Тайное и явное

Все начинается внезапно, как извержение вулкана. Случайная встреча, узнавание, долгий взгляд глаза в глаза - и даже понимание, что нельзя, что враг не может уже спасти, уберечь. Подчинить, покорить, подергать лисицу за хвост… хвосты. И любить - неистово, исступленно, как могут только ёкай. Только Рикуо знает, как может ластиться Кицуне, и каково спится на ее мягком меху. Их встречи редки и всякий раз проходят по одному сценарию. Вряд ли можно что-то изменить, да и стоит ли, пока эти встречи вообще возможны. Иногда, вглядываясь в черные, словно озеро ёки, глаза, Рикуо видит другие, желтые, полные огня и ненависти. Он задается вопросом: а есть ли во всем этом хоть какой-нибудь смысл и оправдание? Смысл находится неожиданно, когда теплым весенним вечером Вакана находит у порога корзинку с младенцем. У него темные волосы, теплые, чуть раскосые, ореховые глаза и острые зубки. Рикуо даже не нужно смотреть, чтобы понять, чей это сын. Мальчик остается в Нура-гуми. Женщины в восторге, мужчинам интересно только какой из него вырастет ёкай, и только Гьюки пристально следит за отношением Третьего к малышу. Рикуо обращает на него внимания не больше, чем на любого другого члена клана. Но и не меньше. " Не делай этого, пожалуйста, иначе мне придется убить тебя, Хогаромо-Кицуне", - "Но мое дитя - мой сын хочет быть рожденным. Я не могу противиться ему", - "У тебя уже есть сын. Наш сын, Четвертый наследник. Будь уверена, Сеймей в первую очередь избавится от него". "Рикуо, я не хочу, обещай, что защитишь его…" Если тайну знают трое, ее знают все. Не стоило забывать, что прислуга в гостинице тоже имеет глаза и уши. Еще у ворот Рикуо понимает, что случилось нечто из ряда вон. Цурара не бросается с радостным визгом на шею, дед, едва завидев его, разворачивается и уходит в дом, мелких ёкаев ни видно совсем. Рикуо заходит внутрь и попадает прямо на собрание всех глав клана. Он еще не знает, в чем дело, но понимает, что новости его ждут не из приятных. Он садится на свое место и обводит взглядом присутствующих. Те только переглядываются, не решаясь что-либо сказать вслух. Наконец дед нарушает всеобщее молчание, и его тихий голос звучит просто оглушительно: - Нура Рикуо, до нас дошли слухи, что ты уже много лет… хм… встречаешься с Хогаромо-Кицуне, и что Ри-тян ваш с ней ребенок. Это правда? - Да. И что? - по комнате прошелестели изумленные шепотки. - Ты хоть понимаешь, что это измена?! - Разве? - Третий по-прежнему невозмутим. - Разве я плохо справлялся с обязанностями главы или дал повод для вашего недовольства? Разве не вы сами сотню раз поднимали вопрос о моей женитьбе и наследнике? - Но ведь это Хогаромо-Кицуне! Как ты мог? - Вот не думал, что мой клан - сборище идиотов, не способных видеть дальше собственного носа. Суровый взгляд резко осаживает особо рьяных, уже схватившихся за оружие. - Если вы помните, мой род был проклят. Я лишь на четверть ёкай, а что было бы с моим сыном, родись он от человеческой женщины? Не этот ли вопрос уже долгое время занимает ваши умы? У меня есть сын от чистокровной ёкай, очень сильной ёкай, между прочим, - Рикуо усмехнулся. - Подумайте, каким может стать наш клан, когда он встанет во главе. Не дожидаясь ответа от потрясенных подчиненных, Рикуо поднимается и выходит прочь из комнаты. Больше всего его в данный момент волнует то, что маленький Ри-тян теперь может открыто называть его Ото-сан.