Принца вызывали? -1

Она приходит красочно как ночь в безоблачных краях небесных тел. И лучшее что мрак принес - то встреча ее взгляда глаз. Как нежным может быть слепящий свет? Что небесами отвергался в праздный день, Чуть больше, чем оттенок, чуть меньше, чем просвет. И это все присуще половине безымянных молитв. Вороным крылом плывет волна волос, И нежность оттеняет на лице. О мысли, вы куда неслись? Туда - лишь в чистоту, где дорог их обитель! И на лице изогнутая бровь, Так мягок и спокоен жест, но все ж красноречив. Улыбка - то победа и оттенок теплоты. Но говоря о днях, блаженно провожал я, Мой разум был далек от мира. О, сердце любящее, как же ты наивно!

**** Он пытался уснуть. Я ведь все равно слышала, что он не спит, но когда оборачивалась, чтобы проверить как он, – прикидывался мирно спящим. Я поцеловала его в полуоткрытые губы, зная точно, что он будет мучиться, и какую силу воли ему придётся приложить, чтобы так и оставаться спящим. Улыбаюсь ему, а он ещё громче засопел, что с моих губ вырвался невнятной тональности звук: то ли смех, то ли писк. А он, как первые строки повествования «Тома Сойера» - никакого ответа. Поворачиваюсь к нему спиной: он тёплый, а я все время мёрзну. Термостат выставлен на нужную мне температуру, но все равно не греет. Укрываюсь одеялом, а ноги мне совестно греть о ноги Бенедикта, поэтому я просто слегка дрожу. И этого дрожания хватило на то, чтобы его роль спящего закончилась. Он пододвигается ближе и просто обнимает, я поворачиваюсь к нему лицом и утыкаюсь своим холодным носом ему в грудь, Бен вздрагивает. - Только ты можешь мёрзнуть, когда температура в квартире +30! - я бросила бы в него свой самый злой взгляд, но уж слишком тепло. Хочется спать, поэтому эта фраза была последней, которую я услышала, когда полностью погрузилась в объятья Морфея. Утром я просыпаюсь раньше, точно в пять утра. Бен ещё спит. Его ничем не разбудишь, поэтому не опасаясь, что он проснется, свободно ускользаю из тёплой постели, и, босыми ногами ощущая коварство холодного пола спальни, перебегаю в ванную. Моя зубная щётка ярко-салатового цвета, которую я купила и про которую забыла. Сейчас она покоилась вместе с синей зубной щёткой Бенедикта: они как парочка влюблённых во время свидания, прикасались друг к другу в стакане. Всматриваюсь в эту щётку, в отражение (свое естественно, я не нарцисс), открываю шкафчик и вспоминаю Кэрри Брэдшоу, которая у своего Супермена оставляла все свои вещи, но здесь, конечно, подобного не было. Щётка и не более. Фен оставлять не хотелось, а станки для бритья – слишком рановато. Делаю глубокий вздох и включаю душ. После душа привычный ритуал: на цыпочках захожу в спальню, целую спящего мужчину, выхожу из комнаты и направляюсь домой. Все его протесты и уговаривания так и остались неуслышанными, моя независимость его то раздражала, то нравилась ему. За мной приезжает кэбмен и увозит в моё « жилище Робинзона Крузо». Это все настолько вошло в привычку, что больше не кажется чем-то странным. Зонт, который мне выдают при входе в дом, как оружие, упоминание моего каламбура обычно заканчивается ударом в район мягкого места. На холодильнике висят наши правила дружбы, которые честно говоря, уже давно изжили себя. Написать новый устав некогда: у него съёмки, а у меня читки сценариев и работа на BBC. Весь калейдоскоп ушедших трех месяцев проносится как странный трейлер к фильму. Он герой любовник, который страдает от строптивого характера девушки; она ищет себя и пытается лавировать между работой и личной жизнью. Заглавная песня, титры и дата выхода. Плачу кэбмену и выхожу. *** Марку снова вздумалось менять что-то в сценарии, о чем я была оповещена за десять минут до того, как должна была уйти на обеденный перерыв. - Спасибо, что так оперативно! – буркнула я и бросила прощальный взгляд на холодильник с моим обедом. - Посмотри на это с другой стороны, - услышала я голос другого сценариста, - если бы Патрон узнал позднее – лишились бы премии, - я выдавливаю подобие облегчённой улыбки, но мысли так и остались около холодильника. Все изменения, которые мы сделали «всем колхозом», как я ласково называла наш «цех», отнял у нас три часа. Обессиленная я быстрее Флэша устремилась в комнату, где меня одиноко дожидался мой контейнер с едой. Поглощение еды, хотя называть этот процесс так ласково было бы неприлично и не правдиво, было подобно обеду свирепой голодной львицы. Мои коллеги посматривали на меня как на умалишённую, а я улыбалась им (подозреваю, что между зубами у меня что-то застряло !). Правда переживать по поводу столь щекотливого момента мне долго не пришлось, мой Диснеевский персонаж с интеллектуальными задатками гения, явился как луч солнца в небе, что пробивается, когда тучи не могут в унисон соединиться в небе (странная аналогия!). - Ты словно месяц не ела! – с улыбкой заметил он.- И снова уехала! – послышалась нотка упрёка. - Мне нужны были кое-какие бумаги! – нагло соврала я, Бен же с недоверием посмотрел на меня. - Мы ведь сегодня встречаемся?- я непонимающе смотрю на него. - А у меня есть выбор?- он обнимает, и мы под всеобщие взгляды коллег покидаем комнату. Хорошо, когда твой парень или кавалер (точного определения того, как называть Бена у меня ещё не было!) знаком с твоим Патроном. Несколько фраз и ты уезжаешь домой, чтобы отдохнуть от рабочего дня. Бенедикт молчал, что напомнило мне его поведение несколько месяцев назад, когда он собирался пригласить меня на презентацию «Хоббита». Конечно, я не вжималась в сидение и вела себя более адекватно, и это его несказанно радовало, но ловила себя на том, что осматриваю его так внимательно, словно пытаюсь запомнить каждую мелочь. - Александра, ты меня немного пугаешь! – оторвав взгляд от дороги, поведал мне Бен. - То же самое могу сказать и о тебе! – парировала я. - Я сосредоточен, так как я за рулём, – нашёл себе оправдание мужчина. - О, у тебя съёмки! – выдала я первое, что пришло мне в голову, он отрицательно кивнул. – Ты потерял что-то?- снова кивок. - Я по ошибке воспользовался твоей зубной щёткой! – на выдохе, вполне серьёзно признался Бен, я издала вопль полный ужаса, он улыбнулся. - Как ты мог? – продолжала свою роль я. Атмосфера разрядилась, Бен улыбался и оттаял, но сама знала, что это до следующего утра. Я придумывала себе занятие, когда Бен учил роль или долго разговаривал по телефону, скайпу или когда он просто был занят, но мы находились недалеко друг от друга. Вот и сейчас, я делала вид, что рассматриваю фотоальбом. Толстая книга, которой, я была уверенна, можно было остановить пулю десятого калибра, покоилась на моих коленях, а я дёргала ритмично ногами и старалась рассмотреть подробности его жизни. Маленький Бен с родителями, Бен в Хэрроу, студенческие годы. Я просматривала их уже не в первый раз, но сегодня мне показалось, что фотоальбом стал немного тяжелее. Ошибиться было сложно, немного больше фотографий добавилось в альбом. Я дрожащими от возбуждения руками, переворачивала страницу и увидела фотографию, которую мы сделали камерой его телефона на презентации «Хоббита», первый званый ужин, посиделки с друзьями (спасибо Смиту за идею и поддержку!). «Не знала, что Бен романтик» - отозвалось моё Альтер-Эго. Я заметила проходящую по коридору фигуру Бена, он с кем-то оживлённо разговаривал, при этом жестикулируя руками. И я подумала о той салатовой зубной щётке, об этих фотографиях, общих друзьях. Воспоминания хранятся вокруг нас, когда нам кажется, что человеческий мозг не может воспроизвести все те моменты, что нам дороги, мы можем прикоснуться к вещам, они наши проводники. Маленькой девочкой я мечтала о принце, мне хотелось спрятаться от чего-то слишком скучного и жестокого. В моем детском воображении он должен был прийти и спасти меня. Эта мечта такая банальная для моего возраста, но почему же не признать, что все наши взрослые мечты имеют детские корни? Мы растём, и наши мечты трансформируются. Мой принц был мне поначалу другом, а теперь опорой. Что же будет дальше? А дальше я буду наслаждаться моментом! Я мысленно поблагодарила силу тяготения за то, что с её помощью познакомилась со своим принцем, поблагодарила термокружку и часы, свою пунктуальность и те ритуалы, которые являются частью нас. Пока Бенедикт был занят разговором, я направилась в сторону кухни, сняла устав дружбы и дописала ещё один пункт. Улыбнулась сама себе и вернулась на прежнее место. Два слова. Такая сила. Ощущение радости. Состояние счастья. «Люблю тебя» **** авторский перевод одного стихотворения. Слабонервным не читать) P.S. НЕ ЗАБЫВАЙТЕ КОММЕНТИРОВАТЬ!!!