Тень бюро

Полуденный Иерусалим встречает Альтаира толпой горожан, песком, пылью и невероятно жарким солнцем. Нещадно жарящее светило над крышами домов кажется сгустком тягучего воска, готовым вот-вот обрушиться на голову, источающим невероятный жар. Ассасин натягивает белый капюшон поглубже и продолжает свой путь. Ноги приносят его в бюро. Здесь, под убежищем крыши, почему-то невероятно прохладно и восхитительно, стены дарят невероятное спокойствие. Хотя, может, дело не только в том, что в бюро сохраняется тень, несмотря на беспощадное солнце. Малик, облокотившись на стол, упорно чертит свою карту и не замечает посетителя, тенью застывшего на пороге. А Альтаир просто стоит и молчит. Позволяет себе любоваться рафиком, жарким и явно уставшим, потирающим глаза, оттягивающим воротник одежд, но упрямо сжимающим губы и продолжающим своё дело. И глядя на него такого, невозможно просто стоять и наблюдать. Он подходит почти незаметно, касаясь губами открытого места на шее, точно над воротником и под чуть влажными чёрными волосами. Он упивается чужим и таким желанным жаром, который в десятки раз превосходит теплоту солнца. Малик, чувствуя прикосновение, сразу же отшатывается, рука явно тянется к мечу, но останавливается, когда посетитель узнан. Мужчина недовольно фырчит, тычет ему локтем под рёбра, прогоняя, но совсем не удивляется его приходу. Ведёт себя так, будто всё так и должно быть, будто у них с Альтаиром много-много времени, а не пара дней, на которые ассасин приехал в Иерусалим. - Пошёл вон отсюда, новичок, я занят. Иди отдохни или ещё там что-нибудь, - ворчит он и, больше не удостаивая брата даже взглядом, вновь возвращается к карте. На лице читается полнейшая решимость дочертить её, несмотря на ужасающее пекло, не позволяющее нормально мыслить. Альтаир покоряется - единственному, только ему, - и уходит в соседнюю комнату, чтобы скинуть капюшон и удобно расположиться на мягких подушках. Ужасающая жара, преследовавшая его целый день, наконец отступает, и уставшее тело окутывает приятная прохлада такого родного бюро. Мужчина позволяет себе заснуть, пребывая в желанной тени. Просыпается он от того, что чувствует чужие прикосновения. Пальцы скользят по его волосам, и Альтаир, даже не открывая глаз, думает о том, что эта смуглая кожа будет смотреться гораздо лучше на ярком шёлке подушек, но думает так лениво, что нет сил свой замысел исполнить. Ему, разомлевшему от спокойствия и тишины, не хочется даже открывать глаз, хочется навсегда остаться в этой спасительной тишине, рядом с этим холодным на первый взгляд рафиком. - Ты слишком громко думаешь, Альтаир. Спи, - произносит Малик, и ассасин мысленно соглашается с ним, машинально обхватывая за талию крепкое тело, устроившееся рядом. Сил не остаётся уже даже на размышления, и он проваливается в приятную дрёму. Перед тем, как его окутывает спокойный сон, Альтаир думает о том, что готов навечно остаться в тени бюро. Он не любит жаркое солнце Иерусалима, но оно и не нужно ему. Ведь здесь, в этом самом здании, есть солнце, рядом с которым он готов находиться вечно.