Противоположности, как правило, притягиваются

POV Андрей. С того момента, как Максим вылетел из комнаты, ничего мне не объяснив, прошло уже около полу часа. Все это вгоняло меня в тоску, и я был готов карабкаться на стену, в ожидании, когда же Морозов наконец-то объявится. В дверь постучали, и я облегченно выдохнул, пока до меня не дошло, что Макс никогда не стучится. -Войдите, - крикнул я. В комнату прошла Елена Сергеевна, ведя за собой Харитонова. Я в недоумении уставился на парня, который вез за собой чемодан, на колесиках, оживленно оглядывая помещение. -Андрей, а где Рома и Максим? - с напором поинтересовалась Гиена. -Они в душ пошли, - беззаботно отозвался я, все так-же не понимая приход Славы. -Ладно, тогда скажу тебе, - начала Елена, - дело в том, что в связи.. со смертью Артема, я решила, что будет лучше, если к вам подселится Слава. Здесь условия лучше, да и к тому же, он очень давно просил отселить его от бывших соседей. Так что, попрошу отнестись с уважением. Отныне Слава будет жить с вами. У меня будто что-то оборвалось внутри. Слава. Будет. Жить. Вместо. Темы? -Хорошо, - как-то неуверенно ответил я, проигнорировав улыбку Харитонова. -Что ж, Слава располагайся. Я вас оставлю. После этих слов Елена удалилась, а Харитонов присел на кровать Калинина, кидая на тумбочку наушники с плеером. Не успел я ничего сказать, как в комнату вошел Макс, плотно прикрыв за собой дверь. Настроение у него было явно паршивым. Когда он увидел Харитонова, на Теминой кровати, у меня не осталось сомнений, что это так. -Слышь, ты комнаты не перепутал, не? - стал наезжать Морозов, и я буквально почувствовал, как волны раздражения исходят от него. -Не переживай, Максимус. Меня сюда Гиена подселила, так что теперь будем делить сей кров тугэзер. -Да? А у нас кто-нибудь спросил? Я вот, например, не хочу нюхать твои вонючие носки каждый день. -Макс, - окликнул я парня, - не кипятись. Мне нужно с тобой поговорить. Пошли, выйдем. Смерив Харитонова уничтожающим взглядом, брюнет вышел в след за мной, в коридор. -Ну? - нетерпеливо рявкнул Морозов, переминаясь с ноги на ногу. -Что сказала Маша? - мой голос дрогнул, а руки невольно вспотели. -Что-что. Сказала, что благословляет меня на наш союз, и хочет понянчить наших будущих деток. Правда же мило? - съязвил он, скалясь. -Макс. А если серьезно? -А если серьезно-то она типо не парится, и все понимает. Так что расслабься. Дашечка не узнает про тебя всей правды. -Почему ты себя так ведешь? - удивленно спросил я, действительно не понимая смены его настроения. Если говорить совсем честно - то я никогда его не понимал. -Блять. Потому что смотрю на вещи реально, Авдеев. Ре-а-льно. Нам ничего не светит, и ты это знаешь. Прости, но мы расстаемся. Это произошло так внезапно, что я даже не успел выдавить и слова, прежде, чем за Максом не захлопнулась дверь. Внутри что-то ёкнуло. К горлу подкатил ком. Я почувствовал себя сопливой девчонкой, хотя давно уже перестал уважать себя, как мужчину. Показалось, что душу рвет на куски. На себе ощутил фразу : 'разбитое сердце'. Да оно у меня треснуло. И осколки где-то там. На полу. Бессознательно побрев в каком-то направлении, я добрался до туалета, и вытащил сигареты из Морозовской нычки. А ведь он говорил, что подсадит меня на курение. POV Рома. Я шел по коридорам, перекинув желтое полотенце, через плечо. Вся жизнь превратилась в черную полосу, и вокруг была пелена черно-белого. Мокрые капли скатывались за шиворот, от чего футболка становилась неприятно мокрой. Даже это не приводило в чувства. Просто до сих пор не верилось в-то, что один из самых близких людей погиб. И как? Такой нелепой смертью. Его родители теперь считают, что он наркоман. Ненавижу гребанных нацистов. Мои мысли прервал громкий голос, исходивший из кабинета, мимо которого я проходил. Прислушавшись, я уловил голос Петра Морозова. Прижавшись ухом к двери, я начал вслушиваться. '-Да. Да. Хорошо, скоро и это будет у нас. Как кто? Ах, да. Я разве не говорил, что в их компании есть крыса? Максим. Да, он работает на меня, так что я прикажу ему принести эти улики. Видимо я дороже ему, чем его друзья.' Как хлестом по внутренностям. Я поспешил к себе в комнату, теребя полотенце в руках. Все сказанное Петром не укладывалось в голове. Максим? Который больше всех ненавидит Морозова, и презирает всю эту деятельность? Максим? Который с самого детства вместе с ними? Страх и ужас медленно сковывали сердце. Мурашки не переставали блуждать.