Замкнутый круг.

Медленно прихожу в себя, несчадно гудит голова, а веки словно налиты свинцом, но надо их открыть. Через некоторое время мне все же удается это сделать, и я слышу его голос. — Добрый день, моя Богиня. — Ты… Ты… Мамочки…— только и смогла пискнуть я. Он смотрел на меня с нескрываемым вожделением и заинтересованностью, но по какой-то неизвестной для меня причине молчал и это неимоверно угнетало. Мне было не просто страшно, у меня начиналось самая настоящая паника. Взглядом я обводила помещение в котором находилась пытаясь найти пути для возможного побега, но как назло не было ни малейшего намека на спасение. — Кто ты?— я понимаю, что глупый вопрос. — Бог,— и снова на его губах усмешка. — Скажи, что тебе нужно? Я все сделаю, только отпусти! — Мне нужна ты!— от его голоса по моему телу бегут марашки, я ужасно его боюсь. Он разворачивается ко мне, и я еле сдерживаюсь от крика, он ужасен. Я не хочу так. Он совсем близко, а я вжалось в стену боясь пошевелиться. Только не это, он обвел контур моего лица, дотронулся до губ, не трогай меня, шея, мне так хотелось вырваться, но я словно приросла к месту. — Отпусти,— едва слышно шевелю губами, а из глаз текут слезы.— Прошу отпусти. Он отшатнулся от меня как от прокаженной. Нет,— голос грубый и сиплый. — Ты моя. Там тебя никто не ждет. — Я тебе не верю, не верю, не верю,— как мантру повторяю я непереставая качать головой.— Не верю, не верю… Он смотрит и молчит, а меня охватывает отчаяние, по силе способное остановить сердце. — Пожалуйста,— сил не осталось, и я опускаюсь перед ним на колени.— Пожалуйста. Он молчит, одним сильным рывком ставит меня на ноги. Словно куклу покрутил вокруг своей оси, критически осматривая. Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, я вздрагивала, а к горлу подступала тошнота. Его руки заставляли меня сжиматься подобно винограду, раздавленному в ладони. Когда он потащил меня к огромной кровати застланной черным шелком меня, словно током ударило и, крича до хрипоты, я стала вырываться, но его хватка была словно сталь. — Не надо, я не хочу, пожалуйста… Ему было все равно на то, что мне больно, на то, что он мне противен, его волновали лишь его темные желания. Когда моя спина соприкоснулась с кроватью, у меня перехватило дыхание и больше не звука, словно его выключили, не сорвалось с моих губ. Он практически не держал меня, но мои удары не причиняли ему абсолютно никакого вреда. Он поцеловал меня, грубо прикусив губу, не до крови, слизывал с моих щек слезы и хмыкал. И целовал, целовал… Я пыталась столкнуть его с себя, и когда он начал стягивать с меня водолазку, с невероятным усилием ударила по лицу, на что услышала только его безумный смех. Смех, который ознаменовал конец всему. — Я же говорил, ты будешь моей,— прошипел он, проводя языком по моей шее. Меня передернуло, а он смеялся и целовал снова и снова, шепча: — Моя Луна, моя… Луна…