь то, что он привёл немца жить в их доме, было весьма показательным фактором.       — Разберёшься, — кивнула девушка, смотря, как её брат садится на диван. — И отделай хорошенько эту немку. Я буду не против сделать себе парик из её волос.

***

      — Ты слышал, — сказал Джеймс Ивану, когда они вышли из студенческого автобуса. — Говорят, что следующая игра будет с теми неудачниками из Моррисона.       Брагинский вздохнул:       — Опять? Эти бездари не умеют клюшки держать в руках правильно, не говоря уже об игре.       — Зато умеют жульничать, не забывай об этом.       — Об этом забудешь…       Они уже дошли до переулка, когда Иван остановился.       — Тебе в ту сторону, — заметил он, поняв, что лучший друг снова намерен проводить его домой.       Джеймс сперва не понял, что к чему, но потом махнул рукой.       — И что? Я пройдусь с тобой.       — Не надо.       Сказано было твёрдо и несколько холодно.       — Ты против того, чтобы я прошёлся с тобой?       Однако Брагинский был настроен серьёзно.       — Я знаю, что ты не пройтись хочешь. — Сделав глубокий вздох, русский уже куда более спокойно продолжил. — Не надо меня постоянно опекать, Джеймс. Я уже давно не маленький и слабый ребёнок.       Они оба прекрасно понимали друг друга. Лучший друг не пришёл однажды на помощь и до сих пор корил себя за это. Но Иван никогда никого не винил в том, что тогда случилось. Он смог это пережить, заставить себя быть сильным, научился давать отпор. И теперь он точно не нуждался в том, чтобы его провожали домой поздними вечерами.       Джеймс всё прекрасно видит, но у него уже привычка. Ну и чувство вины, которое никуда с годами не делось.       — Уверен?       Иван улыбнулся. Открыто и от всей души, как улыбался лишь дорогим себе людям.       — Конечно, уверен. А тебе домой пора, ты ведь устал после тренировки.       — Ну, тогда ладно.       Конечно, Джеймс и сам прекрасно понимал, что обидеть Брагинского осмелится только полный идиот или самоубийца.       — До завтра, — Ваня махнул рукой. — Передавай привет ребятам.       — Позвони, как дойдёшь.       На том они и разошлись.       Брагинский направился в левую сторону развилки. От этого перекрёстка и до его квартала было около двадцати минут пешком, но ни расстояние, ни уличное хулиганьё его не пугало. Возможно, отец будет дома, а это большая редкость.       Когда Иван уже добрался нужного квартала, в него с ходу кто-то врезался. Парень едва не отлетел к стене, но смог устоять, а вот человек, что столь внезапно оказался на его пути, упал.       — Эй!       Да, Брагинский вполне мог разозлиться, но увидев на земле тонкую женскую фигурку, он напрочь забыл обо всём. Молодая девушка, должно быть, его ровесница, ударилась головой о холодный асфальт.       — Ты в порядке?       Парень бросился к ней. Упав рядом с ней на колени, он прикоснулся руками к её голове, дабы проверить, нет ли крови. Как странно, он никогда в жизни не видел таких поразительно белых волос.       Девушка вскрикнула, но не от боли. На Ивана уставились полные ужаса и отчаяния глаза. Тот замер. Это были слишком хорошо ему знакомые эмоции.       — Тебя обидели? — спросил он. — Кто-то напал?       Та долго смотрела на него, даже не моргая. Её громкое дыхание, дрожащие руки и ноги, этот взгляд… Сперва недоверие и почти животный страх.       — Нога…       Она и говорила еле-еле, словно боясь, что её накажут за лишнее слово.       — Что? Болит?       Девушка не ответила, но кивнула.       — Я больше не могу…       — Что не можешь? — не понял Брагинский. — Тебя преследуют?       Та снова кивнула, отчаянно желая хоть кому-то довериться.       У Брагинского едва ли сердце не защемило от жалости. Он снова прикоснулся к девушке, и на сей раз та не отстранилась.       — Бедная. Да я им бошки всем разнесу, пусть только подойдут.       Наверное, стоило вызвать полицию. Но девушка выглядела столь трогательно беззащитно, и так доверчиво прильнула к его руке, что Иван отбросил эту мысль на потом.       — Ничего не бойся, я смогу тебя защитить.       — Это опасно…       Парень видел синяки на её белоснежной коже, видел, что правое плечо забинтовано. Она и одета была слишком легко, одежда местами порвана. Иван вспомнил события пятилетней давности. Они столь отчётливо всплыли в его воображении, что он тотчас решился.       — Не бойся, — повторил он. — Как тебя зовут?       — Юльхен, — нерешительно отозвалась девушка.       — Идём со мной, Юльхен. Тебя больше никто не обидит. Меня зовут Иван Брагинский, я живу буквально в нескольких шагах. Мой отец врач, он поможет.       Юльхен Байльшмидт знала, что ей нельзя доверять никому в чужом городе. Её везде может ожидать западня. Однако этот совсем незнакомый человек не выглядел злым. В его глазах она видела то, что заставило её поверить — сострадание.       — Спасибо… — шепнула она уже из последних сил.       Она слишком устала, проголодалась и замёрзла, потеряла много крови.       Девушка уже теряла сознание, когда Иван аккуратно взял её на руки и, оглядываясь, понёс к себе домой.